Готовый перевод Deep Bake_Cat Sour Lord / Аромат кофе и нежности: Рецепт любви: Глава 5

В каком-то уголке / быть может, и вправду звучит эта песня / если ты слышал её / вспомнишь ли обо мне / если ты слышал её / пожалуйста, не забудь посмеяться надо мной...

Су Канмянь наконец согнулся пополам и, тяжело дыша, дошел до Цин И, дослушав, как тот допевает эту последнюю строчку.

Сидевший перед ним Цин И был в капюшоне — тот оказался настолько большим, что полностью скрывал глаза, и, пожалуй, даже если бы он поднял голову, то не смог бы разглядеть того, кто стоял перед ним.

Су Канмянь тоже толком не видел Цин И, а еще больнее было то, что в этот момент он почему-то никак не мог вспомнить, как тот выглядел раньше. Цин И, это я... — даже слова, которые он не решался произнести вслух, давались с невероятным трудом.

Цин И сказал зрителям прямой трансляции: Надеюсь, этот певец до сих пор пишет песни там, на небесах, и с взъерошенными волосами и темными кругами под глазами поет для тех, кто его любит. До свидания, я веду свою младшую сестру кататься на маленьком паровозике.

В трансляцию внезапно залетел роскошный подарок, а пользователя, который его отправил, звали Мяньмянь. Цин И улыбнулся и произнес: Спасибо, Мяньмянь... У меня раньше тоже был друг по имени Мяньмянь, неужели это такое распространенное имя?

Мяньмянь отправил сообщение в чат: Это я, я же прямо перед тобой!

Первым Су Канмяня заметил Цин Эр — вряд ли среди слушателей нашлась бы еще хоть одна душа, которая со слезами на глазах так пристально смотрела бы на его старшего брата, это выглядело слишком странно.

Цин И некоторое время ошеломленно смотрел в экран, после чего вышел из трансляции, поднял руку, откинул капюшон и медленно поднял голову. Напольные фонари площади освещали его белые кеды, затем выцветшие джинсы, белую рубашку в сочетании с черно-белым клетчатым жилетом, а его мягкие волосы казались очень пушистыми.

Его лицо по-прежнему оставалось очень худым, веки слегка опускались — у него были вовсе не двойные веки, а такие, на которых залегало множество складочек, а в янтарных зрачках словно отражалась безмятежность вечности, заставляя невольно заглядеться. Он вырос и стал рослым парнем, а ведь раньше он вечно звал его малышом.

Цин И бросил на него лишь один этот взгляд, а затем снова опустил голову и с видом деланного спокойствия стал укладывать гитару в чехол.

Су Канмянь шаг за шагом приближался, но не успел он подойти до конца, как Цин И поднялся на ноги, вытер всю вспотевшую ладонь о собственную спину, а затем взял за руку маленькую Цин Эр.

Цин И сильно нахмурился и спросил: Ты — Су Канмянь?

Саднящие глаза Су Канмяня по-прежнему не могли оторваться от Цин И — в этом человеке не осталось ни капли прежнего задора, однако нынешняя сдержанность тоже была ему не свойственна в прошлом. Света фонарей на площади не хватало, чтобы разглядеть его отчетливо, но глубокие черты лица выделялись ясно.

Это я, Цин И, я вернулся.

Цин И приоткрыл рот, выглядя несколько заторможенным: Прошло уже лет пять, да? Я думал, ты не вернешься.

Как я мог... мог не вернуться, я же говорил, что обязательно вернусь. — Су Канмянь подумал про себя: Цин И, неужели ты забыл?

Та искренность, с которой Цин И пел, не передалась его речи ни на йоту, и он простодушно произнес: Ты внезапно появился и напугал меня, я тут думал-думал и теперь даже не знаю, что тебе сказать.Цин Эр дернула брата за рукав. Цин И посмотрел на сестру и сказал: О, это мой бывший одноклассник. Зови его брат Су.

Су Канмянь ласково улыбнулся Цин Эр. Хотя секунду назад Цин И назвал его всего лишь бывшим одноклассником — это слово звучало слишком отчужденно и формально — в то же время, это была чистая правда. В старших классах их отношения не зашли дальше: с одной стороны, Цин И был слишком занят, а с другой — Су Канмянь еще не был совершеннолетним.

Закончив собирать вещи, Цин И с извиняющимся видом произнес: Прости, сегодня вечером у нас нет времени на долгие разговоры, я должен отвести сестру…

Су Канмянь перебил его: На поезд? Я тоже хочу. Может, возьмете меня с собой?

Цин И по-прежнему смотрел на сестру, словно ожидая, что пятилетний ребенок произнесет за него нужные слова.

Цин Эр перевела взгляд с Су Канмяня на брата. Тот всегда был человеком решительным, и если он сейчас колебался, значит, ему было жалко денег. Хорошенько подумав, Цин Эр ответила: Ты можешь сам купить билет. Разве ты не знаешь, что в этом поезде много мест?

Цин И…

Су Канмянь присел на корточки, глядя на очаровательную девочку. От ее мягкого, милого вида у любого проснулось бы сильное желание защитить ее. Возьмите меня, пожалуйста, я только что вернулся и еще плохо ориентируюсь в городе.

О-о, — протянула Цин Эр, делая вид, что внезапно все поняла, — тогда пошли! Только билет ты все равно должен купить сам!Цин Эр убежала вперед. Она была здесь как дома: когда у Цин И не было занятий танцами, по выходным он иногда приводил её сюда поиграть с глиной или порисовать песком. Цин И старался вести себя как можно естественнее перед Су Канмянем и, улыбаясь, прошептал ему на ухо:

— Ты заметно подрос, уже до моих бровей достаешь.

Су Канмянь слегка поднял голову. На его лице еще виднелись следы недавних слез — он ничуть не изменился и по-прежнему оставался таким плаксой. Цин И протянул ему салфетку:

— Что с тобой стряслось?

Су Канмянь только открыл рот, чтобы ответить, как Цин И сунул ему в руки гитару и аудиоколонку.

— Цин Эр, не беги так быстро! — Цин И уже привык бегать, вставая на цыпочки — так меньше бросалась в глаза хромота, но главной проблемой было то, что он не мог бежать быстро.

Однако для Су Канмяня эта походка сразу показалась странной. К тому же… как он мог не догнать маленькую девочку?

Су Канмянь закинул гитару за спину, потащил колонку к выходу из торгового центра и увидел, что Цин И ждет его у дверей, держа сестренку на руках. Цин Эр обхватила лицо Цин И обеими ладошками и что-то тихо бормотала.

Детский паровозик находился на втором этаже. Цин Эр взяла сотню, которую дал ей брат, и направилась к кассе покупать билет. Её звонкий детский голосок донесся до Су Канмяня.Тетя, мне три билета, и вы должны сдать мне пятьдесят пять юаней сдачи!

Закончив говорить, Цин Эр повернула голову и бросила взгляд на своего брата. Цин И поднял для нее большой палец, озарив лицо теплой улыбкой.

Су Канмянь скосил глаза на Цин И. Этот человек вовсе не был прежним Цин И, он лишь носил похожую оболочку.

Цин И, что случилось с твоей ногой?

Цин И с самого утра ожидал подобного вопроса, и заготовленный ответ уже давно созрел в его голове: — Небольшие последствия после несчастного случая, терпимо.

Су Канмянь невольно прикусил губу. Разве для профессионального фехтовальщика такое легкомысленное «терпимо» может что-то исправить? Ведь это происшествие прямо-таки поставило крест на всей его спортивной карьере!

Цин И поинтересовался: — Эй, кстати, а когда ты вернулся?

Су Канмянь обеими руками в мертвой хватке вцепился в выдвижную ручку чемодана-колонки и без утайки ответил: — Я вернулся на родину уже три месяца назад, но в Яньнань приехал только вчера. Совершенно случайно наткнулся на твою трансляцию и сразу захотел вернуться. Я хотел увидеть тебя.

«……» Цин И до самого окончания круга мини-поезда так и не смог найти что ответить на слова Су Канмяня и мог лишь вести с младшей сестрой бессмысленные разговоры невпопад.

Су Канмянь никогда раньше не видел такого Цин И. Тот прежний он всегда выглядел невероятно уставшим: учеба утомляла, а тренировки изматывали еще сильнее, и звать его попить кофе он пытался лишь для того, чтобы дать ему немного личного пространства — пусть делает что хочет. Только вот что еще он мог делать? Спал на татами в маленькой отдельной кабинке, выглядя так, будто за всю прошлую жизнь так и не выспался.

Тогда Цин И шутил, мол, такие люди, как они, рождающиеся на рассвете, появляются на свет лишь ради того, чтобы по утрам вставать в человеческом мире. А вот Су Канмянь родился в самый разгар полудня и выспался с избытком.

Двое парней, которые в прошлом были способны проспать весь белом день мертвецким сном, сейчас вовсе не чувствовали усталости. Цин Эр насильно потащила брата покататься на двухэтажном экскурсионном автобусе: со второго яруса можно было любоваться звездами и вдыхать вечерний прохладный ветерок. Конечной остановкой этого автобуса был проспект Цзиншань, как раз неподалеку от дома Су Канмяня.

Су Канмянь, разумеется, увязался следом — с таким трудом ему удалось повстречать Цин И, что он был готов хоть сегодня пойти за ним куда угодно.

Опасаясь, как бы сестренка не простудилась, Цин И крепко прижимал ее к себе, укрывая в объятиях — он смертельно боялся болезни девчонки, ведь это принесло бы столько хлопот и убытков.

Цин И наконец-то придумал, как ответить на прозвучавшую чуть ранее реплику: — Маленький Су, у тебя ведь наверняка есть и другие дела в этой поездке? Ты еще вернешься в Америку?

Маленький Су?!

Никто другой еще никогда так его не называл. Су Канмянь опешил: уж лучше бы обошелся простым «эй», по крайней мере, это выглядело бы чуть более юно. Что же касается разговоров о возвращении в Америку, то Цин И просто-напросто понятия не имел, что произошло с Су Канмянем после его отъезда за границу, зная лишь, что тот отправился на учебу в Штаты.

Никаких других дел нет, я хотел только увидеть тебя. После второго курса я уехал из Америки в Великобританию и даже бросил изучать клиническую медицину, перевевшись на психологию.Цин И подпер подбородок рукой и смотрел в окно, позволяя вечернему ветру обжигать глаза до боли.

— Психотерапевты нынче тоже в большом почете, в наше время без хоть какой-нибудь депрессии и зваться-то современным человеком не смеешь.

Су Канмянь замер: в стране появлялось слишком много новых слов, и он еще не во всех разобрался.

— Но я не собираюсь становиться врачом.

— Ох... — Цин И опустил взгляд на сестру: девчонка начала ключом носом, и он подхватил ее на руки, прижав к груди. — Прошу прощения, моя сестра захотела спать, на следующей остановке мне нужно выходить, так что поболтаем как-нибудь в другой раз.

— Я сойду первым, выходите, когда автобус полностью остановится, — Су Канмянь поднялся раньше всех, перетащил гитару и колонку на нижнюю площадку и сказал водителю: — Уважаемый, сделайте небольшую остановку на следующей точке, моему другу нужно снести на руках ребенка.

Выйдя из автобуса, Су Канмянь поймал на остановке такси. Сев в машину, он услышал, как Цин И назвал адрес, и его брови невольно нахмурились — тот уже переехал обратно в Шэнши Мэйчэнь. Что же в конце концов произошло много лет назад?

Цин Эр завозилась на руках у брата и, чувствуя себя неудобно во сне, со слезами в голосе позвала брата:

— Братик.

— Мы уже почти дома, тише, хорошая моя.

Под предлогом того, чтобы посмотреть на Цин Эр, Су Канмянь придвинулся ближе к Цин И.

— Твоя младшая сестра такая милая.

Цин И легко вздохнул и произнес:

— Хочешь забрать ее и попробовать растить лет четыре-пять?

Это ведь не домашний питомец: она плачет, капризничает, заставляет волноваться до потери рассудка и не спать ночами, просто с ума сойти можно.

Подняв глаза, Су Канмянь заметил опущенный взгляд Цин И. Его ресницы быстро затрепетали, а зрачки сузились — это выдавало его напряжение.

Внешность Цин И почти не изменилась: еще в восемнадцать лет у него были четко очерченные черты лица. С такими костями черепа и пропорциями он отлично смотрелся бы даже на телеэкране, однако тот вид спорта, которым он занимался, оставлял крайне мало возможностей показать лицо открыто, и все его тело всегда было закутано от макушки до пят.

Во взгляде Су Канмяня уже не было юношеской безрассудности и пыла, но он по-прежнему заставлял сердце Цин И биться чаще. Цин И понизил голос:

— Су Канмянь, так ты ее разбудишь.

Человек на его руках сидел совершенно неподвижно. Су Канмянь выпрямился, и его плечо едва не задело плечо Цин И. Они переглянулись, после чего одновременно и слаженно опустили головы — каждый погрузился в собственные мысли, и остаток пути они провели в молчании.

Малышка крепко спала, а у Цин И были заняты руки, так что ему оставалось лишь попросить Су Канмяня помочь донести вещи внутрь. Раз уж они добрались до самого дома, было бы просто неприлично не пригласить человека выпить чашку чая или вроде того.

http://bllate.org/book/30149/3673202