Готовый перевод After Failing to Die and Becoming Dumb, My Ex-Boyfriend Picked Me Up / Мой бывший муж — мой потерянный рай: Глава 11

Он протянул руку.

На полпути он внезапно остановился. Вспомнив утренние слова о том, что руками есть не стоит, он оглянулся на палочки для еды на столе, потом перевел взгляд на большую лепешку и две секунды колебался.

Затем он принял решительное решение: есть руками.

Ведь палочками такую огромную лепешку все равно не ухватишь! — резонно подумал он.

Дай Суй ущипнул кусочек пиццы, и сыр потянулся длинными нитями, заставив его восторженно ахнуть.

Дай Суй широко открыл рот и откусил — молочный аромат сыра, соленая нежность мясных кусочков, хрустящая корочка теста, все вкусы в одно мгновение хлынули в рот.

Его глаза округлились, он замер на секунду, а затем принялся жадно жевать.

Настоящее объедение!

М-м-м! — Дай Суй, не переставая жевать, издал невнятный звук восторга и, еще не проглотив первый кусок, потянулся за вторым.

Сырная нить свисала с подбородка, мясной сок стекал по пальцам, но он не обращал на это никакого внимания, уткнувшись в еду.

Через десять минут половина пиццы исчезла.

Дай Суй довольно икнул и с блаженством откинулся на спинку стула.

Он опустил взгляд на оставшуюся в коробке половину.

Там лежало еще около четырех кусков, аккуратно уложенных в картонную коробку. Сыр уже не обжигал, но все еще слегка дымился.

Его пальцы непроизвольно дернулись.

Съесть еще кусочек?

Нет, нельзя, слишком много!

Приказал он себе.

Ну, всего один.

Пальцы уже потянулись к еде.

Но стоило кончикам пальцев коснуться края пиццы, как он замер.

Его взгляд упал на эти четыре куска, и в голове возникла мысль.

Тот человек.

Тот, кто покупает ему еду, позволил жить в большом доме и показывает мультики — что он будет есть, когда вернется вечером?

Пальцы Дай Суя отпрянули.

Он уставился на остатки пиццы, и в его душе разгорелась нешуточная борьба.

На самом деле он очень, очень хотел еще.

На том куске был самый большой кусок мяса и больше всего сыра, он приметил его еще раньше.

Но если он съест и последние куски, то когда тот человек вернется, ему ничего не останется.

Оставлю ему один кусочек, — пробормотал Дай Суй. С тяжелым сердцем он отвел взгляд от самого аппетитного куска, выбрал тот, где было меньше всего мяса и пригорели края, и съел только его.

Остальные три куска он бережно накрыл крышкой коробки.

Затем он облизал сыр с пальцев, вытер их о пижаму, спрыгнул со стула и побежал обратно на диван смотреть мультики.

Через пять минут.

Дай Суй снова вернулся к обеденному столу.

Сначала он выпил полстакана воды, но глаза его невольно то и дело косились на коробку из-под пиццы.

Он поставил стакан, три секунды смотрел на коробку, а потом протянул руку.

Просто... съем еще один кусочек.

Он взял кусок пиццы и убежал на диван.

Прошло еще пять минут.

Дай Суй стоял перед столом и бормотал себе под нос: Все равно одного кусочка будет достаточно.

Он взял еще один.

Еще один.

Съесть еще кусочек — ничего страшного, может, тот человек вообще такое не любит.

Еще один.

Когда Дай Суй в четвертый раз оказался у стола, в коробке остался лишь сиротливый одинокий кусочек — тот самый, с минимумом мяса и подгоревшим краем.

Его рука зависла в воздухе, он заколебался.

Нельзя больше есть.

Сказал он себе: если съешь и этот, то человеку вечером совсем ничего не достанется.

Он ведь покупает тебе еду, разве прилично съедать всё до последней крошки?

Неприлично!

Дай Суй медленно убрал руку.

Он бросил последний тоскливый взгляд на пиццу, развернулся и, не оглядываясь, побежал в гостиную.

Не буду на тебя смотреть, — сказал он в сторону столовой, — не дразни меня.

Затем он плюхнулся на диван и выкрутил громкость на планшете на максимум, пытаясь заглушить музыкой голос желудка, требующий еще кусочек.

Вторая половина дня тянулась медленно и томительно.

Мультики сменяли один другой, мишки, зайчики и белки по очереди выходили на сцену и прощались, но Дай Суй, посмотрев туда-сюда, начал скучать от однообразия.

Он отложил планшет, потер ноющие глаза и побрел по гостиной.

За панорамными окнами город в послеобеденном свете отливал серо-синими тонами.

Дай Суй подошел к окну, прислонился лбом к стеклу и посмотрел вниз.

Потоки машин на эстакаде двигались медленно, словно муравьи.

Вдали громоздились дома, одни ниже, другие выше, их крыши уже утопали в тонкой пелене облаков.

Дай Суй постоял так немного, но от долгого ожидания затекла шея, и он сменил позу, прижавшись к стеклу уже всем лицом.

Холод металла приятно холодил щеки, от его дыхания на стекле появилось пятнышко тумана, которое тут же рассеялось, а он снова выдохнул.

Поиграв так некоторое время, он решил, что это тоже скучно, и выпрямился.

На лбу остался круглый красный отпечаток.

Дай Суй потрогал его — боли не было, только легкое покалывание.

Он еще пару раз обошел гостиную, потрогал холодильник на кухне, погладил кровать в спальне и заглянул в гардеробную, где аккуратно висела одежда.

Вещи Янь Чжунъюя — сплошь темные пальто и деловые костюмы.

Он не решился зайти внутрь и просто прикрыл дверь.

Вернувшись в гостиную, он остановил взгляд на закрытой двери в углу.

Он помнил, как вчера вечером Янь Чжунъюй, проходя мимо, сказал, что это кабинет.

Дай Суй помедлил, но не стал открывать дверь и вернулся на диван.

Планшет все еще светился, мультик закончился, и система автоматически переключилась на следующую серию, где тот же самый мишка бегал по лесу.

Дай Суй смотрел на бегающего по экрану медвежонка, и веки его начали тяжелеть.

Солнце припекало, диван был мягким, и его голова начала медленно клониться вниз.

Сам того не заметив, он прикорнул на подлокотнике и уснул.

Вечером вернулся Янь Чжунъюй.

Сегодня он ушел с работы на час раньше и по пути купил две порции риса с топпингами.

Когда он, неся пакеты, толкнул входную дверь, в доме было тихо, слышалось лишь негромкое гудение кондиционера.

За панорамным окном закат окрашивал небо в оранжево-красные тона, свет проникал внутрь, рисуя на полу длинные тени.

Янь Чжунъюй переобулся в тапочки и прошел в комнату. Первым делом он увидел Дай Суя на диване.

Лохматая голова покоилась на подлокотнике, он крепко спал, губы были слегка приоткрыты, дыхание ровное, грудь мерно вздымалась.

Очень милое зрелище.

Он всегда был таким милым.

Планшет выпал у него из рук на сиденье, экран погас, и теперь темная поверхность смотрела в потолок.

Янь Чжунъюй постоял, глядя на него некоторое время.

Закатное солнце освещало профиль Дай Суя, окутывая его мягким золотистым сиянием.

Длинные ресницы отбрасывали на щеки веерообразные тени, носик был слегка вздернут. Единственным недостатком было то, что щеки впали — он стал слишком худым по сравнению с тем, каким был раньше.

Губы оставались слегка приоткрытыми, обнажая кончики зубов, и сейчас он выглядел как беззащитный ребенок.

Янь Чжунъюй вдруг вспомнил, что раньше Дай Суй тоже всегда ждал его на этом диване.

Тогда он только недавно принял управление компанией и был занят по горло, возвращаясь домой в час или два ночи.

Каждый раз, открывая дверь, он заставал Дай Суя свернувшимся калачиком на диване. Иногда тот засыпал с телефоном в руках, и видео продолжало проигрываться, иногда работал телевизор, который Дай Суй выключал, как только Янь Чжунъюй входил.

Стоило ему подойти и растолкать парня, как тот сонно открывал глаза, улыбался ему и говорил: Вернулся? — а потом, протирая глаза, шел в спальню, но на полпути разворачивался, дергал его за рукав и спрашивал: Ты еще не ел? Я разогрею.

В те времена Янь Чжунъюй всегда говорил: Не жди меня, — Дай Суй на словах соглашался, но в следующий раз все равно ждал.

Янь Чжунъюй аккуратно поставил пакеты с ужином на стол, а потом заметил коробку из-под пиццы.

Он подошел и небрежно приподнял крышку.

Внутри остался лишь один кусочек, сиротливо лежащий на дне; сыр по краям застыл полупрозрачной пленкой, мясо и перец остыли и выглядели не очень аппетитно.

Янь Чжунъюй глянул и не придал этому значения.

Наверное, Дай Суй наелся днем, а этот кусок уже не осилил.

Пиццу доедать было нельзя, он взял коробку за края, выбросил её в мусорное ведро на кухне, а затем открыл и расставил на столе купленный ужин.

Закончив, он подошел к дивану, наклонился и стал смотреть на Дай Суя.

Тот все еще спал, дыхание ровное, брови слегка нахмурены, словно во сне его что-то тревожило.

Янь Чжунъюй посмотрел на него немного, затем протянул руку и легонько ущипнул за впалую щеку.

Суй-Суй, — позвал он очень тихо, боясь напугать, — вставай, пора ужинать.

Дай Суй дернул бровями и медленно открыл глаза.

Взгляд, полный сонливости, казалось, всплывал из глубины.

Он моргнул, фокусируясь на лице перед собой, и выражение его лица из растерянного сменилось осознанием, а затем какой-то неловкостью.

М-м... встаю. — Голос его все еще был ленивым и невнятным, с характерным акцентом, который проявлялся в опускающейся интонации.

Дай Суй сел, опираясь на диван, протер глаза и зевнул, а затем, словно вспомнив что-то важное, резко повернул голову в сторону обеденного стола.

А! Я... — Он соскользнул с дивана и, шлепая тапочками, побежал к столу, увлекая за собой Янь Чжунъюя, который все еще держал его за руку.

http://bllate.org/book/29950/3646115