Готовый перевод The Scorned Ascends After Transmigrating / Путь отвергнутого: Возвращение из пепла: Глава 3

Кто бы мог подумать, что ему так не повезет. Стоило только досмотреть и приготовиться бесшумно ускользнуть из дома Бай Му, как он нос к носу столкнулся с возвращающимся хозяином.

Мальчишка замер на месте, долго не решаясь поднять голову и посмотреть на вошедшего.

Он пробрался в комнату Бай Му тайком, чтобы взглянуть на человека, которого тот подобрал, именно потому, что не хотел встречаться с Бай Му лицом к лицу.

Всем детям в деревне было строго наказано держаться от Бай Му подальше. По словам старейшин, Бай Му был уродлив, отличался замкнутым нравом и странным поведением, поэтому с ним следовало избегать любых контактов.

Мальчик поджал губы, его сердце бешено колотилось от напряжения. Он был уверен, что Бай Му обязательно его отчитает.

Все в деревне знали, как трепетно Бай Му относится к спасенному им человеку. Когда дочь старосты случайно увидела незнакомца, она начала умолять отца забрать его к ним в дом. Даже обычно скупой староста под ее напором согласился взять на себя заботу о лечении раненого. Но Бай Му, который всегда во всем уступал другим, на этот раз наотрез отказался, настояв на том, чтобы оставить человека у себя, чем привел в ярость и старосту, и его дочь.

С тех пор жители деревни не переставали злословить на этот счет. Староста был самым богатым человеком в округе, и несомненно, под его присмотром раны гостя заживали бы куда быстрее. Однако Бай Му упрямо цеплялся за него, потакая своим отвратительным прихотям и совершенно не заботясь о тяжелом состоянии несчастного.Бай Му был эгоистичным и корыстным человеком, который не останавливался ни перед чем ради достижения своих целей, и в этот момент он испытывал невероятно сильное чувство собственничества по отношению к тому, кто находился внутри дома.

То, что он тайком подглядывал за человеком в комнате, непременно разозлило бы того.

Когда маленький мальчик, застыв с окоченевшей шеей, наконец набрался храбрости и поднял голову, он уже мысленно прикинул, в каком направлении лучше бежать.

Его нога уже сделала замах, а тело подалось вперед, но когда его взгляд случайно скользл по пространству впереди, голова мальчика резко замерла на месте. В то время как он заторможено уставился перед собой, несогласованность движений заставила его плашмя рухнуть вперед.

В ушах свистел ветер, но мальчик, казалось, утратил инстинкт поддержания равновесия — его глаза всё так же остекленело смотрели вперед, отражая прекрасное лицо стоявшего перед ним человека.

Тот, от кого он ожидал лишь презрительного выражения лица, в этот момент вовремя поддержал его.

Ощущение на плечах было отчетливым и мягким; несмотря на преграду в виде одежды, мальчик словно почувствовал обжигающий жар. Его дыхание сбилось еще сильнее, но еще более неестественным был его бессознательный, охваченный заминкой шепот:

— Обманщик...

Старейшины в деревне были лжецами.

Они на все лады твердили, что Бай Му — жаба, возмечтавшая о лебедином мясе, и утверждали, что человек в доме и Бай Му находятся на разных уровнях, словно небо и земля, но ведь на самом деле...Мальчик завороженно смотрел на темноволосого юношу с кожей, словно выточенной из белого нефрита, и чувствовал, как в голове эхом отдаются слова матери, которая вечно его отчитывала.

Он действительно был невеждой. Глядя на человека перед собой, он не мог подобрать в голове ни единого слова, кроме как очень красивый. Любые другие эпитеты казались пустыми и недостаточно выразительными, чтобы описать увиденное.

Но ведь…

Когда он смотрел на человека в комнате, в его мыслях возникало немало точных и метких описаний.

Сейчас же все мысли мальчика стали до крайности простыми.

Этот человек такой светлый, его глаза такие красивые, контур губ такой изящный. Правда, цвет губ бледноват, а кожа почти прозрачна — выглядит он совсем слабым и болезненным.

— Лжец…

Тот, кто стоит перед ним, в сто раз лучше того, кто внутри.

Невозможно, чтобы именно этот человек был в выигрыше — очевидно, что всё наоборот, это тот мужчина внутри воспользовался случаем.

Еще мгновение назад мальчик не на шутку тревожился о ранах человека в комнате, но теперь его охватила недобрая догадка.

Может, тот мужчина намеренно разыграл эту постыдную сцену с самопожертвованием, чтобы подобраться к Бай Му и, воспользовавшись его добротой, обвести его вокруг пальца?

Оцепенение мальчика развеял голос Бай Му:

— В чем именно я тебя обманул?

Вопрос прозвучал с легкой вопросительной интонацией, и от того, как мягко поднялся голос в конце фразы, сердце мальчика забилось в бешеном ритме.

— Я, я… — начал он, запинаясь. Мальчик хотел объясниться, но голова по-прежнему оставалась пустой. Так и не сумев выдавить из себя ни слова, он, с горящими от смущения щеками, поспешно бросился наутек.

Спешные шаги быстро затихли вдали. Бай Му не обратил на мальчишку никакого внимания и прошел прямо в комнату.

Жилище прежнего владельца тела было простым и небольшим. Он сразу же увидел на кровати статного юношу.

Даже несмотря на бледность, нахмуренные брови и крайне слабый пульс, вокруг этого человека всё еще ощущалась мощная, подавляющая аура.

В самой его сути сквозило благородство и величие, и даже сейчас, когда его раны выглядели пугающе, любой, кто взглянул бы на него, невольно поверил бы, что он обязательно преодолеет невзгоды и вернется на вершину.

Отражение прекрасного лица юноши с острыми, как мечи, бровями и яркими глазами запечатлелось в зрачках Бай Му. Он почувствовал, как сердце внезапно сжалось, а невыразимая горечь и ноющая боль хлынули из самой глубины его души, стремительно разливаясь по всему телу.

Его дыхание сбилось, пульс участился, а лицо стало еще бледнее прежнего.

Густые, частые вспышки боли терзали сердце, разрывая его на части. На одно мгновение Бай Му едва не задохнулся.

Это было воздействие остаточных чувств прежнего владельца тела.Бай Му прижал руку к груди. Там, внутри, было так тяжело и душно, словно на сердце навалилась огромная гора, которую невозможно сдвинуть с места. Его взгляд был прикован к юноше, а под глазами стало горячо и влажно — обжигающе болезненные слезы безостановочно катились по щекам.

Кап.

Кап.

Слезы одна за другой падали на пол. В полузабытьи Бай Му словно увидел прежнего владельца тела: тот смотрел с пустым, безжизненным взглядом, а на лице читалась скорбь и горькая самоирония. Он смотрел на лежащего на кровати юношу, заливаясь слезами, но в них —

В них по-прежнему таилась жгучая, исступленная любовь.

Сильнейшие эмоции нахлынули на Бай Му, подобно приливной волне. В этот миг он внезапно ясно осознал: причина, по которой прежний владелец предпочел добровольно исчезнуть, не желая проживать всё это самому, заключалась вовсе не в том, что он считал будущее нелепым, как предполагала Система. Нет, дело было в другом —

Он не хотел на самом деле испытать такое отношение со стороны этого юноши.

Он не желал собственными глазами видеть, как его искренняя, всепоглощающая любовь будет отвергнута и растоптана.

Пока он не проживет это сам, он может, подобно беглецу, внушать себе: быть может, всё это вовсе не произойдет, быть может, юноша всё же хоть немного дорожит им.

Но перед своим исчезновением он с горькой усмешкой уже четко осознавал: в тот самый момент, когда он испугался испытать всё это лично, его сердце уже вынесло ему приговор.

Сердце Бай Му сжималось от боли, не в силах вынести переполнявшие его чувства, но он ничего не предпринимал, лишь позволяя остаточным эмоциям прежнего владельца поглощать себя, окутывать, словно в кокон.

Система не выдержала и снова подала голос: Разве ты не хочешь избавиться от этих эмоций? Она не считала, что позволять чувствам прежнего владельца влиять на себя и проживать его боль будет для Бай Му чем-то хорошим.

Она не понимала, почему он не только не пытается вырваться, но, напротив, позволяет себе погрузиться в них с головой.

Однако в следующую секунду Система замерла.

Потому что Бай Му произнес очень тихие, едва слышные слова:

— Это мое Любовное испытание.

В то время как тот считает его своим Любовным испытанием, он, в свою очередь, может считать его своим собственным.

Бай Му с трудом перевел взгляд на ладонь юноши.

Даже будучи тяжело раненным, даже потеряв память, даже находясь в коме, тот по инстинкту продолжал крепко сжимать Нефритовую подвеску.

Причина была проста: внутри подвески прятался тот, кто был ему дорог.

В том Тайном царстве с наследием, где юноша получил тяжелые ранения и едва не погиб, он, рискуя жизнью, защищал своего возлюбленного и спрятал его в этой подвеске, которая должна была служить его собственным оберегом.

Он забыл обо всем на свете, но всё еще подсознательно стремился защитить эту Нефритовую подвеску.

Вернувшись в Великий мир после исцеления ран, он не должен был быть столь холоден и безжалостен к прежнему владельцу тела. Даже ради собственной репутации он не имел права проявлять такое равнодушие к человеку, спасшему ему жизнь.Но именно из-за того, что у него был возлюбленный, и из-за того, что он не хотел допустить недопонимания с этим человеком, он не побоялся дать повод для упреков в свой адрес, лишь бы окончательно порвать всякую связь с прежним владельцем этого тела.

Более того, если прежнему владельцу и было позволено остаться рядом с ним, то лишь потому, что, обнаружив удивительные свойства крови того, он решил, что этот человек может послужить питательной средой для редчайших сокровищ, способных укрепить тело его возлюбленного.

Он оставил его при себе только ради того, кто был ему дорог.

И даже прекрасно осознавая, что если возлюбленный узнает о подобных действиях, то наверняка испытает к нему отвращение, он всё равно продолжал заботиться о нем.

Когда Бай Му подошел к кровати, он достал Бессмертный Духовный Цветок.

Согласно сюжету, именно сейчас он должен был скормить Бессмертный Духовный Цветок юноше, чтобы тот под воздействием целительной силы растения наконец пришел в себя.

Однако Бай Му не стал этого делать. Он лишь проколол кончик пальца и позволил своей крови пролиться на Нефритовую подвеску, которую юноша крепко сжимал в руке, а затем поднес Бессмертный Духовный Цветок к самой подвеске, наблюдая, как цветок постепенно исчезает внутри нее.

Словно почувствовав что-то, лежащий без сознания У Янь внезапно тяжело вздохнул, и его брови, по форме напоминавшие холодные мечи, нахмурились еще сильнее.

У Янь глухо застонал, его тонкие пальцы с еще большей силой сжали Нефритовую подвеску — подушечки пальцев побелели от напряжения.Он инстинктивно попытался ухватиться за что-то мертвой хваткой, на его лбу выступил холодный пот, а на висках вздулись вены.

Бай Му с невозмутимым видом наблюдал за его состоянием и мысленно добавил:

— К сожалению, ухватиться уже не за что.

Му Фэн — единственная смертная точка У Яня. Когда У Янь узнает, что ты сотворил, он непременно убьет тебя ради Му Фэна. — Система совершенно не понимала всех действий Бай Му после пробуждения, ведь он своими руками толкал себя к гибели.

Нефритовая подвеска была сокровищем для защиты жизни, подаренным старшими У Яню, внутри которого существовало особое независимое пространственное измерение.

У Янь уже заставил нефритовую подвеску признать себя хозяином, но когда в Тайное царство он отправил туда своего возлюбленного Му Фэна, то, не считаясь с собственной эссенцией крови и состоянием тела, насильственно оборвал эту связь признания хозяина, вернув нефритовую подвеску в состояние бесхозного предмета.

У Янь поступил так, разумеется, ради Му Фэна.

В тот момент его раны были слишком тяжелы, и он чувствовал риск погибнуть, не будучи уверенным, когда сможет прийти в себя и восстановиться. После того как Му Фэн оказался внутри нефритовой подвески, будучи защищен ею, он одновременно оказался и скован ею — чтобы выйти наружу, требовалось позволение хозяина подвески. Если бы У Янь так и не смог прийти в сознание, Му Фэн навсегда остался бы заперт внутри нефритовой подвески.

http://bllate.org/book/30148/3673086