Готовый перевод The Dog's Own Feast / Коварный министр и его нежеланный супруг: Глава 7

Всего двумя словами он пресек любые мольбы Цзи Юаня о помиловании и подписал приговор Цзи Ханя.

Стоило им выйти из кабинета Императора и закрыть за собой дверь, как Цзи Юань тут же вжался спиной в ствол дерева и принялся допытываться:

— Лжец! Что за узоры из лотосов, какие еще ночные свидания? Как только наступает вечер, ты слепнешь, откуда тебе знать! Ты и отца обманул, ты...

— Прошу Третьего принца выбирать выражения.

— Ты ведь мог защитить старшего брата! Ты же прекрасно знал, что он не способен на такое! — в голосе Цзи Юаня слышались срывающиеся нотки.

Этот юноша, который даже получив случайное ранение от стрелы на полигоне не проронил ни слезинки, сейчас захлебывался слезами перед своим самым дорогим братом Се Линем.

Он боялся. Боялся, что в подушках Цзи Ханя действительно найдут вышитые лотосы, боялся, что его любимого брата обвинят в преступлении, но пуще всего он боялся, что все эти годы Се Линь был с ним неискренне.

Цзи Юань погрузился в пропасть, где стерлась грань между правдой и ложью, и ребенка, которого до сей поры оберегали двое старших братьев, совершенно неподготовленного вытолкали на передний край.

Се Линь высвободил полу одежды из мертвой хватки Цзи Юаня и отступил в сторону. Он знал: с этой минуты он больше не был для него братом Се Линем.

Прекрасным прошлым временам больше не суждено было вернуться.

— В бедности стремись хранить чистоту души, а в богатстве — благотворить всем миру. У меня слабые силы, остается лишь беречь себя.

Се Линь опустил глаза, сделал еще два шага назад и, развернувшись, ушел.

В ту же ночь во всех уголках дворца огласили решение судьбы Цзи Ханя: преступника Цзи Ханя вместе с матерью сослать на Северные Рубежи без права когда-либо вернуться в столицу.

Се Линь вздрогнул и очнулся.

С чего это он задремал стоя? Он украдком скосил глаза вбок: господин Ли все так же соловьем заливался, жалуясь на пустую казну Министерства финансов. Се Линь слегка повернул голову, обменявшись взглядом со стоящим рядом учеником, и Ли И ободряюще улыбнулся ему, покачав головой.

Се Линь облегченно выдохнул: к счастью, ничего важного он не пропустил.

Прошлой ночью был Праздник середины осени, и после той ссоры с Цзи Юанем он заснул ужасно поздно, отчего теперь раскалывалась голова.

В зале для аудиенций от жаровен было так душно и тепло, что его разморило, и он невольно клюнул носом. Простояв еще с полчаса, господин Ли наконец закончил свою речь. Император обронил пару дежурных фраз о бережливости и усердии, дал понять, что все услышал, и махнул рукой, распуская министров.

Придворные потянулись на выход небольшими группами, а Ли И быстрым шагом последовал за Се Линем.

Император лишь недавно милостиво разрешил Ли И присутствовать на утренних аудиенциях, и Се Линь был слегка смущен тем, что ученик застал его в столь неприглядном виде.

— Учитель, кажется, утомился, должно быть, вы дурно спали ночью, — заметил Ли И. — Не вернуться ли вам в резиденцию отдохнуть? Все равно утром дел больше нет, а к полудню все успеете разобрать.

— Пустяки, — отказался Се Линь. — Чего ради возвращаться в эту княжескую резиденцию? Пойдем сразу в академию.

По дороге оба принялись разбирать вопросы, поднятые на сегодняшнем утреннем докладе.

— Шаньцянь, составь мне проект указа по возвращении, — поручил Се Линь, опустив голову и массируя виски.

— Слушаюсь, учитель. Э? — Ли И внезапно зашагал медленнее. — Кто это? Разве в императорском дворе разрешено ездить верхом?

Се Линь поднял взгляд и вдали увидел человека в императорских желтых одеждах, восседающего на коне. Напротив него стоял мужчина в черном. Непонятно было, какой же из вельмож удостоился столь редкой привилегии — пересекать дворец верхом.

Быстро перебрав в памяти всех принцев и прищурившись, Се Линь пригляделся повнимательнее: ну конечно, на лошади сидел Третий принц Цзи Чан, а напротив него стоял не кто иной, как Цзи Юань, с которым они только накануне вечером вдрызг разругались.

Ныне Третий принц пользовался сумасшедшим расположением Императора, носил титул Цисин и ведал вопросами государственной политики. Мать его всего пару дней назад возвысили до ранга благородной супруги, и теперь, когда место императрицы пустовало, благородная супруга Шу безраздельно властвовала во внутренней гареме.

Здоровье Императора неуклонно ухудшалось, и хотя по традиции наследника престола не спешили объявлять заранее, при дворе все были уверены, что следующим хозяином Восточного дворца станет именно Цзи Чан.

Однако Цзи Юань и Цзи Чан искони друг друга не переносили. Отчасти это происходило оттого, что вроде бы ходили упорные слухи, будто смерть императрицы связана с благородной супругой Шу. Се Линь знал, что Цзи Юань исподволь ведет расследование, но годы шли, а улик не было, так что поделать что-либо с матерью и сыном они не могли.

Оставить Цзи Юаня наедине с Цзи Ччаном — классическая встреча заклятых врагов на узкой тропе. Опасаясь за исходом дела, Се Линь поспешно зашагал вперед и отвесил Цзи Ччану почтительный поклон.

Сидевший в седле был облачен в желтые одежды с узором из пятицветных облачных драконов, которые ослепительно сверкали в лучах солнца — все вышито чистым золотом. На поясе красовался длинный серебряный меч в мягких ножнах, а на рукояти сияли семь драгоценных камней, отбрасывая яркие блики на клинок.

В сердце Се Линя шевельнулось тревожное предчувствие: мало того, что Император разрешил ему пересекать дворец верхом, так он еще и позволил носить при себе боевое оружие! После покушения, совершенного старшим принцем Цзи Ханем, Император стал донельзя осторожным и подозрительным, наложив строжайший запрет на пронос любых клинков во внутренние покои, и вдруг даровал Цзи Ччану такую привилегию...

Цзи Чан свысока оглядел приближающегося Се Линя и следовавшего за ним молодого ученика и усмехнулся:

— Ого, да это же супруга Пин-вана. Что же вы, вместо того чтобы вести хозяйство в княжеской резиденции, заявились во дворец?

Се Линь состоял в должности академика Ханьлинь и являлся советником императора. Сейчас как раз завершилось утреннее заседание, однако Цзи Чан прикинулся непонимающим. Се Линь догадывался, что тот еще не закончил говорить.

— Мало того, что прибежали в императорские покои, так еще и не можете приструнить дворовую шавку, которая лает на все лады и мешает Нашему высочеству.

Шедший рядом Ли И никогда прежде не видел подобных сцен и растерянно перевел взгляд на Се Линя.

Сам же Се Линь сохранял невозмутимый вид, но предусмотрительно заступил перед Цзи Юанем, преграждая тому путь, и вежливо ответил:

— Вы ошибаетесь, Ваше высочество Ань-ван. Пара охотничьих псов в резиденции Пин-вана обучена специальными дрессировщиками, и без приказа они вовек не станут лаять попусту.

Подобный ответ не удовлетворил Цзи Чкана, и он продолжил язвить:

— Собака есть собака. С тем, что ее кто-то дрессирует, еще можно смириться, но раз уж этот пес сызмальства рос без матери, супруге Пин-вана следовало бы проявлять к нему куда больше заботы и ласки.

Се Линь промолчал. Цзи Ччан вел себя до того дерзко, что оскорбления в адрес принца еще можно было стерпеть, но он посмел задеть саму императрицу.

Се Линь украдком отвел руку за спину и крепко сжал ладонь готового сорваться в крик Цзи Юаня. Спор не сулил ничего хорошего, и Се Линю хотелось лишь поскорее выпроводить Цзи Ччана, поэтому он перевел разговор на другую тему:

— Судя по всему, Ваше высочество Ань-ван направляется к покоям благородной супруги Шу?

— Именно так, — лениво отозвался Цзи Ччан, откинувшись назад в седле. — Что поделать, если ваш благоверный ван перегородил нам дорогу.

— Ваше высочество, должно быть, памятью ослабли, — Се Линь легко коснулся пальцами тыльной стороны ладони Цзи Юаня. — Пин-ван — законный сын императрицы. Если говорить о должном уважении к старшим по происхождению, то мы попросим Ваше высочество уступить дорогу.

Цзи Ччан никак не ожидал, что его попытаются переговорить, дернул за поводья, отчего вороной конь всхрапнул:

— Нынче я не могу уступить дорогу — боюсь, матушка заждалась. Так что лучше вам разойтись.

Стоявший за спиной Се Линя Цзи Юань холодно усмехнулся:

— Для того чтобы просить о помощи, существуют свои правила. Коль скоро старший брат изволит выражаться подобным образом, то, когда мы вскоре навестим покои благородной супруги Шу, мы непременно попросим ее матушку хорошенько тебя уму-разуму научить.

http://bllate.org/book/30063/3662349