Готовый перевод The Changpei Reemployment Guidance Center / Центр переобучения: Как выжить в брошенном романе: Глава 2

Он действительно ничего отчетливо не видел.

Четыре года назад, когда они встретились с Вэнь Яньчжоу, зрение было лишь слегка затуманенным — стоило надеть очки с большими диоптриями, и всё снова становилось четким. Теперь же об этом нечего было и мечтать: сетчатка продолжала деградировать, и мир перед глазами превратился в бесплотную тень, лишённую света и цвета — вокруг блуждали лишь чёрный, белый и серый тона.

Возможно, в будущем он станет абсолютно слепым.

Беспомощным слабым человеком, которого любой может мять и крутить по своему усмотрению.

Самым настоящим изгоем в этом обществе.

Чжо Имин страшно замёрз, подтянул колени к груди и сжался в комок. Тяжёлые цепи со стуком ударялись друг о друга, до боли стирая кожу на лодыжках. На щиколотках и на поясе у него были закреплены тонкие наручники, а другой их конец крепился к ножке кровати, так что область его передвижений ограничивалась лишь матрасом и ванной комнатой — дальше порога он пройти не мог.

Даже если целыми днями лежать на кровати, от долгого бездействия всё равно нестерпимо хотелось подвигаться. И хотя запястья и щиколотки были обмотаны толстыми слоями ткани, на них всё равно чернели сплошные кровавые рубцы, похожие на круги, выжженные тонкими иглами сливы. В прошлый раз, когда он попытался сбежать через окно и, перемахнув через подоконник, повредил голень, Вэнь Яньчжоу намертво заварил раму решёткой и приковал его уже двумя цепями. На сей раз он рискнул пойти ва-банк и ускользнуть, пока Вэнь Яньчжоу крепко спал, но его всё равно поймали. Что же будет на этот раз?

Чжо Имин содрогнулся и украдкой коснулся пальцами собственной шеи. Разве мог Вэнь Яньчжоу не догадаться, о чём он думает? С недовольным видом поставив миску и палочки на стол, он двумя щелчками расстегнул тонкую цепь на талии пленного и небрежно швырнул её под кровать.

— Теперь сможешь поесть, — раздражённо бросил Вэнь Яньчжоу. — Или хочешь использовать зонд для кормления?

Чжо Имин испуганно вздрогнул, резко открыл рот и жадно, толком не прожевывая, проглотил пищу. Он ел слишком поспешно: раскаленная каша обжигала пищевод до судорог, вызывая изжогу, и он согнулся пополам, долго и мучительно кашляя. Вэнь Яньчжоу успокаивающе погладил его по спине, так что этот комок каши всё-таки удалось не вырвать.

Оставалось ещё больше половины порции. С первым глотком аппетит немного проснулся, и Чжо Имин, обхватив миску обеими руками и напоминая хомяка, сделавшего слишком много запасов, маленькими глотками принялся прихлёбывать кашу. Он опустошил всю миску до самого дна и даже, в виде исключения, съел дополнительный кусок пирожного, испачкав уголки рта кремом.

— Иди в душ, — сказал Вэнь Яньчжоу. — Твой халат насквозь пропитался потом.

— Я хочу увидеть свою сестру, — у Чжо Имина прибавилось сил. — Что с сестрой? Я должен увидеть свою сестру.

— Даже не думай куда-либо идти и кого-либо видеть, — Вэнь Яньчжоу опустил миску с тарелкой на стол и легко приподнял палец, стирая крем с уголка его губ. Его костяшки скользнули ниже, легонько надавив на хрупкие позвонки на шее. — Если у тебя снова появятся оторванные от реальности фантазии, я не возражаю надеть на тебя ошейник.

Чжо Имин крепко сжал зубы, так что они издали глухой скрежет. Он ничего не видел перед собой, но картины прошлого разворачивались в его памяти одна за другой, непрерывно мелькая в голове: — Вэнь Яньчжоу, ты же знаешь, о чём я сожалею больше всего.

Сердце Вэнь Яньчжоу пропустило удар: ему одновременно хотелось и не хотелось слышать ответ. Он даже почувствовал непреодолимый импульс сорваться с места и убежать, однако ноги будто вросли в землю, наотрез отказываясь подчиняться.

— Ты — волк, а я — господин Дунго, — Чжо Имин поднял лицо, озазарно улыбаясь, а его брови и глаза изогнулись дугами. — Четыре года назад господин Дунго спас волка и растил его как собаку. Спустя четыре года волк затащил господина Дунго в своё логово, обнажил клыки и потребовал его жизни. Дунго горько раскаивается: тогда ему следовало содрать с волка шкуру, чтобы согреться, и сварить волчье мясо в котле, чтобы утешить себя...

Чжо Имин склонил голову набок, прижавшись щекой к плечу, и простодушно усмехнулся: — Скажи, разве я не прав?

Глава 2. Посторонний (1)

— СТОП, СТОП, СТОП, СТОП! Хватит, достаточно, на сегодня сценарий закончен! В двенадцать часов ночи подавайте заявки на рассрочку в Юэпэй, в конце месяца всё разом погасим и закроем долги, всем понятно? Свет убирайте, декорации разбирайте, следующая съёмочная группа на подходе, нечего возиться, шевелитесь быстрее! Вы что ли будете платить за аренду площадки?!

По команде режиссёра вся съёмочная группа пришла в движение: одни принялись свинчивать медные перила, другие — отстёгивать цепи. Чжо Имин сложил два пальца вместе, пару раз щёлкнул ими и швырнул цепь под кровать. Затем он стремительно взмыл в воздух, отвесив Вэнь Яньчжоу такой удар ногой, что тот совершил сальто назад: — Совсем жить надоело, а? Ты куда руки тянешь, а? Мою шею можно трогать, а? Мои бёдра можно лапать, а? Мою талию можно сковывать цепями, а? Смотрю, ты совсем страх потерял и решил показать тут свой норов!

Вэнь Яньчжоу кубарем скатился под кровать, уцепился за её ножку и поднялся, жалобно утирая слёзы и вымаливая пощаду: — Так в сценарии было написано, я же ничего поделать не мог! Вчера до глубокой ночи учил слова, только под утро удалось вздремнуть, у меня до сих пор поясница болит. Хватит так вживаться в роль, а? Да кто по доброй воле согласился бы тебя удерживать взаперти? Корми-поий, да ещё и выслушивай ругань в свой адрес, и где мне теперь искать правды?! Режиссёр, этот грим на моей спине вообще можно смыть? Если проходить с ним целый день, у меня сыпь начнётся.

Он говорил о длинном шраме на спине. Чтобы подчеркнуть дикий и необузданный нрав главного героя, съёмочная группа собралась на грим ещё в четыре часа утра: мазали, красили, водили кистями сверху вниз, слева направо и спереди назад, стараясь сделать шрам максимально реалистичным, изящным и детальным. Теперь же кожа нестерпимо зудела, но почесаться он не смел, да и пошевелиться боялся — хотелось лишь найти жёсткую щётку и как следует поскрести спину.

Одна из костюмерш, исполнявшая по совместительству роль служанки, подошла, осмотрела его и покачала головой во все стороны: — Нельзя, режиссёр. Этот грим на спине слишком долго рисовать, а если через пару дней по сценарию снова понадобится покрасоваться, он ещё пригодится.

— Тогда пока не смывай, — распорядился режиссёр. — Яньчжоу, потерпи немного. Подумай о том, что если снимем побольше дублей, то в конце месяца закроешь долг по рассрочке. Ты за прошлый месяц уже выплатил?

Вэнь Яньчжоу посмотрел на Чжо Имина и молча опустил голову.

Вид у него был настолько смущенный, словно молодая невестка перед свадьбой, и Чжо Имин просто не мог на это смотреть. Впрочем, в данном вопросе он был неправ, поэтому ему оставалось лишь набраться храбрости и взять удар на себя: — Кхм, короче говоря, я на его имя прикупил ещё пару бутылок колы, оформил в рассрочку.

Члены съёмочной группы одарили их полными жалости взглядами.

Как-никак, по сюжету они оба — главные герои: один — сказочно богатый молодой господин, а другой — послушная и нежная птичка в золотой клетке. А на деле после съёмок они едва сводят концы с концами: одежда и обувь застираны добела, не говоря уже о покупке жилья или машины — пожалуй, даже на съём квартиры приходится у кого-нибудь занимать деньги. Жизнь их была поистине тяжёлой и вызывала лишь вздохи сочувствия.

Режиссёр постарался оживить атмосферу: — Ничего страшного, не берите в голову. Сейчас сюжет дошел до кульминации, глядишь, сегодня заплатят побольше, и удастся прикупить ещё пару бутылок колы.

— Больше не надо, зубы уже не те, — Чжо Имин страдал от жары и принялся обмахиваться куском картонки, словно веером. — Режиссёр, как я сыграл?

— Сегодня лучше, чем раньше. В конце сцены, где главный герой злится, проявился твой природный инстинкт, — похвалил режиссёр. — Раньше было никуда не годится. Почему у тебя характер как у пороховой бочки? Чуть что — сразу взрываешься, а если не поджигать, так сам самовозгораешься. В предыдущей версии сценария ты спас Яньчжоу, после чего тот потерял память, и тебе полагалось за ним ухаживать. В тексте чёрным по белому значилось: пробудить потенциал примерной жены, овладеть кулинарией и стиркой в совершенстве! И надо же было тебе сжечь кухню при готовке, бахнуть целый пакет соли в сладкий суп, вымачивать древесные грибы три дня, а потом сорвать бледные мухоморы — ты что, решил прикончить собственного мужа?!

При этих словах голова Чжо Имина опускалась всё ниже, а щеки залил густой румянец: — Если честно, мне немного неловко перед вами, режиссёр. В той съёмочной группе, где мы родились, у меня изначально был такой образ: взрывной характер, вспыхиваю от малейшей искры, подметаю пол и падаю, актёрские навыки посредственные, зато мышцы развиты. А Яньчжоу, наоборот, полная противоположность мне: мягкий и обходительный, умный и красивый, мастер на все руки по хозяйству, актёр от Бога, при этом физически абсолютно не развит. Но вот только наша мама...

Режиссёр погладил бороду, всем видом показывая, что ему всё ясно: — Сбежала?

— Сказала режиссёру нашей съёмочной группы, что пойдёт вниз за эскимо, а как вернётся — так сразу устроим грандиозный финал, — Чжо Имин страдал от зуда во всём теле, почёсывая то шею, то ухо, и был готов провалиться сквозь землю. — Жаль только, что мы тогда только познакомились, толком друг другу не нравились и даже за ручки подержаться не успели. А потом она так и не вернулась, и съёмочная группа распалась.

— Эх...

Съёмочная группа дружно одарила их полными сострадания взглядами.

— Ваша мама, возможно, отправилась делать лёд. Само по себе производство холодильников — дело крайне тяжёлое: нужно найти поставщиков, раздобыть сырьё, привлечь партнёров и поднимать всё с нуля, чтобы в итоге бизнес окреп. На это уходит лет десять-двадцать, — режиссёр лихорадочно соображал, пытаясь их утешить. — Впрочем, вы тоже не переживайте, такая ситуация — сплошная банальность. Наша балаганная труппа именно так и сколочена. Моя мама сказала, что идёт в соседнюю лавку за миской сладкого желе из трав, и больше не возвращалась.

Первая служанка вставила слово: — А моя мама пошла покупать паровые булочки.

Вторая служанка поддержала: — Моя мама сказала, что идет на смотрины. Если не получится договориться, вернется через несколько дней, но так и не вернулась — наверное, её дети уже сами бегают за соевым соусом.

Управляющий больше не мог сдерживаться: — А моя мама сказала, что захотела острой лапши малатлан. Купила малатлан, собиралась вернуться и продолжить съёмки, но на следующий день заявила, что малатлан невкусный и надо бы съесть кисело-острую лапшу суаньлафэнь, чтобы остудить жар. На третий день сказала, что всё это слишком остро, и лучше съесть миску рисовой лапши с улитками луосэньфэнь, чтобы смяхачить вкус. На четвёртый день объявила, что лапша по-гуйлиньски всё-таки вкуснее, собралась ехать в Гуйлинь на промысел и заодно подсобрать материал...

Управляющий прослезился.

Вэнь Яньчжоу похлопал его по плечу, и они оба замерли в молчании, глядя друг на друга полными слёз глазами — лишь слёзы текли ручьями.

Атмосфера неожиданно стала немного тягостной, и Чжо Имин после недолгих колебаний нарушил тишину: — Слушайте, режиссёр, а куда делись прежние главные герои этого сериала? Те, что сбежали посреди съёмок? Сценарий-то остался, неужели их мамы тоже не сбегали?

— Их мамы никуда не сбегали, это оба сыночка дали дёру, — вздохнул режиссёр. — Заявили, мол, как называется этот наш сценарий? Властный босс держит меня взаперти? Слишком старомодно, в нашем Государстве Пэйпэй просмотров мало, базовая ставка мизерная, так что они подались искать счастья в больший мир и сбежали вдвоём. Вы ведь тоже пришли выручать проект, а у нас заведено по старой доброй традиции: временных спасателей оставлять под вашими настоящими именами, а потом при озвучке на постпродакшене всё заменим, так что в титрах всё будет как надо.

Вэнь Яньчжоу явно сомневался: — А в титры-то вообще попадём?

— Трудно сказать, — помрачнел режиссёр. — Вы только посмотрите на наш жилой комплекс, знаете, какая у него высота?

Вэнь Яньчжоу покачал головой.

— Сорок этажей, на каждом этаже больше пятидесяти комнат, съёмки идут круглый год без выходных. Попасть в титрах на экран — это всё равно что выиграть в лотерею, — пояснил режиссёр. — Самые нижние десять этажей оккупированы съёмочными группами мыльных опер про шоу-бизнес. Следующие десять этажей отданы под молодёжные комедии про школьную романтику, где все живут дружно и счастливо. Ещё выше расположились современные городские драмы про офисную жизнь, и лишь на самых верхних десяти этажах обитаем мы. Так что будьте довольны тем, что есть, и не забивайте себе голову лишним.

— Так не пойдёт, кто сказал, что наше шоу никто не смотрит? — Чжо Имин гордо хлопнул себя по груди. — Может, зрители уже объелись пресной каши и как раз любят такое блюдо, где мясо и овощи смешаны вместе!

— Какое ещё мясо?

Режиссёр предостерёг: — Вы оба должны вести себя крайне осмотрительно и по возвращении в общежитие соблюдайте осторожность. Если где-то сработает цензура, эту сцену придется переснимать, причём дублей может быть только больше, но никак не меньше. Если придётся начинать всё сначала, я просто сойду с ума.

Чжо Имин торопливо закивал, но тут вспомнил кое-что: — Режиссёр, вы так и не договорили: куда именно подались те прежние главные герои нашего сериала?

Режиссёр снял очки, тщательно протёр их, вытащил из кармана папиросу и выпустил колечко дыма в окно: — Вы что-нибудь слышали про вымышленные ОМЖ-вселенные?

Чжо Имин опешил: — Это таблица английских слов? Алфавит? ABCDEFG? Английская школа? Они что, устроились работать учителями?

http://bllate.org/book/29932/3644232