Готовый перевод The Red Chamber's Sisters: Unconventional Healing / Сон о Красных палатах: Психотерапия для Дайюй и Баочай: Глава 11

Не sollte ли мне жить, лучше бы я умер... — бормотал толстяк, и крупные слезы катились из его мутных глаз.

Затем он издал хриплый вопль, закатил глаза и лишился чувств.

Дайюй не удостоила его и взглядом и направилась прямо к Баочай.

— Разве это не чересчур? — Шуй Жун шел следом за ней, и в его взгляде читалось некоторое сострадание.

— Они занимались торговлей людьми, за это их покарает закон, а мы...

— Закон дарует ему быструю смерть, а как же те, кого они калечили и истязали? Те, чьи тела и души были изувечены, чей разум рухнул, кто умирал в страшных муках, — как быть с ними? — Дайюй перебила его.

— Знаешь, почему его мать ненавидела его? — Дайюй бросила на Шуй Жун косой взгляд.

Шуй Жун поджал губы и покачал головой.

— Все говорят, что мать никогда не возненавидит ребенка, но в семье этого толстяка сложились уродливые отношения: мать третировали, ни во что не ставили, а отец обладал абсолютной властью. Однако было заметно, что мать постоянно сопротивлялась, хоть и не могла одолеть отца.

— Вот ей и оставалось лишь перекладывать эту злобу на того, кто слабее, — на ребенка.

— Видишь? В извращенной семье вырастают извращенные дети. Он уже испорчен, его руки по локоть в крови — как их теперь отмыть?!

— Смертная капля станет для него избавлением, а вот душевные муки — это как раз то, что он заслужил. — Дайюй поманила Шуй Жуна рукой.

— ... — Шуй Жун опустил голову, будто погрузившись в раздумья.

— Иди сюда, нам пора спешить к остальным, — поторопила она.

Шуй Жун откликнулся, взвалил Баочай на спину и зашагал вперед.

Это Инлянь, а не Сянлин

— Как хорошо, что с директором все в порядке, — Лю Сянлянь шумно выдохнул и с содроганием добавил: — Кто бы мог подумать, что у этих мерзавцев окажется оружие.

— Пойдем скорее. Люди, с которыми я связался, уже неподалеку, — поторопил Шуй Жун.

При содействии людей, которых вызвал Шуй Жун, все покинули Янтоулян, наконец-то свободно вздохнув.

...

— Я отвезу барышню Сянлин в городское управление, как только ее родные подадут заявление и зарегистрируют пропажу, ее отыщут без труда, — произнес Шуй Жун перед тем, как всем разойтись.

Сянлин крепко держала Дайюй за руку и не отпускала.

Ее влажные глаза были полны мольбы.

— Не отпускай... меня, я боюсь, — с трудом проговорила Сянлин.

Баочай обняла Дайюй за другую руку, с трудом удерживая равновесие.

— Девочка, мы же вытащили тебя, спасли, почему ты снова отнимаешь у меня человека? — в шутку произнесла Баочай.

— Не... не отнимаю, Сянлин боится, — испуганно вжавшись в себя, пробормотала она.

Шуй Жун сделал шаг вперед, и Сянлин от испуга спряталась за спину Дайюй.

— Ладно, я отвезу ее в городское управление, а если она не захочет там оставаться, пусть пока вернется со мной, — с улыбкой сказала Дайюй.

— Я пойду с тобой, — перебила Баочай.

— Хорошо~ — ответила Дайюй.

— Погодите. — Лицо Шуй Жуна стало серьезным. Он перевел взгляд с Баочай на Дайюй, а затем приблизился к последней: — Я хочу сказать тебе кое-что наедине.

Дайюй изогнула бровь.

Пока Баочай держала Сянлин за руку, Шуй Жун отошел с Дайюй в сторону. Он посмотрел на нее сверху вниз, и в его глазах читалось некоторое замешательство.

— К чему приведет твой гипноз этого толстяка? — спросил Шуй Жун.

— Бесконечные кошмары, неотступный страх, а если еще сильнее... — уголки губ Дайюй изогнулись, но во взгляде леденел холод, — пожалуй, не исключено, что психическое расстройство перекинется на физическое тело, и он останется парализованным.

— Я знаю, что ты ему не сочувствуешь. Скажи мне, почему тебя это волнует? — спросила Дайюй.

— Тот, кто калечит других, в конце концов калечит себя. Пообщавшись с тобой несколько дней, я понял, что ты очень тонкая и чуткая девушка. Если ты истязаешь его ментально, не случится ли так, что в один прекрасный день посреди ночи это вернется бумерангом к тебе самой? — искренне спросил Шуй Жун.

— Я знаю, что он получил по заслугам, но вторгаться в область, которую ученые еще до конца не изучили, и опрометчиво применять столь радикальные методы может быть опасно для тебя самой.

— И еще, что касается директора Сюэ... — Шуй Жун не договорил.

— Из тебя вышел бы отличный психолог, — Дайюй улыбнулась, ее глаза превратились в полумесяцы, а тени от ресниц легли на щеки так, что Шуй Жун не смог разглядеть то, что пряталось на дне ее взгляд.

— Мы товарищи по команде, так что я сказал всё, что хотел. Будь осторожна. — Шуй Жун бросил на нее долгий взгляд и зашагал прочь.

Дайюй проводила его взглядом, и выражение ее глаз стало серьезным.

— Что он тебе сказал? — Баочай сжала руку Дайюй, в то время как Сянлин прижалась к ее другому плечу.

— Он спросил, не моя ли ты девушка, и я ответила, что да. — Дайюй прямо посмотрела на Баочай, не выказав и тени смущения.

Лицо Баочай вмиг залилось густой краской.

— Ты...

— Ладно, давай не будем смущаться, займемся делом. — Дайюй наклонилась к самому уху Баочай и прошептала мягким голосом.

Ее дыхание было нежнее аромата орхидей, и эти слова на несколько секунд полностью парализовали Баочай. Лишь когда Дайюй усадила Сянлин в машину, та опомнилась и хромая заковыляла за ними.

...

Проверка городского управления показала, что настоящее имя Сянлин — Чжэнь Инлянь. Она была дочерью университетского профессора из соседней провинции по имени Чжэнь Шиинь. Девочка пропала еще в средней школе, и Чжэнь Шиинь, долгие годы безуспешно разыскивая ее и заливаясь горькими слезами, вместе с женой уехал в другую провинцию, надеясь забыть об этом горе.

Кто бы мог подумать, что беда не приходит одна: в новом доме Чжэнь Шииня внезапно вспыхнул пожар, в котором погибла его жена. Сам же он от чрезмерного горя бросился бежать, и с тех пор его больше никто не видел.Кто-то говорил, что он ушел в какую-то глухую горную обитель и стал монахом, а кто-то — что нашел укромное, никому не ведомое место и покончил с собой.

Теперь у Инлянь не осталось родителей, а остальные родственники, услышав об этом, лишь сочувственно вздыхали, но никто не пожелал забрать ее к себе.

В городском управлении пояснили, что людей с подобными психическими расстройствами после установления отсутствия опекунов отправляют на реабилитацию в специализированную психиатрическую больницу.

Линь Дайюй забрала ее.

……

— Ты еще помнишь, как возвращаться? — с гневом произнесла тетушка Сюэ.

— Если бы не сообразительность твоего брата, я даже не знала бы, как со всем этим справиться! Знаешь, кто приходил в тот день? Помимо людей из клана Цзя и семьи Сюэ, там были еще...

— Я не хочу выходить замуж за Баоюя, — перервала мать Баочай.

— А? Ты понимаешь, что говоришь? — тетушка Сюэ не могла в это поверить.

— Семье Сюэ нужно развиваться: деловые переговоры я могу вести сама, а расширением бизнеса займусь лично. Мне не нужно выходить замуж за Баоюя, чтобы скрепить этот союз, и нет никакой необходимости целыми днями мотаться туда-сюда, расточая улыбки ради поддержания связей. — Баочай глубоко вздохнула и посмотрела на мать.

Верно, Дайюй сказала, что я умна и способна, разве обязательно нужно выходить замуж, чтобы мои таланты приумножились?

— Ты… у тебя что, крылья отрасли? — дрожащим голосом произнесла тетушка Сюэ.

— Если вы боитесь остаться без внука-наследника, просто отпустите брата, пусть женится и заводит детей, а я изо всех сил помогу ему заложить прочный фундамент для нашего общего будущего…

— Эй! Меня не впутывай! — встревоженно отозвался Сюэ Пань.

— Ты… ты… доведешь меня до смерти! — тетушка Сюэ схватилась за голову, и Сюэ Пань тут же бросился ей на помощь.

— Матушка, не сердитесь, у вас же морщинки у глаз появятся! — сказал Сюэ Пань.

Тетушка Сюэ вздрогнула от испуга, мгновенно укротила гнев и, поглаживая себя по уголкам глаз, тревожно спросила: — Ну как, теперь прошло? Теперь все хорошо?

— Все хорошо, все хорошо, матушка выглядит молодой и красивой, больше не сердитесь. Сестра ведь тоже дело говорит…

— Ты еще и за нее заступаешься?! — разъярилась тетушка Сюэ.

Сюэ Пань быстро указал на уголки глаз, и тетушка Сюэ тут же разгладила лицо.

— Сестра — лучший ребенок на свете, она умна и понятлива, схватывает все на лету и вмиг во всем разбирается. А этот Цзя Баоюй целыми днями только и возится со всякой чушью, разве он достоин сестры?

— Точно, мам, а он ведь раньше со мной по интернет-кафе и клубам ходил! — вставил Сюэ Пань.

— Ты ходил по ночным клубам? — у тетушки Сюэ дернулся глаз.

— Ой… — Сюэ Пань зажал рот рукой.

Тетушка Сюэ неизвестно откуда вытащила метелку из перьев и тут же бросилась за ним в погоню.

Сюэ Пань уворачивался от ударов и одновременно махал рукой Баочай.

Баочай всё поняла без слов, тут же развернулась и ушла.

— Больше ты не Сянлин, тебя зовут Чжэнь Инлянь, я буду звать тебя Инлянь, — Дайюй помогла Инлянь причесать волосы.

Все раны Инлянь обработали в больнице. Поскольку она наотрез отказывалась расставаться с Дайюй, днем Дайюй брала ее с собой на перевязки в клинику, а ночи они проводили вместе в психологической консультации «Сяосян».

Шрамы на ее лице были аккуратно забинтованы, в чистой одежде она выглядела опрятно и миловидно, а родинка меж бровей цвета капли крови придавала ее лицу особую, трогательную прелесть.

— Ин… лянь, — Инлянь кивнула и послушно повторила: — Меня зовут Инлянь.

Она потерялась еще в средней школе, когда ей было всего двенадцать-тринадцать лет, и провела десять лет в Деревня Чжао, подвергаясь жестоким издевательствам, которые глубоко травмировали ее тело и душу. Дайюй проникла в ее Мир сознания с помощью гипноза.

Это был мир, кишащий демонами и призраками: здесь не было ни дня, ни звезд, ни луны, лишь тусклые огоньки нескольких желтоватых свечей едва освещали дорогу под ногами.

Не было там и просторов — лишь извилистые, запутанные тропинки. Дайюй уже доводилось лично погружаться в ее сны с помощью Благовония Ткача Снов; она бродила по тем убогим переулкам, где каждая стена была густо усеяна дверями.

Стоило приоткрыть любую дверь, как оттуда показывался невероятно жуткий монстр.

Чудовища за каждой дверью отличались друг от друга.

Мир сознания человека делится на поверхностный и глубокий уровни, и Подсознательное выстраивает там множество миров. Например, Мир сознания Баочай, преодолев пелену тьмы, открывал взору необъятные просторы.

Между этими мирами сознания пролегали переходы — в виде дверей, крышек люков и даже мест слияния суши и моря.

Дайюй надеялась через эти области с дверями заглянуть в еще более глубокие пласты сознания — только так можно было обнаружить ключевую точку ее психического срыва и вернуть к нормальной жизни.

В отличие от Баочай, истинное «я» Инлянь в ее Мире сознания Дайюй обнаружить не удавалось.

Стоило ей войти в тот переулок, как, не успела она продвинуться вглубь, монстры за дверями, почуяв запах крови, наперегонки ринулись наружу. Кривя рты и тараща глаза, оскалив синие лица и клыки, они толкались и давили друг друга впотьмах так, что некоторых даже втаптывали в землю, а те, что бежали позади, тут же наваливались и пожирали их с окровавленными пастями.

Эта сцена выглядела настолько неестественно и устрашающе, что потревожила эмоциональное равновесие Дайюй.

Проводник снов обязан сохранять абсолютное спокойствие: при превышении определенного порога эмоциональных колебаний сновидца просто выбрасывают из сна.

Дайюй не смогла исследовать более глубокие слои Мира сознания Инлянь, и психиатрическая терапия зашла в тупик. Психологический возраст Инлянь сейчас составлял около десяти лет — она была ребенком, причем ребенком с тяжелейшими психологическими травмами.

http://bllate.org/book/29988/3652190