Готовый перевод The Reborn Star Actor Becomes a Nobody, the Male God Takes Him Home / Воскрешение киноимператора: от позора до объятий бога: Глава 10

Чи Юй ничего не ответил. Ши Циньфэнь, словно страж у ворот, неподвижно стоял рядом с ним. Сяо Цзи презрительно кривил губы, бросил вещи на кровать, со скучающим видом зевнул и махнул рукой:

— Пойду спать.

Увидев, что Сяо Цзи ушёл, Чи Юй спросил Ши Циньфэня:

— Хочешь что-то сказать? Удалось что-то выяснить?

Ши Циньфэнь протянул планшет. На экране воспроизводилась запись с веб-камеры компьютера.

Лицо Фань Сяои было бледным, глаза заплаканы и опухли, губы потрескались. Казалось, он испытывал сильнейшую муку.

— Чи Юй, человек, которого я люблю больше всего на свете, когда ты получишь это видео, меня уже не будет в этом мире.

— Я дал себе два года, чтобы отточить актёрское мастерство и догнать тебя, но потерпел неудачу. Как ты и ругал меня раньше, я просто ничтожество, я недостоин. Поэтому я выбрал самый смелый путь: даже если ты не любишь меня, ты запомнишь меня, запомнишь, как я мучительно умирал из-за тебя, запомнишь меня на всю жизнь!

Когда Фань Сяои выкрикнул последнюю фразу, его лицо исказилось. Он словно принял яд, у него начались галлюцинации. После нескольких минут бормотания, мучительной борьбы, криков и стонов он наконец рухнул на пол и замер.

Чи Юй нахмурился и посмотрел на Ши Циньфэня.

— Шеф, это видео было отправлено на ваш личный почтовый ящик с отложенной отправкой, но его перехватили. Система показывает, что письмо поступило вчера в восемь утра.

— Значит, ты хочешь сказать, что Фань Сяои покончил с собой? Тогда кто днём ходил на пробы, а ночью устраивал мне балаган?

Лицо Ши Циньфэня было суровым, он указал на планшет:

— Шеф, видео... ещё не закончилось.

Чи Юй немало удивился. Он взял планшет в руки и терпеливо прождал секунд десять.

Внезапно Фань Сяои, только что лежавший без движения на полу, резко сел!

На этом моменте запись замерла: время таймера истекло.

Чи Юй снова посмотрел на Ши Циньфэня. Тот кивнул:

— Мы уже проверили, следов подделки на видео нет.

— Понял, иди.

Ши Циньфэнь собирался было сказать что-то ещё, но, заметив выражение лица Чи Юя, замолчав, покинул больничную палату.

На душе у Чи Юя царил полный разлад.

В видео, от которого веяло чем-то потусторонним, содержалось слишком много информации, и он не мог переварить её за один раз.

О чём говорилось в самом конце записи?

Фань Сяои совершил неудачную попытку самоубийства? Могло ли быть иначе?

Тот Фань Сяои, с которым он общался весь вчерашний день, действительно сильно отличался от прежнего. И характером, и актёрской игрой — можно сказать, разница была столь колоссальна, будто перед ним стоял совершенно другой человек.

Другой человек?

При этой мысли Чи Юй крепче сжал красный шнурок на запястье. Словно приняв какое-то решение, он быстрыми шагами вышел из палаты...

Вернувшись в отель, Фань Сяои быстро принял быстрый душ, переоделся в пижаму, рухнул на кровать и стал слушать, как Чэнь Мянь рассказывает о событиях, произошедших после его обморока.

Уведя потерявшего сознание Фань Синьцзиня, Чи Юй быстро расправился со всей толпой головорезов и в конце концов перевёл внимание на Чэнь Мяня, который всё это время подглядывал из-за угла.

Заметив, что этот устрашающий Ши Циньфэнь направляется прямо к нему, Чэнь Мянь так испугался, что шмякнулся на задницу прямо на пол и торопливо назвал своё имя, уверяя, что это он из лучших побуждений вызвал полицию.

— Брат И, ты и представить себе не можешь, до чего жуткий этот помощник Директора Чи! Я больше в жизни не хочу его видеть. К тому же мы действительно оказали медвежью услугу: те двое сегодня собирались разыграть спектакль с ложными увечьями, чтобы вытащить на свет кукловодов, стоявших за спинами тех бандитов, а мы с тобой всё испортили.

Услышав слова Чэнь Мяня, Фань Синьцзинь вспомнил, что люди, окружившие Чи Юя, действительно говорили нечто подобное. Он спросил:

— На Чи Юя кто-то открыл охоту? Ему угрожали?

Чэнь Мянь уже почти засыпал, но от слов Фань Синьцзиня тут же встрепенулся:

— Брат И, откуда ты знаешь? Я правда чувствую, что ты сегодня совсем не похож на себя! Стал таким открытым, не строишь из себя невесть что, поумнел, рассудительным стал — хоть при встрече с Директором Чи тебя всё ещё швыряет из крайности в крайность.

Фань Синьцзинь:

— ...Большое спасибо.

Обменявшись парочкой колких шпилек, они перешли к делу. После вызова полиции стражи порядка быстро прибыли на место, и Чэнь Мяня вместе с Ши Циньфэнем доставили в участок для дачи показаний.

Чэнь Мянь оказался свидетелем нападения, а действия Ши Циньфэня квалифицировали как самооборону. Более того, Ши Циньфэнь рассказал полицейским о тех угрозах, с которыми в последнее время сталкивался... хотя тем, кому реально угрожали, был, конечно же, Чи Юй.

— Директор Чи, судя по всему, получал немало устрашающих посылок: то трупы животных, то письма с отсчётом дней до смерти. Ши Циньфэнь также заявил, что последние полмесяца за ними велась слежка, вплоть до сегодняшнего нападения. Уже после того, как они вышли из участка, Ши Циньфэнь обмолвился, что, едва зайдя в тот тёмный переулок, они заметили засаду, и тогда оба решили разыграть сценку, надеясь выманить заказчиков на живца.

Фань Синьцзинь наконец понял, почему у Чи Юй было такое лицо: какая же это была помощь красавцу в беде, это чистой воды масло масляное!

Раньше он слышал от нападавших на Чи Юя людей, что тот сунул нос куда не следует и перешёл кому-то дорогу, за что и получил угрозы и облаву. Чи Юй хотел вытащить кукловода на свет и нарочно использовал себя в качестве приманки, чтобы поймать эту шайку на крючок, но в самый разгар спектакля откуда ни возьмись выскочил Фань Сяои.

Мало того, что он спугнул добычу, так ещё и полицию натравил.

Слушая рассказ Чэнь Мяня, Фань Синьцзинь потёр заднюю часть шеи и поджал губы. Ну и дурень этот Фань Сяои, от избытка чувств совсем потерял голову! Как можно было действовать так опрометчиво!

— Брат И, ты сегодня и впрямь куда храбрее обычного! Раньше ты при виде Директора Чи и глаза поднять не смел, а сегодня, заметив, что он в опасности, бросился вперёд, не задумываясь о последствиях. Просто поразительно.

А?

Фань Сяои перед Чи Юем вёл себя настолько жалко? Значит, дело вовсе не в том, что Фань Сяои так сильно о нём переживал?

Тогда...

В памяти всплыла клятва, которую он только что дал про себя: если я ещё раз спасу его, пусть я стану черепахой да последним сукиным сыном!

Он с отчаянием вздохнул и натянул подушку прямо на голову. Ладно, признаться честно: если отбросить навязанные чувства самого Фань Сяои, возможность снова увидеть Чи Юй всё-таки радовала его сердце.

И всё оказалось именно так, как он и думал: стоило ему умереть, как Чи Юй внешне ничуть не изменился. Казалось, он всё так же мог отпускать шуточки с молодыми коллегами и даже целоваться с ними — в общем, жил вполне неплохо.

http://bllate.org/book/29981/3651145