Готовый перевод Shen Xingzhi, Stop Right There / Шэнь Синчжи, стой! Несравненная любовь: Глава 10

Даже такой мягкий и нежный человек, как Линь Чэнь, едва ли мог выдержать силу характера мамы Ван Цзинлинца. Можно было только представить, какое положение она занимала в семье Ван — поистине выше императрицы, и никто не смел её задевать.

— Кстати, я позвонил тебе в основном спросить, свободен ли ты завтра. Гу Шэнмин вернулся в город Х, его компания перевела его сюда создавать новый филиал. Давай сходим куда-нибудь поедим, поболтаем.

Услышав слова Ван Цзинлиня, Линь Чэнь на мгновение замер:

— Когда он вернулся? Почему мне ничего не сообщили?

— Эх, я и сам только что узнал. Он вернулся уже несколько дней назад, но всё молчал. Если бы он сегодня со мной не связался, я бы так и крутился в мыслях от забот. Он попросил меня передать тебе… Странно только, почему он сам тебе не позвонил? — пробормотал Ван Цзинлинь. — Ладно, чуть позже скину тебе адрес.

— Хорошо. — Линь Чэнь повесил трубку с непонятным выражением на лице. Выходит, Гу Шэнмин не осмелился позвонить ему сам и заставил Ван Цзинлиня передать приглашение окольными путями? Неужели боялся, что он откажется прийти?

— Шэнь Синчжи, у тебя будет завтра время составить мне компанию и пообедать с друзьями? — Линь Чэнь повернулся к Шэнь Синчжи. Он хотел пресечь любые мысли Гу Шэнмина на корню.

— Завтра у меня дежурство. — Шэнь Синчжи с виноватым видом потрепал Линь Чэня по ещё не до конца высохшим волосам.

— Ну ладно, работа важнее. — Линь Чэнь немного разочаровался, но приставать не стал. Встретиться с людьми можно в любой момент, пара дней ничего не решала.

На следующий день Линь Чэнь решил сначала заехать в больницу навестить Чжан Яя, а уже потом отправляться на встречу.

Стоило ему выйти из лифта в больнице, как из лестничного пролёта донеслись истеричные крики:

— Да ты ублюдок! Яя в таком состоянии, а ты даже не придёшь навестить её! Твою совесть собаки сожрали?

— У тебя в глазах только этот сукин сын, да? Чжан Чжэньминь, я тебе говорю: я никогда в жизни не разведусь! Эта тварь навсегда останется любовницей, а ублюдок — презренным незаконнорождённым сыном! Жди, я каждый день буду проклинать вас, чтобы вы подохли в мучениях!

Линь Чэнь посмотрел в сторону лестницы, немного помедлил, но подходить и вмешиваться не стал, а сразу направился в палату Чжан Яя.

Палата Чжан Яя была трёхместной, она лежала на койке у окна. Когда Линь Чэнь вошёл, она отвернулась от окна и смотрела на него с холодным, отрешённым выражением.

— Чжан Яя, я пришёл навестить тебя, — подал голос Линь Чэнь, выводя её из оцепенения.

Он положил принесённые с собой цветы на тумбочку:

— Как ты сегодня себя чувствуешь?

— Учитель Линь, — уставившись на него стеклянными глазами, произнесла Чжан Яя. — Мама сказала мне, что это вы с Линь Сяо спасли меня. Зачем вы меня спасли? Почему не дали умереть?

Её охватило внезапное возбуждение:

— Ни я никому не нужна, ни для кого я не больше чем обуза! Если я вам не нравилась, зачем вообще рожали? Зачем заставили появиться на этот свет?

Линь Чэнь молчал. Он вспомнил слова Шэнь Синчжи о том, что человека иногда удаётся спасти один раз, но не дважды. На самом деле он прекрасно понимал чувства Чжан Яя, потому что и сам сталкивался с подобными терзаниями — просто выбрал иной путь.

— Чжан Яя, на самом деле учитель тоже сталкивался с точно такой же проблемой и задавался теми же вопросами. Я тоже не понимал, почему родители считают детей обузой, почему рожают, а потом бросают. Если они не любят, зачем вообще давать жизнь? — Голос Линь Чэня обладал удивительной успокаивающей силой, и буря в душе Чжан Яя постепенно улеглась.

— Но кто-то сказал мне: возможно, когда родители рожали тебя, они любили тебя, и твоего появления на свет ждали с огромной радостью. Просто позже, в процессе взращивания этой любви, они, возможно, потихоньку отстранились. Но ты должна верить: твоё рождение для родителей было доказательством любви.

— Пусть многие проблемы, с которыми мы сталкиваемся сейчас, кажутся тебе непреодолимыми. Но, Чжан Яя, жизнь даётся лишь раз. Ты живёшь не ради родителей, а ради себя самой. Помимо родителей, вокруг тебя будет ещё очень много друзей, а когда вырастешь, появится и собственная семья. Родители — наша отправная точка, но не конечный пункт.

— Неправда, что тебя никто не любит. Смотри: учитель, одноклассники — все очень любят тебя. Когда ты не пришла в школу, Линь Сяо сразу же бросился искать учителей, потому что боялся, как бы с тобой чего не случилось. Все эти люди в твоей жизни — кто-то важен, кто-то нет, кто-то повлияет на твою судьбу, а кто-то окажется лишь попутчиком.

— Чжан Яя, никто из нас не властен выбирать свою семью, но мы способны выбрать своё собственное будущее. Поэтому первое, что тебе нужно сделать, — Линь Чэнь вытащил из букета подсолнух и протянул ей, — это примириться с самой собой.

Чжан Яя ошеломлённо смотрела на Линь Чэня. Её глаза наполнились слезами. Она глядела на цветок перед собой, на мягкую улыбку учителя Линя, и наконец не выдержала — разрыдалась в голос, словно выплескивая наружу все накопившиеся обиды и страхи, словно бродящий на чужбине ребёнок, наконец-то нашедший дом.

Остальные пациенты в палате дружно притихли, молча позволяя девочке выплеснуть эмоции, а одна сердобольная пожилая женщина даже украдкой смахнула слезу.

В чём ребёнок мог быть виноват? То, что юная девушка в расцвете сил дошла до такого отчаяния, что решила уйти из жизни через самоубийство, само по себе было ужасно жестоко.

Когда Линь Чэнь выходил из палаты, он заметил мать Чжан Яя: та прижала руки к лицу и беззвучно плакала, прислонившись к стене. Услышав отчаянные обвинения дочери, она чувствовала себя так, будто её сердце режут ножом.

В самом деле — ведь во время беременности она так ждала малыша, так радовалась его рождению, так тепло и нежно заботилась о нём в процессе взросления… Когда же всё изменилось?

Она ведь искренне любила своего ребёнка, но в итоге пожинает горькие плоды собственного предательства, вымещая все накопившиеся дурные эмоции на дочери. Разве она заслуживает называться матерью?

Линь Чэнь молча протянул ей салфетку.

— Учитель Линь, спасибо вам. Если бы не вы, я бы так и не поняла, в чём была неправа, и не осознала бы, как глубоко ранила Яя наша отчуждённость. Огромное вам спасибо. — Мать Чжан Яя низко поклонилась Линь Чэню, её глаза светились искренней благодарностью.

Линь Чэнь поспешно поддержал её:

— Не стоит благодарности. Мы все хотим добра детям, и я тоже надеюсь, что Чжан Яя сможет как можно скорее вернуться в школу.

— Не беспокойтесь, учитель Линь, я во всём разберусь, и Яя скоро снова сядет за парту, — твёрдо пообещала женщина.

Покинув больницу, Линь Чэнь сразу поймал такси и поехал к месту встречи — в ресторан Чжутин.

Чжутин специализировался на кухне Цзяннаня. Стоило войти внутрь, как перед глазами представали извилистые коридоры галерей. Во дворе раскинулось большое озеро, по которому змеились мостики, соединяющие множество привязанных на прочные железные цепи лодок — они стояли неподвижно и совсем не качались. Борта каждой лодки украшали полупрозрачные шелковые занавеси разных цветов, которые лениво колыхались от малейшего дуновения ветерка, и казалось, будто издалека доносится нежное пение девушек с юга.

Линь Чэнь очень любил это место. Стоило ступить сюда, как возникало ощущение путешествия во вневременной иллюзии, словно он действительно очутился в окутанном дымкой и дождями южном городке.

Главной мечтой Линь Чэня было отыскать в Цзяннане домик у воды и провести там тихую, размеренную жизнь, но, к сожалению, это оставалось лишь мечтой.

Едва Линь Чэнь ступил на палубу лодки, как увидел уже сидевшего там Гу Шэнмина. Заметив гостя, тот тут же вскочил:

— Линь Чэнь, ты пришёл. — Голос его звучал суховато, выдавая сильное напряжение, а Ван Цзинлинь ещё не подошёл.

— Шэнмин, — улыбнулся Линь Чэнь. — Почему ты ничего не сказал о своём возвращении? Если бы Сяолинь мне не позвонил, я бы так ничего и не узнал.

Мягкое отношение Линь Чэня позволило Гу Шэнмину заметно расслабиться, выражение его лица уже не было столь натянутым:

— Головной офис посчитал, что перспективы развития в городе Х просто великолепны, поэтому решил открыть здесь филиал. В качестве первопроходцев отобрали местных сотрудников — разведать обстановку, насколько глубоки воды нашего бизнеса в городе Х.

— Вот как, это неплохо. В конце концов, город Х тебе знаком, не придётся тыкаться вслепую, как новичку, не понимая, с чего начать, — кивнул в знак согласия Линь Чэнь.

Видя, что отношение Линь Чэня осталось прежним и ничуть не изменилось, Гу Шэнмин невольно вздохнул с облегчением.

В тот день, сразу после признания, он немного пожалел о содеянном. Он боялся, что Линь Чэнь перестанет с ним общаться, боялся потерять даже право оставаться рядом в качестве друга. Поэтому, когда зашла речь о создании филиала в городе Х, он сам вызвался поехать, даже не посоветовавшись с семьёй.

Головной офис действительно планировал открыть отделение в городе Х, но жёстких требований отправлять туда именно местных жителей не было — всё строилось на добровольных началах. И стоило Гу Шэнмину услышать об этом, как он тут же подал заявку. Пусть даже придётся пробыть там недолго, он всё равно хотел попробовать ещё раз; если Линь Чэнь согласится принять его, он был готов во всём разобраться с Кэ Кэ.

— Вы оба уже здесь? Простите-простите, сегодня выдался безумно сумасшедший день, — торопливо шагнул внутрь Ван Цзинлинь. — Я сегодня чуть от злости не лопнул — поцапался с тем судьёй по делу, вот только-только и освободился.

Войдя, Ван Цзинлинь схватил стакан с водой и осушил его в три жадных глотки.

Линь Чэнь поспешно налил ему ещё:

— Что случилось? Как умудрился поссориться с судьёй? Ты совсем не боишься, что он пожалуется на тебя в коллегию адвокатов?

— Ха! — холодно усмехнулся Ван Цзинлинь. — Я добивался для своего подзащитного законных прав, тут никто против слова не скажет. Просто придурок конченый, выбесил меня до смерти! — С новым бульканьем он опорожнил второй стакан, словно пытаясь залить им огонь в груди.

Линь Чэнь с улыбкой покачал головой. Пожалуй, Ван Цзинлинь был поистине уникальным человеком: с лицом вечного ребёнка и взрывным характером, который вспыхивал от малейшей искры, он умудрился стать адвокатом — поистине удивительное сочетание.

— Ладно, Сяолинь, хватит злиться. Мы же выбрались поесть, надо расслабиться и получить удовольствие. Если тебе так тошно, после ужина пойдём посидим в каком-нибудь баре, выпустишь пар, — с улыбкой поддержал его Гу Шэнмин.

— Ну ладно, сегодня я превращу скорбь и гнев в аппетит и поем от души! — подбодрил себя Ван Цзинлинь, отчего его круглые глаза стали ещё больше.

Линь Чэнь и Гу Шэнмин рассмеялись. Обычно, когда собирались они вчетвером — будь то с Чэнь Нанем или с Ван Цзинлинем — скучать не приходилось никогда. Если же присутствовали оба холерика, Линь Чэню казалось, будто он попал на концерт разговорного жанра.

Втроём они с удовольствием пообедали, а поскольку время ещё было раннее, решили отправиться в бар посидеть и заодно поболтать.

http://bllate.org/book/30159/3674998