Готовый перевод The Grand Tutor's Melancholy / Меланхолия Великого Учителя: как не стать императорской женой: Глава 3

— Кашляешь?

Горный ветер, острый, как лезвие ледяного ножа, срывает капюшон великого у, и холодный воздух, ворвавшийся под одежду, выдувает последние остатки тепла. Хелянь Юй, поперхнувшись ветром, поспешно натягивает тяжелый капюшон обратно.

Натянуть его удается лишь до половины.

Из-под края капюшона торчит серый, желтоватый птичий клюв размером с руку младенца. Кончик его остр, а по поверхности тянутся причудливые узоры. Они ярко-красные, будто пульсирующая, дышащая жаром кровь, отчего клюв выглядит одновременно причудливо и зловеще.

Маленький раб, присланный торговым караваном прислуживать Хелянь Юю, с трудом взобрался на тропу, подгоняемый снежной козой. В этот момент он случайно поднял взгляд, и когда его глаза встретились с этой кроваво-красной отметиной, он вздрогнул, а по спине пробежала волна мурашек.

Не зря говорят, что дикие у — сумасшедшие, — пронеслось у него в голове.

Разве может здравомыслящий человек напялить на себя птичий череп, который больше его собственной головы?

Дикий у — так в народе называют тех колдунов, что скитаются по свету в одиночку, не принадлежа ни Императорской Столице со Звездной Башней, ни городам и селениям, ни кому-либо из местных князей. Большинство из них — те, кто совершил ошибку во время обучения и был изгнан наставниками или Звездной Башней. Они бродят по глухим местам, деля кров с разбойниками и ворами, и даже простые люди смотрят на них с презрением.

Однако этот дикий у был иным.

Раб вспомнил, как несколько ночей назад, когда они, преследуемые демонами-снежниками, встретили этого одинокого путника на склоне горы. Он был закутан в черный волчий плащ, его черные волосы, взметаемые ветром, казались крыльями ворона, и ни одна снежинка не смела коснуться их. Стоя посреди снегов, он выглядел еще темнее, чем его одежды на фоне ослепительно белого снега. Он напоминал демона, готового пожрать любого, кто окажется рядом.

И всё же этот человек, возможно, сам бывший демоном, с легкостью уничтожил преследовавших их снежников и исцелил обмороженного стражника. Поэтому, когда он предложил заплатить, чтобы присоединиться к каравану и пересечь Гору Эрлун, хозяин каравана не только отказался от золота, но и приказал разгрузить одну из снежных коз, почтительно предложив ему сесть сверху, а еще выделил раба — его самого — прислуживать гостю.

Работа эта была не из легких.

Раньше он мог греться, прижавшись к другим рабам и вонючим козам, а теперь был вынужден довольствоваться близостью сугробов, доходящих ему до пояса.

Холод быстро завладел вниманием раба. Драгоценная жемчужина, за которую хозяин каравана отдал целое состояние в Императорской Столице, излучала в снежной ночи мерцающий свет. Этот свет, накопленный солнечными лучами, не только отпугивал слабых демонов, но и служил маяком. Снежные козы и рабы, словно мотыльки, летящие на огонь, из последних сил тянулись к спасительному теплу.

Торговцы и стражники чувствовали себя куда лучше: укутанные в густые меха, они ехали верхом на козах или на рабах, которые ничем не отличались от вьючных животных, теснясь среди тюков с товаром.

Тридцать с лишним человек и десяток снежных коз медленно карабкались по крутому склону, пробиваясь через неимоверные трудности. И только Хелянь Юй, полуприкрыв глаза, размышлял о том, кто эти торговцы.

Хребты Цанлун и Сюэлун почти опоясывают Срединный Материк. Лишь на северо-западе, где сходятся хвосты этих двух драконьих гор, лежит земля, которую люди называют Гора Эрлун. Она соседствует с извилистой Рекой Цюншуй, за которой, на севере, раскинулась Цинлу — край, где хусцы скачут на конях по бескрайним степям.

Император Дааня когда-то заслужил славу, очистив леса Горы Эрлун от разбойников. Стоило беде исчезнуть, как торговля между Срединным Материком и Цинлу расцвела, и по обоим берегам Реки Цюншуй потянулись караваны. Обычно купцы преодолевали самый конец хвоста Горы Эрлун, проходили заставу Цзочуань — оплот, возведенный прошлой династией для защиты от хусцев, — и там, в речном порту, грузились на корабли, чтобы доплыть до Города Юньпин.

Очевидно, что тот путь был безопаснее и теплее.

Так почему же этот караван предпочел столь опасный маршрут, избегая заставы Цзочуань?

Несомненно, их товар не прошел бы таможенный досмотр. Обойтись без пропуска — полбеды, но попасть в застенки заставы Цзочуань — худшее, что можно себе представить.

Хелянь Юй бросил взгляд на товар, скрытый под брезентом, и нахмурился: очертания арбалетов не сулили ничего доброго. По законам нынешней династии, за контрабанду оружия простолюдинам отрубали обе руки и ссылали на юг, а рабов казнили на месте.

Взгляд Хелянь Юя на мгновение задержался на маленьком рабе рядом.

Тот еще не потерял сознание от холода, но был уже близок к этому. Хелянь Юй соскочил со спины козы, наклонился, подхватил раба одной рукой и усадил его на животное.

Босые ноги, ступившие на лед, заставили его вздрогнуть, но вскоре подвеска из огненного нефрита, прижатая к груди, вернула тепло.

Хелянь Юй невольно вспомнил прежнего владельца этой подвески.

...Надеюсь, Лэ Дао, узнав, что я покинул Императорскую Столицу, не придет в ярость.

Хотя, даже если он взбесится, какое мне до этого дело?

Великий у, вечно изматываемый императором, подумал: пускай теперь кто-нибудь другой помучается.

Хозяин каравана подошел к нему. Он тоже ехал на снежной козе — её длинные острые рога были выше, чем сам торговец, низкий, как зимняя дыня. Держась за рога и тяжело дыша, он стеганул козу кнутом.

— Господин, мы почти пришли к месту отдыха.

Голос хозяина каравана с трудом пробивался сквозь вой ветра.

Остановив козу, он одарил Хелянь Юя льстивой улыбкой. Хозяин каравана был пронырой, и его взгляд, в отличие от взгляда того мальчишки-раба, был лишен неприязни. Напротив, Хелянь Юй подумал, что даже дворцовые евнухи не смогли бы так искусно сочетать дерзость с подобострастием.

Однако Фэн Лин, призванный им и невидимый для остальных, издал тонкий свист, предупреждая великого у: этот толстый человек полон желания убить его.

Интересно, — подумал Хелянь Юй, — хорошо, что в караване такой лишь один хозяин.

Торговец не знал, что его маска была прозрачна для духов природы. Он продолжал изображать смирение, склонив спину и указывая на южный склон.

— Там туннель.

Вход в туннель, о котором говорил торговец, был наполовину занесен снегом. Если бы они опоздали еще на полдня, то, даже блуждая у входа час, они ни за что бы его не нашли.

Рабов заставили разгребать снег руками, лишь маленький раб, всё еще без сознания, прислонился к козе Хелянь Юя. Хозяин каравана словно забыл о его существовании, и Хелянь Юй, видя это заискивание, промолчал.

Внезапный порыв ветра разметал снег, закрывавший проход. Хозяин каравана бросил на Хелянь Юя осторожный взгляд, а торговцы и стражники, ворча друг на друга, гуськом потянулись в туннель.

Свет жемчужины торговец стал чуть тусклее, едва прорезая тьму на сажень вперед. Купцы уселись вокруг неё, стражники окружили их, а рабы принялись собирать хворост, разводить огонь и греть воду.

Когда маленький раб пришел в себя, караван уже больше полутора часов отдыхал в подветренном месте недалеко от входа.

Он не мог поверить, что не замерз насмерть, и потому, очнувшись, смотрел на мир с глубокой растерянностью.

Хелянь Юй бросил в костер дрова, отряхнул руки и обернулся.

Он сидел, погруженный в полумрак: черное казалось еще чернее, а белое — пугающе ослепительным, словно застывший лед, — так выделялся его подбородок.

Маленький раб на мгновение застыл, любуясь, а затем в спешке поднялся.

— Господин...

— Как тебя зовут? — перебил его Хелянь Юй.

— А... меня? — Мальчик опешил: никто и никогда не спрашивал имени у раба. — Меня зовут Улунь.

Это было имя хусца.

Лицо, испачканное грязью, скрывало черты, но Хелянь Юй всё равно уловил в ребенке нечто знакомое, будто старый знакомый, пройдя сквозь реку времени, вновь предстал перед ним. Прежде чем он успел задать следующий вопрос, до них донеслись обрывки разговоров.

Это говорили купцы с другой стороны.

— Где тот дикий у?

Хелянь Юй замер с поленцем в руке, а маленький Улунь невольно затаил дыхание.

Они сидели в углу, за зарослями сталагмитов, спиной к остальным, и пламя костра лишь наполовину освещало их. Высокий худой торговец высунулся из-за камней, всматриваясь в их сторону. Хелянь Юй покачал пальцем, и играющее пламя ослепило любопытного купца. Тот вернулся к своим товарищам и прошептал, что обсуждаемый человек спит.

Торговцы понизили голоса. В окружении блеющих коз они чувствовали себя в безопасности, а после нескольких глотков крепкого вина их разговоры стали звучать всё смелее.

— Ты видел тот птичий клюв? При жизни эта птица, должно быть, была могущественным демоном... Черный Шаман, только тот, кто пошел по темному пути, станет призывать силу демонов с помощью костей.

— Он приносит несчастья...

— Если бы Черный Шаман действительно приносил беды, наш император уже давно был бы мертв.

Один из купцов перевел тему.

Остальные притихли, содрогаясь при мысли о том, кого они обсуждают.

Спустя мгновение подал голос молодой торговец:

— Тот человек другой. Великий Шаман Солнца Цзао Шуан давно предсказал, что этот великий у — он ведь...

— Тот, кто полюбит нового владыку Поднебесной?

Слова хозяина каравана вызвали у собравшихся сдавленный смех.

В Поднебесной лишь трехлетний ребенок не слышал об этом пророчестве. И хотя первые строки были туманны, последняя фраза о любви была самой популярной.

Пророчество касалось ребенка Хана Мужэня из Цинлу и его Великой Катун. А в конце говорилось, что этот ребенок полюбит хозяина новой императорской династии.

У Великой Катун родилась двойня. Раньше все думали, что речь идет о женщине-кагане, блистательной Великом Шамане Солнца. Даже когда железная конница рода Лэ из Долины Юнь сметала всё на своем пути по Срединному Материку, многие юные таланты мечтали стать возлюбленными женщины-кагана. Но она погибла пять лет назад, и в живых остался лишь её брат-близнец.

— Когда наш император привел его в свои ряды, кто только не смеялся! Кто бы мог подумать, что всё обернется так... двое мужчин...

Пьяные разговоры становились всё опаснее. За зарослями сталагмитов маленький раб Улунь украдкой наблюдал: он не видел лица дикого у, но чувствовал, как вокруг костра разливается ледяной холод.

— Спи, — сказал ему Хелянь Юй.

http://bllate.org/book/29970/3648978