Готовый перевод The Emperor Owes Me Three Coins / Император должен мне три монетки: Глава 141

— Странно! Зачем она вообще рассказывала всё это Великому вану Сайланю? Совсем ни к чему! Хватит, не буду больше!

Сайлань не дослушал — и ему стало не по себе.

— Ну так как же дальше? Договаривай уже!

Цветочная Сяньсянь бросила на него презрительный взгляд.

— Не скажу! Мои дела с Фэн Цзинем — зачем я должна выкладывать их тебе, постороннему? Ни за что! Не скажу и всё тут!

Она ведь не собиралась признаваться, что за полгода, пока Фэн Цзиня не было во дворце, она регулярно созывала «сестёр» из гарема, чтобы выведать у них подробности. И выяснилось поразительное: никто из них даже не знал, что у Фэн Цзиня на левой лопатке сзади есть довольно большое синее родимое пятно. Никто!

Что это означало? Только одно: ни одна из этих женщин даже половины его тела не видела!

А ведь кто-то ещё и хвастался, будто купалась вместе с ним, и утверждала, что Фэн Цзинь любит во время купания пить вино и сочинять стихи…

Ха-ха…

Цветочная Сяньсянь лишь усмехнулась, не разоблачая лгунью.

Да разве Фэн Цзинь станет пить вино и сочинять стихи в ванне? Ещё чего!

Фэн Цзинь, конечно, чистоплотен, но никогда не тратит много времени на купание — обычно всё делает быстро и сразу же уходит разбирать государственные дела, просматривать меморандумы. Уж точно не до вина и стихов!

Разве что иногда, когда удастся выкроить свободную минутку, он присоединяется к ней в Дворце Танцюань, чтобы вместе попариться. Но даже тогда он не пьёт вина и не сочиняет стихов.

На самом деле Фэн Цзинь — человек тихий. Всегда улыбчив, но мало говорит. Разве что с ней одной разговорчив — и чем больше она его ругает, тем глубже становится его улыбка… Такой вот наглец.

При этой мысли сердце Цветочной Сяньсянь заныло. Ведь они расстались совсем недавно, а она уже скучает по нему…

Вздохнув, она подумала: «Наберись терпения. Через несколько дней он приедет, как и планировал, чтобы спасти меня. Подожду».

Сайлань, глядя на её задумчивое лицо, почувствовал неприятный укол в груди и снова заговорил:

— Фы! Увидишь сама — наш Великий ван Сайлань в сотни раз лучше того мёртвого императора из государства Ся! Теперь ты — женщина Великого вана, так что хватит думать о других мужчинах!

Цветочная Сяньсянь с презрением взглянула на него.

— Ты можешь быть непостоянным — это твоё дело. Но я верна! В моём сердце только один — мой малыш Фэн Цзинь!

Сайлань фыркнул.

— Девчонка, я докажу тебе, что твой Фэн Цзинь вовсе не тот, за кого ты его принимаешь! Я заставлю тебя увидеть его лицемерие и подлинную сущность, а потом ты полюбишь меня — настоящего, искреннего!

Цветочная Сяньсянь махнула рукой.

— Да брось ты! Ты — не мой тип, и я — не твой. Люди вроде тебя, которые хотят заполучить любую женщину, просто не понимают, что такое настоящая привязанность и любовь!

Сайлань поднял бокал и осушил его одним глотком.

— Девчонка, я не стану болтать пустые слова о любви. Я докажу делом, что я в сотни раз лучше Фэн Цзиня!

Цветочной Сяньсянь стало смешно. Она отвернулась и взялась за палочки, чтобы попробовать местные блюда. Вряд ли они отравлены…

Пока Сайлань в дурном настроении выпил целый кувшин вина, пиршество завершилось в неприязни. Цветочную Сяньсянь поместили в отдельный шатёр, снаружи которого стояли десятки солдат — боялись, что она сбежит.

Но она и не собиралась тратить силы на побег. Да и с её нынешними способностями далеко не уйдёшь — через несколько ли её всё равно поймают. Зачем зря уставать?

Поэтому она спокойно ждала, когда Фэн Цзинь приедет за ней, как и задумал.

К тому же он научил её одному секретному приёму: если кто-то посмеет обидеть её — стоит надавить на определённую точку, и всё решится…

Ах… Как же она скучает по Фэн Цзиню!

Сегодня ей придётся спать одной в этом чужом, незнакомом месте!

Хотя сейчас ещё день — до сна далеко.

Сайлань, похоже, напился и в ближайшее время не станет её беспокоить. Она решила немного отдохнуть.

Вчера она с Фэн Цзинем тренировалась в особом искусстве и теперь чувствовала сильную усталость.

В лагере врага ночью, конечно, не уснёшь по-настоящему, так что лучше вздремнуть сейчас.

Так она и сделала: потянулась и лёгкая улеглась на постель. Но не успела расслабиться, как перед её глазами внезапно возникло бледное, почти зелёное личико — будто призрак! Цветочная Сяньсянь взвизгнула и отскочила к стене…

Оправившись от испуга, она уставилась на неожиданного гостя. Это же тот самый странный ребёнок с пира!

Как он вообще сюда попал? Когда? Почему она ничего не услышала?

И зачем он стоит, вытянув руку, будто собирается задушить её? Выглядит жутковато…

— Папа, тётушка такая пугливая! — Дунго Сюнсюн, глядя на Цветочную Сяньсянь, прижавшуюся к углу, будто увидела привидение, наклонил голову и обратился в пустоту.

Цветочная Сяньсянь чуть не сорвалась с места. С кем это он разговаривает? Сам с собой?

«Да ну его! Сам изображает призрака? Это же ужасно!»

В этот момент с потолка, словно с неба свалился, появился высокий мужчина в загадочной маске и ответил мальчику:

— Сюнсюн, ты напугал свою будущую тёщу. Иди, извинись.

Дунго Сюнсюн обиженно надулся. Он ведь ничего плохого не сделал! Просто тёща слишком пугливая!

Неужели он правда такой страшный?

Он же милый!

Но, послушав отца, всё же подпрыгнул вперёд и сказал:

— Простите, тётушка! Сюнсюн не хотел вас пугать! Не злитесь, пожалуйста! Кстати, когда вы отдадите мне в жёны вашу дочку Тяньтянь?

Цветочная Сяньсянь была в полном замешательстве, но от первоначального шока уже оправилась — эти двое, хоть и странные, но злобы в них не чувствуется.

Она собралась с духом и спросила:

— Что за чушь ты несёшь? Какая ещё тётушка? Кто тебе тётушка?

Дунго Сюнсюн протянул ручонку и наивно ответил:

— Вы — моя будущая тётушка! Я — ваш будущий зять!

Цветочная Сяньсянь окончательно растерялась, но уловила, что речь идёт о её дочке Тяньтянь. Что вообще происходит?

С ребёнком не договоришься. Она перевела взгляд на мужчину в маске, стоявшего с важным видом, и с подозрением спросила:

— Кто вы такой? Это ваш ребёнок? Зачем вы позволили ему врываться в моё жилище и нести всякую чепуху? Уведите его, пожалуйста!

Дунго стоял неподвижно и невозмутимо ответил:

— Мой Сюнсюн прав. Вы — наша будущая родственница.

Цветочная Сяньсянь скривилась.

— Да ну вас! Кто вы такой, чтобы называть меня родственницей?

Ладно, оставим это… Но вы — тот самый проклятый советник государства Фань?

Дунго Вэнь, не обидевшись на «проклятого», спокойно ответил:

— Кажется, вы недовольны тем, что я служу советником при дворе Фаня?

— Какая ещё родственница! Да никакая я вам не родственница! — Цветочная Сяньсянь совсем вышла из себя. — И дело не только в этом! Я очень недовольна! Очень! Благодаря вам этим простодушным воинам Фаня удаётся так долго сопротивляться Ся! Без вас Фэн Цзинь давно бы их разгромил! Из-за вас он полгода провёл в походе, бросив меня одну! И теперь я здесь, в плену!

Дунго Вэнь сохранял невозмутимость.

— Вам не стоит злиться, родственница. Всё это предопределено. Вы и я обязаны были встретиться здесь, ведь… ах!

Он не успел договорить — Цветочная Сяньсянь швырнула в него подушкой и попала точно в лицо, разрушив его величавую ауру.

— Говорите по-человечески! И ещё раз назовёте меня «родственницей» — устрою скандал!

Дунго Вэнь поправил растрёпанный узел на волосах и с достоинством произнёс:

— Мы и вправду будем роднёй. Это судьба. Как и то, что вы попали в этот мир, встретили Фэн Цзиня и купили у меня зеркало на ночном базаре. Всё это — ваша судьба.

Цветочная Сяньсянь нахмурилась.

— Вы… вы знаете, что я из другого мира?

Дунго Вэнь кивнул и улыбнулся.

— Простите мою наглость, но я мастер гадания и предсказаний, всезнающ и всеведущ.

Дунго Сюнсюн не выдержал:

— Тётушка, не верьте папе! Он часто ошибается!

Дунго Вэнь нахмурился и стукнул сына по голове.

— Раз ты мой сын, иди и стой у стены! Взрослые разговаривают — детям не мешать!

Дунго Сюнсюн обиженно надулся. Больно не было, но внутри всё ныло. Он послушно пошёл стоять у стены.

Цветочная Сяньсянь не знала, что и думать. Кто эти двое вообще?

http://bllate.org/book/2995/329937