Готовый перевод Star Ink Master / Звёздный мастер каллиграфии: Вкусная жизнь спасителя: Глава 4

Тот птицелюд двигался невероятно быстро, и как ни был Линь Юй силен в боевых искусствах, увернуться он уже не успевал. Ему оставалось лишь кое-как прикрыть жизненно важные точки, после чего они с птицелюдом свалились в кучу. Больше всего Линь Юй удивился тому, что от столь мощного удара в груди лишь защемило, а каких-либо серьезных травм, включая переломы, не последовало.

Молча оглядев птицелюда, который все еще жалобно стонал, лежа прямо на нем, Линь Юй лишь на мгновение замер, любуясь его невероятно красивыми чертами лица, а затем перевел взгляд на огромные белые крылья за спиной незнакомца. Слегка нахмурившись, Линь Юй вдруг протянул руку и дернул — в кулаке остались несколько белоснежных перьев, с окровавленными кончиками у основания.

Птицелюд испустил еще один пронзительный вопль, быстро заделу кувырком откатился в сторону и, прижав к груди пострадавшее от рук Линь Юя жалкое крыло, принялся гладить его, с укоризной глядя на обидчика. В прекрасных глазах стояли слезы и плескалось нечто томное; любой нормальный мужчина вряд ли смог бы устоять перед такой красотой, но Линь Юй, очевидно, был не из таких. Вертя в пальцах птичье перо, он холодно поинтересовался:

— Настоящие крылья? Ангел?

Красавец оделся довольно андрогинно: верх цвета слоновой кости с золотым узором в сочетании с кремово-белыми брюками; струящиеся светло-золотистые кудри спускались до самой талии, а за спиной парила пара белоснежных громадных крыльев. На секунду Линь Юй даже подумал, что угодил на небеса, но тут же сообразил:

— А, понятно, гермафродит. У ангелов ведь нет пола.

Красавец, который все еще оплакивал свои выщипанные перья — результат ежедневного кропотливого ухода, — опешил от такого обращения и недоверчиво переспросил:

— Кто такой гермафродит?

Голос птицелюда звучал невероятно мелодично и завораживающе, в нем чувствовалась соблазнительность, стирающая любые границы пола.

Почувствовав от всей этой суматохи еще больший голод, Линь Юй поднялся на ноги, отряхнулся и бесстрастно ответил:

— Это значит ни то ни се.

Сказав это, он поленился дальше выслушивать потрясенного его словами прекрасного птицелюда и направился туда, где толпилось больше людей.

Пройдя добрый кусок пути, Линь Юй так и не обнаружил ни намека на ресторан или хотя бы лавку с едой. Даже в супермаркетах готовой пищей не торговали. На вопрос Линь Юя о том, где здесь можно раздобыть еды, сотрудники в форме наградили его лишь взглядом, каким смотрят на умалишенных.

Люди здесь оказались на редкость бесчувственными. Линь Юй расспросил еще нескольких прохожих, но результат был тем же. В животе заурчало с новой силой, и Линь Юю пришлось просто присесть на краешек скамейки у дороги. Внезапно свет вокруг померк — тот самый красивый птицелюд уселся прямо рядом с ним. Линь Юй даже не удосужился взглянуть на него лишний раз, продолжая отрешенно смотреть на улицу.

— Эй, ты что, с какой-то заброшенной планеты? Иначе как объяснить, что ты не знаешь: готовой еды в продаже давно уже нет!

Птицелюд как раз собирался сделать здесь покупки, когда заметил случайного прохожего, которого сам же и сбил во время неудачного приземления. Услышав от того вопросы, которых не задал бы даже ребенок, он внутренне испугался: не повредил ли этот бедняга голову от удара и не тронулся ли рассудком? Его собственная практика и так изобиловала изъянами, и если бы к нему прилипла еще и такая дурная карма, при прорыве на новый уровень непременно возникли бы куда более серьезные препятствия и внутренние демоны. Тогда даже происхождение из влиятельного клана не спасло бы — его просто выгнали бы и списали со счетов из-за слабого духовного потенциала. От этой мысли птицелюду стало еще тревожнее, и он уставился на Линь Юя влажными от слез прекрасными глазами:

— Только не говори, что ты сдурел!

Линь Юй просто пропустил мимо ушей бессвязный бред птицелюда и задал собственный вопрос:

— Почему здесь вообще не продают еду?

Если нет еды, за счет чего живут люди? По дороге сюда Линь Юй заметил, что людей со звериными чертами вроде крыльев у его соседа было совсем немного, в основном преобладали привычные ему нормальные люди. Никакого рая здесь определенно не существовало, тем более что за прозрачным защитным куполом, видимым невооруженным глазом прямо над головой, свирепствовали бури — совсем не райские пейзажи, скорее — сущий ад.

— Конец, все кончено, он и правда того!

Слова Линь Юя прозвучали для птицелюда как гром среди ясного неба. К тому моменту он уже спрятал крылья, но его потрясающей красоты лицо все равно оставалось редкостью для этих мест. От такого волнения прохожие — как мужчины, так и женщины — начали с любопытством оборачиваться, и многие смотрели на него с откровенным обожанием, напрочь лишенным гендерных предрассудков.

Не сказав ни слова, Линь Юй отвесил этому болтливому, до смерти надоевшему птицелюду смачную затрещину. От удара из красивого личика брызнула кровь, заставив окружающих содрогнуться от жалости — надо же иметь такую жесткость, чтобы поднять руку на столь прекрасное создание.

Птицелюд и вовсе лишился дар речи от шока. За всю свою жизнь, пользуясь этой смазливой внешностью, он не знал никаких лишений — все, независимо от пола, лишь баловали и холили его. С какой стати кто-то смел так с ним обращаться?! Мягкий белый свет окутал лицо, и раны мгновенно затянулись, но слезы ручьями текли по щекам, и он продолжал всхлипывать, вцепившись в рукав Линь Юя.

Кто-то из зевак не выдержал и вышел вперед, чтобы восстановить справедливость:

— Ты что, мужчина, совсем совесть потерял, жену посреди улицы бьешь?! Совсем мужика в тебе не осталось?!

Очевидно, этот прохожий принял Линь Юя и красивого птицелюда за молодую семейную пару.

А этот пернатый кадр полностью оправдывал свое название: мало того, что не попытался ничего разъяснить, так еще и расплакался еще жалостливее, стоило кому-то заступиться за него.

— Проваливай.

Линь Юй был смертельно голоден и находился в отвратительном настроении. Ему совсем не улыбалось продолжать возиться с этими ненормальными, особенно учитывая, что способность птицелюда исцеляться за доли секунды, судя по всему, считалась в этом мире нормой. Набив желудок, Линь Юй должен был раздобыть хоть какую-то информацию об этом неведомом мире.

Защитник справедливости оказался парнем горячим. Накричи Линь Юй на него чуть тише — ничего бы, может, и не было, но тут взбешенный комок перястой нежности рядом посмотрел на обидчика таким сложным взглядом, полным благодарности, обожания и боли, что любителя совать нос в чужие дела моментально раздуло от гордости. Уперев руки в боки и задрав нос к небу, он выпалил:

— Я вызываю тебя на дуэль!

Толпа тут же оживилась. Площадь мгновенно окружили зеваки. Сейчас как раз шел Период Свирепых Ветров, и все были заперты под защитными куполами, изнывая от скуки. А тут — такое зрелище, да еще и схватка из-за писаного красавца! Одинокие парни тут же бросились вперед, надеясь выгадать шанс поучаствовать в драке и подобраться поближе к прелестнику.

Линь Юй едва заметно поморщился. Ему крайне претили подобные бессмысленные стычки, когда ситуация выходит из-под контроля — он предпочитал держать всё в своих руках. Поэтому он просто решил молча уйти.

Однако вызывающий не собирался отступать. Он резко выбросил руку, превратившуюся в медвежью лапу с когтями, пытаясь ухватить Линь Юя за кажущиеся хрупкими плечи. Кончики острых когтей зловеще блестели в свете дня — если бы захват удался, с плеча Линь Юя наверняка сорвало бы целый платок кожи с мясом!

Птицелюд в ужасе осознал, что даже сейчас, после того как его собственный удар не причинил мальчишке вреда, тот по-прежнему не излучал ни капли духовной энергии. Разве не было рефлексом для любого Мастера Чернил испускать колебания ци при угрозе? Неужели этот парень вообще не культивировал духовную энергию?

Конец! Птицелюд просто шутил. Видя, как легко тот перенес его падение и даже умудрился нанести ответный удар, он решил, что перед ним Мастер Чернил специализирующийся на закалке тела. Теперь же все выглядело иначе. Сам птицелюд не принадлежал к боевым расам, но всё же оставался Мастером Чернил, и ему вовсе не улыбалось видеть, как Линь Юй тяжело пострадает по его вине. Сжав зубы и побледнев, он бросился вперед, намереваясь заслонить Линь Юя собой.

Противник тоже заметил неладное. Мастерам Чернил запрещалось бросать вызов тем, кто ими не являлся. Отуманенный красотой, он в тот момент думал лишь о том, что столь великолепное создание может принадлежать только Мастеру Чернил. Вспомнив о суровом наказании за нарушение правил, он испуганно побелел и изо всех сил попытался остановить удар, но разве можно было так просто затормозить атаку, в которую вложил всю мощь!

Медвежья лапа уже почти касалась плеча Линь Юя, и некоторые девушки в толпе инстинктивно зажмурились от ужаса.

http://bllate.org/book/29944/3645463