Готовый перевод The Socially Anxious and the Control Freak's Marriage / Брак с тираном: Убежище для социофоба: Глава 8

Видя, что мужчина по-прежнему неподвижно стоит перед дверью, Су Цзэсуй указал на проход и наконец произнес первую фразу с момента их встречи:

— Заходи.

Гу Илань нахмурился. Его голос прозвучал низко и раздраженно:

— Клуб «Спидстер» — моя территория. Я помог тебе лишь для того, чтобы избавиться от мусора, который здесь накопился, не более того. Настоящего меня ты не захочешь узнать. Возвращайся к своему брату.

Су Цзэсуй выслушал, но ничего не понял.

Настоящего его?

Неужели слухи, о которых говорила мама — «холоднокровный, бесстыдный, с патологическим чувством собственничества… держит золотую птичку…» — были ложью?

Заметив, что мужчина достал телефон, собираясь написать брату, Су Цзэсуй, не решаясь дотронуться до него, начал исступленно мотать головой из стороны в сторону, словно крошечный барабанчик.

Брови Гу Иланя сошлись на переносице.

Он прижал большой палец к сканеру отпечатков, и тяжелая европейская дверь со стуком распахнулась.

Раздалось два щелчка: восемь камер с датчиками движения в прихожей и гостиной мгновенно развернулись, уставившись прямо на вошедших. Они напоминали бездонные черные глаза, от которых по спине бежал холодок.

— Уходишь? — снова спросил Гу Илань.

Су Цзэсуй, уже было сделавший шаг внутрь, замер и в замешательстве покачал головой.

Гу Илань убрал телефон и молча зашагал вглубь дома, а Су Цзэсуй поспешил за ним.

Миновав прихожую, они оказались в гостиной, где на самом видном месте висело расписание:

7:00 — Подъем

7:20 — Завтрак

7:50 — Работа

11:30 — Обед

...

23:30 — Сон

Заметив взгляд юноши, Гу Илань произнес:

— В этом доме каждый обязан следовать моим правилам.

Словно решив, что этого недостаточно, он подошел к подавителю сигналов и добавил:

— Вне установленного времени отдыха пользоваться интернетом или смартфонами запрещено.

Услышав это, Су Цзэсуй заметил в расписании странный пункт: 19:20 — Просмотр телевизора.

Наверное, чтобы слуги не отрывались от жизни общества, их заставляют смотреть вечерние новости, прямо как в тюрьме. Будь у него выбор, Су Цзэсуй предпочел бы смотреть «Креон-Шин-тяна».

Вдруг Су Цзэсуй что-то вспомнил. Он порылся в своем рюкзачке, достал телефон и протянул его мужчине:

— Тебе.

Взгляд Гу Иланя потемнел, но он не взял устройство:

— Сейчас не нужно.

Су Цзэсуй решил, что телефон понадобится только после свадьбы, и, кивнув, спрятал его обратно.

В его сумке лежали разные виды пластырей. Раз уж он её открыл, то немного покопался внутри, выбрал пластырь с нарисованным мультяшным кроликом и снова протянул мужчине:

— Наклей.

Гу Илань не хотел брать, но краем глаза заметил, что сумка парня пестрит яркими красками. По сравнению с ними этот белый кролик, совпадающий по цвету с самим пластырем, был самым гармоничным вариантом.

— Водонепроницаемый, — добавил Су Цзэсуй, видя, что мужчина медлит. — Удобный.

Сказав это, он указал на свою руку.

Гу Илань забрал пластырь.

В тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, юноша отдернул руку, словно его ударило током. Он спрятал ладони за спину и начал нервно тереть кончики пальцев.

Гу Илань, не меняясь в лице, опустил руку и никак не отреагировал.

А Су Цзэсуй про себя облегченно выдохнул: «Хорошо, что так… еще чуть-чуть, и мы бы коснулись кончиками пальцев».

— Вечером… — сказал Су Цзэсуй, — используй.

— Хм.

Гу Илань положил пластырь на полку в гостиной.

— И еще, — Су Цзэсуй поднял на него взгляд, — спасибо за прошлый раз.

Юноша слегка улыбнулся, его глаза светились искренней благодарностью, и в свете потолочных ламп они казались прозрачными, словно светлые драгоценные камни.

Гу Илань помедлил и ответил:

— Хм.

Повторять одно и то же оправдание перед человеком, который ему безразличен, он не собирался.

Осмотрев гостиную, они подошли к дверям комнаты видеонаблюдения. Гу Илань приложил палец к замку, ввел количество входящих — «два» — и с грохотом открыл дверь.

Изогнутые ЖК-экраны занимали все пространство комнаты. Изображение было четким и беззвучным. Управляющий, сидевший в кресле, не отрываясь, следил за каждым монитором.

Свет в комнате был приглушен, создавая гнетущую атмосферу. Казалось, что на экранах — не люди, а персонажи игры, которых немедленно уничтожат, если они хоть на секунду отклонятся от графика.

Су Цзэсуй юркнул за спину мужчины, выглядывая лишь наполовину, и с опаской покосился на управляющего.

Почему… почему здесь посторонний?

— Здесь все комнаты, круглосуточная смена, — Гу Илань повернул голову и припугнул: — Даже если ты очень ловок, тебе отсюда не выбраться.

Су Цзэсуй, прячась за спиной мужчины, вошел в комнату, одновременно испытывая страх и послушно кивая.

Когда пожилой мужчина поднялся навстречу, сердце юноши забилось чаще.

— Молодой господин Су, здравствуйте. Я управляющий, — тот протянул руку.

Возможно, потому что мужчина выглядел таким добродушным, как его собственный отец, или потому что само слово «управляющий» вызывало у него доверие, тревога в душе Су Цзэсуя улеглась, и он осторожно пожал протянутую руку. Она была теплой и крепкой — совсем не как у злодея.

По знаку Гу Иланя Су Цзэсуй осмелел и начал осматривать комнату.

Помимо мониторов, на стене был счетчик, показывающий количество людей в каждой комнате — это, очевидно, было связано с обязательным сканированием отпечатков при входе. Су Цзэсуй почувствовал себя в безопасности: если с кем-то случится беда, ему тут же помогут. Он расхаживал по комнате, принимая эту систему как должное, словно приятный бонус для персонала.

Пока юноша осматривался, управляющий понизил голос и обратился к Гу Иланю:

— Снова звонила Гу Хунхуэй. Она очень просит помочь её ребенку поступить в магистратуру университета А, говорит, что больше выхода нет.

— Я всего лишь аспирант в университете А, а не директор приемной комиссии, — холодно отрезал Гу Илань.

Управляющий вспомнил, как почтительно вел себя с мужчиной даже научный руководитель, и подумал: вы куда полезнее любого директора. Но вслух он почтительно добавил:

— Она навела справки о вас. Её так просто не отшить. Она хочет, чтобы вы через ассоциацию дали ребенку рекомендательное письмо, тогда шанс на поступление будет восемьдесят процентов.

Гу Илань усмехнулся.

Управляющий хотел было что-то сказать, но внезапно замолчал.

Юный господин, до этого бродивший по комнате, вернулся и направился прямо к ним. Су Цзэсуй встал перед ними и с ожиданием посмотрел на управляющего, мягко произнеся:

— Давно не…

Управляющий был в замешательстве:

— Что? Что вы имеете в виду?

Что значит «давно не»? Где подлежащее, где сказуемое?

Видя, что он не говорит как в книге, Су Цзэсуй нахмурился. Преодолевая социальную неловкость, он добавил:

— …виделись.

Он не успел договорить фразу «молодой господин улыбнулся», так как Гу Илань перебил его:

— Он не будет такого говорить.

Управляющий, все еще ничего не понимая, по привычке быстро ответил:

— Да-да, простите, молодой господин Су, я не очень разбираюсь в этих современных штуках.

— Ступай, — Гу Илань кивнул на дверь, отпуская его.

Управляющий, словно получив спасательный круг, поспешно поклонился и выбежал из комнаты.

Тусклый сероватый свет мониторов падал на двоих оставшихся.

Су Цзэсуй, лишившись цели, уставился на мужчину, ожидая, что тот что-нибудь скажет.

Гу Илань равнодушно отвел взгляд:

— Что ты опять на меня смотришь?

Су Цзэсуй поджал губы:

— Ты умеешь.

В комнате воцарилось молчание.

Гу Илань с каменным лицом поднял бровь:

— «Мне не нужно много денег, мне нужно много любви». Так, что ли?

От юноши всегда исходило странное ощущение раздвоенности, словно все его познания о мире черпались из романов и интернета.

Су Цзэсуй сощурил глаза и тихо рассмеялся, прикрыв рот рукой.

Гу Илань развернулся:

— Идем.

Смелости у парня оказалось больше, чем он ожидал. Гу Илань свернул в коридор и привел его в одну из спален.

В комнате не было окон, только гудел вытяжной вентилятор. Солнце сюда не проникало, и в темноте помещение казалось огромной пастью, готовой поглотить всё живое.

Гу Илань включил свет.

Вдоль стен стояли высокие шкафы из сандалового дерева, зажав посередине узкую кровать. Камера наблюдения, закрепленная у входа, тут же сфокусировалась на них, и давление стало почти физически невыносимым.

— Это… — Су Цзэсуй с любопытством огляделся.

— Свадебная спальня, — лаконично ответил Гу Илань.

Он подошел к шкафу и распахнул дверцы. Внутри блестели стальные замки, цепи и ошейники, отражаясь крошечными серебристыми бликами в глазах юноши.

Гу Илань прищурился, его тон стал опасным:

— Я не терплю, когда что-то или кто-то выходит из-под контроля. Поэтому в случае необходимости я использую все средства, чтобы укротить того, кто потерял контроль.

— Например, сделаю так, чтобы он никогда не мог покинуть отведенную ему зону. До самой смерти.

Су Цзэсуй подошел ближе.

Он перевел взгляд с наручников на свои тонкие белые запястья и честно заметил:

— Большие.

Гу Илань промолчал.

Примерив наручники, Су Цзэсуй посмотрел на него и с неподдельным любопытством спросил:

— Правда… не выходить?

— Раз уж тебя называют золотой птичкой, значит, тебе достаточно служить мне одному. Зачем куда-то выходить? — Гу Илань опустил взгляд, перебирая пальцами цепи, и ответил равнодушно: — Что есть, что говорить, чем заниматься — всё должно быть под моим контролем.

http://bllate.org/book/30107/3668594