Готовый перевод Весенние узы: Смертельный плен любви / Весенние узы: Смертельный плен любви: Глава 12

— Спрашиваю императора, — Гао Сы согнул свое худощавое тело и обыденным тоном произнес: — Раб действительно только что получил известие, но не посмел прервать императора во время совершения священного таинства. — Он опустил глаза и добавил: — Сгорел складской корпус, но обошлось без жертв.

— Хм... — Император Цзяньань лишь издал невнятный звук. Помолчав немного, он снова заговорил: — Раз нет жертв, то и ладно.

— Император, пожар в Великом судебном приказе — дело серьезное. Раб полагает, не стоит ли приказать Восточному Чану и Цзиньивей направить своих людей и совместно с дознавателями из Управления цензоров выяснить причины случившегося?

Император Цзяньань с раздражением махнул рукой, прерывая Гао Сы. Его дыхание становилось все более тяжелым, кожа покраснела еще сильнее, чем прежде, а губы, подергиваясь, несколько раз беззвучно раскрывались.

В тот самый момент, когда Се Сюань в напряжении ожидал указа: будет ли назначено строгое расследование, — император внезапно ударил ладонью по резной голове дракона на подлокотнике трона.

— Где люди?! — Император Цзяньань распахнул воротник халата и внезапно рявкнул: — Где люди!

Какие еще люди?!

Се Сюань, ошеломленный внезапным яростным воплем, широко раскрыл глаза. В ужасе он взглянул на Императора Цзяньаня, у которого уже налились кровью глаза, а затем растерянно посмотрел на Гао Сы, отчаянно пытавшегося успокоить государя. Он увидел, как Гао Сы, удерживая рвущегося с места императора, прерывисто прошептал ему:

— Император уже отдал устный указ: дело Великого судебного приказа закрыть. Ваше Высочество, прошу, уходите скорее.

Се Сюань в смятении не забыл опуститься на колени, чтобы выразить благодарность, и в спешке выбежал из дворца Нинхэ. Он не осмеливался задержаться ни на мгновение и, сев в крытый паланкин, приказал быстрее двигаться к дворцовым воротам.

С тех пор как он получил титул князя Лу, он редко бывал во дворце, если это не касалось утренних приветствий или банкетов. Он впервые видел Императора Цзяньаня в таком состоянии после приема снадобий. Кто знает, что в них намешано, если они заставляют человека в лютый мороз пылать от безумного жара.

Но, так или иначе, он добился устного указа о прекращении преследований. Это не только спасло Фу Синцзяня от разоблачения в поджоге, но и уберегло от неприятностей множество людей в Великом судебном приказе. Ведь если бы началось настоящее расследование, никто — от главного судьи до последнего слуги — не избежал бы наказания.

Се Сюань радостно высунулся из паланкина, желая посмотреть, далеко ли еще до ворот, как вдруг увидел, что навстречу ему спешат два других паланкина. Человек в одном из них как раз приподнял занавеску и выглянул наружу. Встретившись с ним взглядом, Се Сюань поспешно высунулся наполовину и радостно воскликнул:

— Минъюй!

Тот, заметив его, замер, а затем поспешил приказать носильщикам остановиться. Се Сюань с улыбкой замахал руками:

— Не выходи, не утруждайся.

— Благодарю маленького дядю за заботу.

Хоть Се Минъюй и не вышел из паланкина, он все же поклонился Се Сюаню.

— Когда маленький дядя прибыл во дворец? Уже уезжаешь?

— Да, императорский старший брат занят. — Се Сюань не хотел распространяться и поспешно перевел тему: — А ты куда так спешишь в такой час? — Се Сюань выглянул из окна, с любопытством поглядывая в сторону. — Этот паланкин с тобой вместе?

Се Минъюй тоже выглянул, следуя его взгляду, и слегка улыбнулся, источая мягкую и обходительную доброжелательность.

— Племянник и сам не знает, наверное, нам по пути.

Едва слова были произнесены, паланкин, прибывший вместе с Се Минъюем, тронулся с места. В одном был первый принц, в другом — князь Лу, но они даже не вышли, чтобы отдать друг другу положенные почести. Се Сюань с недоумением проводил их взглядом.

— Время позднее, племянник не смеет задерживать маленького дядю, — Се Минъюй вернул внимание Се Сюаня на себя. — Говорят, в Тяньцюэлоу подали несколько новых блюд. Когда будет свободное время, выпьем по чарке.

— Конечно! — Се Сюань с улыбкой попрощался с Се Минъюем. — Договорились.

Они направились в противоположные стороны. Проехав совсем немного, Се Сюань не удержался и снова приподнял занавеску:

— Если ты направляешься во дворец Нинхэ, то лучше не иди сейчас. Императорский старший брат сейчас… сейчас очень занят.

— Благодарю маленького дядю за предупреждение, — Се Минъюй по-прежнему улыбался, словно весенний ветер. — Племянник запомнил.

Се Сюань кивнул и посмотрел назад. Тот странный паланкин уже исчез, а Се Минъюй, очевидно, не послушался его совета: он продолжал двигаться тем же путем, что и раньше, к дворцу Нинхэ.

На сердце у Се Сюаня стало неспокойно. Он сел обратно в паланкин и глухо скомандовал:

— Скорее, двигайтесь быстрее.

Хотя Се Минъюй был его племянником, он был на два года старше Се Сюаня — он родился в последний год пребывания Императора Цзяньаня в летнем дворце на горе Минъянь.

Тогда, в возрасте двадцати трех лет, у Императора Цзяньаня не было ни жены, ни наложниц. Се Минъюй мог быть рожден лишь одной из дворцовых служанок. Но кто именно была его мать, узнать уже невозможно: та эпидемия, что случилась в те годы и была намеренно вызвана, погубила всех обитателей летнего дворца.

Разумеется, включая и биологическую мать Се Минъюя.

В детстве Се Сюань был под покровительством императрицы, другие племянники также имели поддержку своих матерей, и лишь Се Минъюй был совсем одинок. Император Цзяньань в свое время сам подвергался несправедливости со стороны отца, а к ребенку от низкородной служанки относился с тем же презрением и жестокостью.

Именно тогда Се Сюань увидел, как дворцовые слуги посмели открыто воровать еду из тарелки Се Минъюя, оставляя настоящего принца голодным. В ярости он бросился вперед и ударил того евнуха ногой. С того случая они постепенно сблизились и в конце концов стали лучшими друзьями в этом дворце.

Се Минъюй наверняка направлялся засвидетельствовать почтение императорскому старшему брату, но брат и прежде был с ним суров, а уж в нынешнем состоянии — кто знает, не станет ли он его ругать или бить.

Минъюй такой мягкий по характеру, поэтому императорский старший брат его не жалует, а другие братья вечно обижают. Только повзрослев, Се Сюань понял, насколько неудобно его собственное положение: если он будет настойчиво защищать Се Минъюя, то лишь навлечет на того беду.

Весь этот день Се Сюань чувствовал себя зайцем, за которым гонится стая голодных волков — стоит остановиться, и смерть неизбежна. Он бежал без оглядки и наконец, скрывшись от острых клыков и когтей, вернулся в свое безопасное логово.

Но в тишине, размышляя о прожитом, Се Сюань вдруг почувствовал, что по сравнению с прежней бесцельной жизнью, в этом даже было какое-то удовлетворение.

Наконец сбросив напряжение, которое сжимало его с самого утра, он почувствовал, как усталость навалилась, словно гора. Се Сюань шатаясь упал на кровать, позволив слугам раздеть и умыть себя. У него не было сил даже шевельнуть пальцем.

— А где Фу Синцзянь?

— Господин еще не вернулся, — раздался голос Жун Дэ.

— Как вернется, позовите меня... — Се Сюань в полубреду пробормотал то, что было у него на сердце: — Я хочу, чтобы он... чтобы он сегодня же отплатил мне за великую милость...

***

— Ваше Высочество, Ваше Высочество? — Кто-то звал его по имени. — Скорее, идем.

Странно, кто это ему мешает?

— Почему ты снова замер? Мы загораживаем проход.

Он не отвечал, но голос настойчиво продолжал жужжать в ушах. Се Сюань с досадой взмахнул рукой, пытаясь отогнать этот докучливый звук, но его схватили за запястье и потянули вперед. Внезапно возникло ощущение падения, сердце Се Сюаня подпрыгнуло, и он резко открыл глаза.

— Сюй... — Се Сюань ошарашенно смотрел на человека, беззаботно улыбающегося перед ним. — Сюй Чанлэ?

Человеком, державшем его за запястье, был его близкий друг Сюй Шоу, младший сын Старшего секретаря Сюй.

— Это ведь ты пригласил меня сегодня обедать в Тяньцюэлоу, чему так удивляешься?

На лбу стало прохладно. Сюй Шоу приложил ладонь к собственному лбу, а затем, нахмурившись, приложил ее ко лбу Се Сюаня с предельной серьезностью:

— Кажется, температура одинаковая.

— У меня нет лихорадки. — Не успел он договорить, как кто-то врезался в левое плечо Се Сюаня. Он пошатнулся, ухватившись за Сюй Шоу, и в раздражении обернулся: столкнувшийся с ним мужчина был пьян в стельку.

— Господин... господин, прошу прощения. — Мужчина едва держался на ногах, но все равно, пошатываясь, кланялся. — Виноват... не хотел...

Погодите, где он?

У Се Сюаня не было сил сердиться. Он замер на месте, глядя, как повсюду, насколько хватало глаз, ярко сияют фонари. В узком коридоре люди постоянно протискивались мимо него, двери соседних комнат были приоткрыты, и аромат блюд вместе со смехом и криками во время игры в загадки врывались в комнату. Се Сюань пробормотал:

— Это что, Тяньцюэлоу?

Голова Се Сюаня была словно в тумане. Он никак не мог понять, как оказался здесь. Словно на голову накинули одеяло, звуки доносились приглушенно. Сюй Шоу взял его под руку, и Се Сюань покорно пошел за ним в комнату под названием «Водяная луна».

— Знаешь, мой отец уже подобрал тебе второе имя. — Вокруг никого не было, но Сюй Шоу все равно таинственно склонился к нему. — Он просидел в кабинете несколько дней, написал целую кучу вариантов, но в итоге оставил только один.

— О? И какое же?

— Ланьши. — Сюй Шоу обмакнул палец в воду и написал на столе: — Весенняя пора.

— Господин.

Внезапно неспешный, низкий, бархатистый голос прервал их беседу. Они обернулись одновременно. Перед ними стоял статный мужчина в темно-синем даосском халате с широким воротом и неброским узором, подпоясанный парчовым кушаком. На поясе у него висела нефритовая подвеска — нежно-голубая, мягкого свечения.

— Господин, я только что подобрал это за вами. — Он поднял к груди оливково-зеленую кисточку, свисавшую с его ладони. Его щеки слегка розовели от хмеля, а глаза улыбались. — Не вы ли обронили?

Свет фонарей в коридоре дрогнул, теплые желтые лучи окрасили половину его лица. Тонкие веки были прикрыты в улыбке, уголки глаз едва заметно изогнулись, словно в них плескалось вино, вздрагивающее от отблесков пламени.

Се Сюань не выпил ни капли вина, но был пьян. Он замер, глядя на него снизу вверх, и совсем забыл, что должен забрать кисточку из его рук.

— Фу Ишэнь, ты чего там застрял? — из соседней комнаты высунулся кто-то и поддразнил его: — Что так долго, неужто в соседней комнате какая красавица?

Он обернулся, ответил что-то и, взяв руку Се Сюаня, вложил в нее кисточку. Опасаясь, что она упадет, он придержал его за руку, помогая сжать пальцы. Но, уже сделав шаг, он словно что-то вспомнил, обернулся и спросил:

— Позвольте узнать имя господина?

Помолчав мгновение, Се Сюань услышал собственный голос:

— Ланьши. — Он испугался, что тот не расслышал, и шагнул ближе. — Се Ланьши.

***

Едва стемнело, как паланкин Фу Синцзяня въехал в Резиденцию удельного князя Лу. Маленький евнух, стоявший у ворот и выглядывавший гостя, бросился бежать внутрь. Паланкин медленно двигался в том же направлении, пока не достиг главного двора.

Носильщики уже знали дорогу: они не поехали к главному зданию, а сразу свернули в восточное крыло, в Сад орхидей — личные покои Фу Синцзяня.

Даже сам Фу Синцзянь не ожидал, что сможет вернуться так рано.

После того как пожар был потушен, неминуемо должно было последовать расследование. По правилам, всех чиновников, включая сотрудников Великого судебного приказа, находившихся сегодня на дежурстве, должны были задержать для допроса. Однако, к его удивлению, ближе к вечеру из дворца пришел устный указ, и столь серьезное дело было в одночасье закрыто.

http://bllate.org/book/30080/3665039