Готовый перевод The Farmer's Four Seasons: A Fish's Life in the Vast Sea / Четыре сезона в деревне: Судьбы, сплетенные в тиши: Глава 4

Старший дядя Ли открыл было рот, желая что-то сказать, но Ли Минчуань опередил его:

— Поскольку это мы разрываем помолвку, то прежние вещи, само собой, должны остаться у Ли-гэра на обзаведение новой жизнью.

Старший дядя Ли вытаращил глаза и окликнул его:

— Минчуань!

Повар Юй скривил уголки рта, потирая руки, и произнес:

— Хороший парень, я же знал, что не ошибся в тебе. Так и должно быть, ведь это дело в конце концов пятнает репутацию Ли-гэра…

— Я не согласен.

Голоса четверых во дворе оборвались, и все посмотрели на вышедшего с покрасневшими глазами Юй Ли.

Юй Ли повторил снова:

— Я не согласен.

Жао Ульмэй поспешно подошла, чтобы притянуть его к себе:

— Дитя мое, разве это тебе…

Повар Юй со злости полыхнул глазами на Юй Ли, но Юй Ли оттолкнул руку матери, обошел отца и встал прямо перед Ли Минчуанем.

Ли Минчуань опустил голову и не смел смотреть на него.

Юй Ли тихо проговорил:

— Я знаю, что у тебя сейчас наверняка нет и мыслей о женитьбе, но до свадьбы в любом случае еще несколько месяцев, к тому же, в конце концов, если уж совсем никак, можно и отложить ее на потом.

— Да как такое возможно! — отрезал повар Юй. Стерпев и не став ругаться при посторонних, он тем не менее ухватил Юй Ли за рукав, пытаясь затащить в дом.

Юй Ли с малых лет привык трудиться, сил в нем было немало, а сейчас в нем и вовсе пробудилось столько решимости, что с первого раза сдвинуть его с места не получилось.

Не глядя на собственного отца, он не отрывая глаз смотрел на Ли Минчуаня.

Опущенные ресницы Ли Минчуаня дрогнули, во рту отчетливо залущился привкус крови; он поднял голову, встретился взглядом с Юй Ли и шевельнул губами.

— Хватит, — произнес он.

Юй Ли словно вмиг лишился всех сил и позволил повару Юю втащить себя внутрь.

Хотя Ли Минчуань и сказал, что ему не нужны свадебные подарки, по деревенским обычаям, если помолвка расстраивалась, деньги так или иначе следовало вернуть. Госпожа Чжоу, повар Юй и старший дядя Ли посовещались: при обручении семья Ли принесла половину выкупа — ровно два ляна и четыре цяня, а также два рулона ткани и двух кур. В конце концов семья Юй вернула один лян отступного, а всем остальным объявили, будто у тех просто не сошлись знаки гороскопа.

Эта басенка годилась разве что для доверчивых духов: все в деревне знали, что совместимость по гороскопам проверяют еще до помолвки, но раз те говорили так, односельчане кивали в ответ. На людях они лишь выражали фальшивое сожаление, зато за спиной судачили обо всем на свете.

Но как бы то ни было, дело считалось законченным. Поужинав, повар Юй снова ушел из дома выпивать с мужиками. Расставаться с тем ляном серебра, что пришлось вернуть семье Ли, ему было поистине серпом по сердцу — отдавая деньги, он приговаривал, мол, так и надо, так и должно быть, но стоило затворить дверь, как лицо его тут же скисло.

Впрочем, подумав о том, что их младшему гэ-эр наверняка найдутся желающие посвататься и выкуп придется собирать заново, он снова повеселел.

Юй Ли заперся у себя в комнате. Глаза у него распухли от слез, и госпожа Чжоу места себе не находила от жалости. Заметив, что у сына совсем нет аппетита, она приготовила миску взбитых на кунжутном масле яиц и верила Юй Сюэ отнести ему.

Юй Сюэ росла девочкой тихой, она присела рядом с братом и принялась тихонько утешать его:

— Братец Ли, не печалься. Ты такой хороший, обязательно найдется тот, кто захочет взять тебя в жены.

Ей было всего тринадцать лет, и она думала, что Юй Ли убивается лишь из-за сорванной свадьбы. Юй Ли не стал ей ничего объяснять, горько улыбнулся, с трудом приподнялся на постели и стал понемногу, крошечными ложками есть яйцо.

В конце концов жизнь должна была продолжаться.

Наступила ночь, а повар Юй все не возвращался. В дни, когда у него не было работы, он хоть и засиживался по вечерам за выпивкой с соседями, возвращаясь поздно, но ночевать вне дома не оставался.

Этой ночью госпожа Чжоу ворочалась в постели с боку на бок, не в силах уснуть, а веки так и подрагивали, предчувствуя недоброе. В конце концов она поднялась, зажгла масляную лампу и уселась в главной комнате ждать.

Юй Ли тоже не спалось. Услышав возню за дверью, он накинул одежду и вышел к матери.

Госпожа Чжоу через силу улыбнулась:

— Ли-гэр? Почему ты еще не спишь?

Юй Ли не хотел тревожить ее и ответил лишь:

— Немного поспал после ужина, а теперь сон пропал. Мам, ты сидишь здесь и ждешь отца?

Госпожа Чжоу кивнула:

— Дел нынче по горло, а твой отец все не идет, на душе у меня неспокойно.

Юй Ли сказал:

— И то верно, я тоже уснуть не могу, посижу с тобой, подожду вместе.

Каждый из них думал о своем. Прошло еще много времени, прежде чем за окном раздался стук в дверь.

Лицо госпожа Чжоу разгладилось, она выдохнула:

— Наверное, твой отец вернулся, — и поспешно поднялась отворить.

Однако за дверью стоял Третий брат Чжао, который уходил выпивать вместе с поваром Юем.

Лицо Третьего брата Чжао было искажено страхом. Увидев, что она отперла засов, он закричал так, будто перед ним спаситель:

— Сноха, беда! Стряслась беда!

Третий брат Чжао отправился с поваром Юем на северную окраину деревни к знакомому мужику — выпить. Обычно они возвращались домой вместе, изрядно захмелев. Сегодня повар Юй был в вождении духа оттого, что тот лян с четырьмя цянями серебра достался ему даром, и купил лишний кувшин вина. Третий брат Чжао тоже перебрал лишнего, а повар Юй и вовсе нажрался до беспамятства. Шли они домой шатаясь, поначалу еще перекидываясь словом, но вскоре силы оставили обоих, и вокруг воцарилась мертвая тишина.

Пока вдруг не налетел прохладный порыв ветра. Третий брат Чжао забормотал:

— Брат Юй… ну и вино же… — и обернулся назад, чтобы проверить товарища.

Но позади никого не оказалось. От страха Третий брат Чжао протрезвел в ту же секунду наполовину.

Он знал, что повар Юй напился куда сильнее него, и подумал, что тот наверняка свалился где-нибудь по дороге и заснул. Они дружили уже много лет, поэтому он тут же повернул обратно на поиски, но сколько ни шел — никого не нашел. Тогда он постучался в тот самый дом на северной окраине, одолжил масляную лампу и принялся внимательно осматривать дорогу. От увиденного у него волосы встали дыбом: на земле чернело множество кровавых пятен, а самого повара Юя и след простыл. Окончательно перепугавшись, он трезвел уже начисто.

Повар Юй выпил столько алкоголя, что едва переставлял ноги, и не успел сделать и шагу, как тяжело рухнул. Кровь, которую обнаружил Третий брат Чжао, сочилась из разбитой им о камни головы. От дикой боли тот некоторое время барахтался на земле, но сил в голосе не осталось, и он лишь бессвязно пробормотал пару слов. Идший впереди Третий брат Чжао тоже был пьян и ничего не заметил.

Ночь стояла непроглядная, повар Юй ничего не видел перед собой в темноте, а когда заворочался, то кубарем скатился прямо с откоса у дороги и сломал ногу.

Староста деревни тоже жил на северной окраине. Обнаружив повара Юя, Третий брат Чжао без промедления бросился к нему. Староста, понимая, что на кону человеческая жизнь, тут же велел старшему сыну запрягать бычью повозку, чтобы мчаться в город за лекарем, а сам вместе со вторым сыном и Третьим братом Чжао помог перетащить повара Юя в дом семьи Юй.

Лекарь осмотрел больного и изрек:

— Ногу уже не спасти, готовьте деньги, если хотите выходить его.

Глава 4. Сбор денег

Едва забрезжил рассвет, как в доме семьи Юй началась суматоха. Голова повара Юя была замотана тряпками, сам он, сплошь покрытый синяками и ранами, тихо лежал на постели. Услышав слова лекаря, госпожа Чжоу так пошатнулась, будто этот удар сломил ее окончательно, и ноги больше не держали ее.

Юй Ли незадолго до этого думал о том, каково пришлось бы ему самому, если бы Ли Минчуань решился на разрыв, но он никак не ожидал, совершенно не ожидал…

Его глаза все еще опухли, он едва сдерживал рвущиеся наружу слезы, а вспомнив про заплаканные глаза госпожи Чжоу, из последних сил подавил подступавшую истерику.

Пусть повар Юй отличался вспыльчивым нравом и нередко отчитывал Юй Ли, он никогда не оставлял того голодным, всегда обеспечивал и куском хлеба, и мясом, не принуждал ни к какой тяжелой работе и даже передал ему свое ремесло повара. Юй Ли искренне болел за отца, чувствуя его боль как свою собственную.

Он поддержал госпожу Чжоу и через силу поблагодарил лекаря. Побледневшая Юй Сюэ принесла теплой воды, чтобы лекарь мог ополоснуть руки.

Когда старший сын старосты ехал за лекарем на повозке, он среди ночи заглянул в постоялый двор, где спал Юй Фэн. Узнав обо всем, Юй Фэн наспех перебросился парами слов с остальными работниками и помчался домой. К этому моменту он как раз дожидался, пока лекарь закончит мыть руки, чтобы передать ему плату за визит.

Юю Фэну исполнилось уже двадцать. Теперь, когда повар Юй слег, он оставался главным кормильцем в семье, а потому из последних сил старался держаться стойко, благодаря лекаря, семью старосты и Третьего брата Чжао.

Не будь их в эту ночь, повар Юй, пожалуй, уже испустил бы дух к тому моменту, как его обнаружили.

Все они провели на ногах без сна и теперь валились с ног от усталости. Усадив госпожу Чжоу, Юй Ли отправился на кухню варить лапшу с яйцами для всех.

Бульон для лапши Юй Ли приправил свиным жиром, а сверху выложил обжаренные до золотистой корочки яйца, так что уставшие и проголодавшиеся люди смогли наконец поесть горячей и сытной еды.

Третий брат Чжао за эту ночь натерпелся страху, и на душе у него скребли кошки: любой выпивоха знал, к какому злу приводит хмельное, но столкнувшись с такой страшной бедой воочию, он дал себе зарок держаться от алкоголя как можно дальше.

Он вместе со старостой принялся утешать домочадцев семьи Юй:

— Главное — жизнь спасена, а пока жив человек, будут и дрова для очага.

— Верно. Брат Юй человек удачливый, обязательно пойдет на поправку.

Как же знакомы были эти слова, и вот теперь их пришлось выслушивать его собственному дому.

Покончив с лапшой, лекарь засобирался обратно в город. Юй Фэн попросил передать на постоялый двор просьбу о временном отгуле — сейчас он был обязан оставаться дома, чтобы поддержать мать, брата и сестру.

Староста велел другому мужику отвезти лекаря обратно на бычьей повозке, а сам вместе с обоими сыновьями тоже собрался домой отдохнуть. Юй Фэн поспешно шагнул вперед и сунул вознице в руку несколько медных монет, а госпожа Чжоу, кое-как совладав с эмоциями, принесла двух кур и велела старосте с Третьим братом Чжао взять их с собой на угощение.

После недолгих уговоров те все же взяли по птице и ушли.

Вернувшись в комнату, Юй Фэн увидел застывшие взгляды Юй Ли и Юй Сюэ, а также полумертвого повара Юя на постели, и госпожа Чжоу снова зашлась в слезах.

Прислонившись к краю кровати, она причитала сквозь рыдания — женщина, которая за всю жизнь ни разу не повысила голос на мужа:

— Старый ты хрыч, и зачем только понесло тебя за эту проклятую чарку… за что навлекаешь на нас такую напасть…

Юй Ли подтолкнул Юй Сюэ:

— Малышка, ступай в комнату, отдохни немного.

Юй Сюэ покачала головой:

— Братец, я не хочу спать.

Глядя на ее бледное лицо, Юй Ли снова почувствовал, как в груди защемило от жалости, и слезы сами собой брызнули из глаз.

Утерев их рукавом, он сказал сестре:

— Тогда пойдем с братом рвать траву для цыплят и загонять уток.

Лекарь сказал правду: отцу нужны деньги, а раз нужны деньги, семье тем более нельзя забрасывать домашние хлопоты.

С мрачным лицом Юй Фэн принялся шарить по углам в поисках сбережений. Деньги в доме всегда хранил повар Юй, и если в будни кому-то требовалась наличность, за ней шли к нему — никто больше не заглядывал в его шкатулку. Теперь же отец был без сознания и не мог произнести ни слова, так что Юю Фэну оставалось искать самому.

После долгих поисков, сопровождавшихся стуком и звоном, он наконец отыскал спрятанную на самом дне под матрасом заначку. Пересчитав монеты, Юй Фэн обнаружил там всего-навсего пять-шесть лянов.

Стоило вспомнить, сколько за эти годы его отец и мать трудились в поле, продавали яйца и выращивали птицу, готовили угощения на свадьбы и похороны, зарабатывая куда больше остальных крестьян, как становилось горько: накопления за двадцать с лишним лет усохли до жалких пяти-шести лянов свободных денег.

Госпожа Чжоу тоже впала в панику, услышав это, и испуганно спросила:

— И как же теперь быть? Лекарь ведь ясно сказал — потребуется не меньше пятнадцати лянов серебра.

И это еще без учета тех денег, что понадобятся на последующее восстановление повара Юя! А теперь, когда он слег, таких доходов у семьи уже больше не будет.

Юй Фэн сжал зубы и произрнес, глядя на мать:

— У меня на руках есть еще четыре-пять лянов, нам нужно наскрести недостающие пять.

http://bllate.org/book/29946/3645661