Готовый перевод Will the Weeping Crabapple Also Be a Love Triangle / Айва в алых лепестках: Синдром разбитых сердец: Глава 7

Получено!

За проект почему-то должны отдать тебе?

В тишине конференц-зала голос Тан Сы прозвучал предельно отчетливо.

Вмиг все вокруг устремили на нее взгляды.

Лян Мин испуганно вздрогнул и тихо дернул подругу за рукав:

— Перестань пока говорить.

Но Тан Сы не только не замолчала, но даже поднялась на ноги и поправила очки:

— Разве ты понимаешь, как делать проекты? С тех пор как ты пришел в научно-исследовательский отдел, ты не участвовал ни в одном этапе работы.

— Что ты сказала?! — У Ци рассвирепел и холодно уставился на нее.

— Я сказала, что ты сидишь на насесте, да не несешь яиц, да еще и чужие яйца отбираешь! — Тан Сы смотрела на У Ци без малейшего страха.

[...]

Все: «...»

До чего же точное, но в то же время странное сравнение.

Его прихвостень приник к уху У Ци, очевидно, представляя ему Тан Сы. Вскоре на губах У Ци появилась презрительная усмешка:

— А я-то думал, ты какой гений, а поглядишь — обыкновенная хвостая крыса проекта, которая даже расчеты чужой помощи просит.

— Если бы не твой нищенский вид, я бы еще подумал, что ты по знакомству сюда пролезла.

Прихвостень дружно захихикал, поддерживая шефа.

— Во всяком случае, я не умею только присваивать чужие заслуги, — тихо, но без малейшей уступки произнесла Тан Сы. — Моя совесть перед самой собой чиста.

— Это яйцо... то есть проект — принадлежит руководителю Мо, и ты его не достоин.

Остальные участники остолбенели. До сих пор их впечатлением о Тан Сы было то, что она — заурядная серая мышка, от которой нет никакого толку и которая способна лишь под руководством Лян Мина вычислять простейшие данные.

Кто бы мог подумать, что сегодня только у нее хватит смелости по-настоящему заступиться за Мо Яньчжу.

Встречают по одежке, а провожают по уму... Нельзя недооценивать людей, раз уж эта столь заурядная особа оказалась столь отважной.

Лян Мин же вообще лишился дар речи: с чего это его подруга вдруг стала такой храброй?

Словно ее связала какая-то система праведного пути из романов?

Мо Яньчжу, до этого хранивший молчание, перевел взгляд на Тан Сы, с ног до головы окинув ее придирчивым взором, словно обнаружил какой-то редчайший вид.

Неизвестно, что именно пришло ему на ум, но он вдруг рассмеялся.

— Кхе-кхе-кхе... Кхе-ха-ха-ха, кхе-кхе!

Здоровье у Мо Яньчжу явно было ни к черту, и от смеха он зашелся в непрекращающемся хриплом кашле.

Слегка длинноватые черные волосы растрепались, падая на его легкомысленные, исполненные глубоких чувств брови и глаза, отчего кожа казалась еще более холодно-белой, словно нефрит, а вокруг глаз разлился ярко-красный румянец, влажно блестевший от проступивших от физиологического напряжения слез.

С каждым приступом кашля его хрупкие плечи вздрагивали, но он продолжал заливаться смехом.

В сочетании с этим белым халатом он до боли напоминал безумного ученого из какого-нибудь фильма.

Лян Мин не удержался и потер плечо: хотя он уже давно слышал, что руководитель Мо с некоторым... душком, но воочию видит такое впервые.

Жутковато до мурашек.

У Ци, судя по всему, тоже пробрало от этого смеха до самых костей, и он не выдержал:

— Псих!

Наконец нахохотавшись вдоволь, Мо Яньчжу смахнул слезинку из уголка глаза, склонил голову набок и с беззаботным видом небрежно швырнул на пол бумаги с проектом, которые были у него в руках. Белоснежные листы разлетелись по всей комнате — это были именно те материалы, которые так жаждал заполучить У Ци.

Столь оскорбительный жест заставил лицо У Ци помрачнеть. Двое прихвостней сметливо бросились подбирать разбросанные листы.

А Тан Сы, пытавшаяся прикрыть главного героя, застыла, глядя, как тот направляется к ней.

Опешившего Лян Мина главный герой попросту оттолкнул в сторону.

Мо Яньчжу был выше Тан Сы. Опустив взгляд, он смотрел на нее теми от природы чарующими глазами, с прикрытыми ресницами, источая в своем взгляде столько нежности, будто смотрит на любимую собачонку.

Одна холодная белая рука вдруг легла ей на щеку. Кожа ее заискрила от леденящего холода, а подушечки пальцев легонько оглаживали щеку Тан Сы.

Тан Сы вздрогнула от этого холода.

Это демоническое лицо медленно приближалось, и прохладное дыхание коснулось ушной раковины.

А ровно в нескольких миллиметрах под каждым из его глаз красовалось по алой родинке — неземной красоты, словно две упавшие кровавые слезинки.

Придерживая ладонями щеку Тан Сы и глядя на нее угольно-черными глазами, Мо Яньчжу произнес нечто, что можно было назвать разве что полным трепета признанием:

— Меня зовут Мо Яньчжу, мне восемьдесят... то есть восемнадцать лет, пары у меня нет, рост метр восемьдесят два, лицо сойдет, я очень послушный. Ты согласен со мной встречаться?

Слишком ошеломляющее личное признание достигло ушей, и Маленькая Бегония, впервые в жизни столкнувшаяся с ухаживаниями со стороны человека, полностью растерялась.

Э-э... неужели это и есть те самые легендарные проблемы с психикой?

Глава 5

Рука на щеке продолжала нежно поглаживать кожу, жесткие мозоли касались нежных щек, вызывая легкий зуд.

В воздухе витало странное давящее чувство, атмосфера была совершенно необычной. Почувствовав, что очки начинают сползать, Тан Сы инстинктивно отпрянула назад, защищая верхнюю часть лица, скрытую за ними.

Однако стоило ей сделать это движение назад, как атмосфера вокруг Мо Яньчжу мгновенно упала до точки замерзания.

Он медленно опустил руку, его тонкие губы были ярко-красными, словно орошенными кровью, а угольно-черные глаза упорно сверлили Тан Сы взглядом.

— Ты тоже притворяешься? — хрипло произнес он.

На мгновение у Тан Сы возникло ощущение, будто ее обвила ядовитая змея — холодная и липкая.

Встретившись с этими непроницарыми глазами, Тан Сы тихо промолвила:

— П-притворяюсь... что люблю тебя?

— [...]

Заметив мрачное выражение на лице собеседника, Тан Сы наконец сообразила, что своим недавним жестом ранила хрупкую и нежную душу главного героя.

Поэтому она решительно протянула руку к Мо Яньчжу, намереваясь ухватить его за кисть и насильно приложить обратно к собственной щеке.

Но Мо Яньчжу лишь усмехнулся и, развернувшись, вышел из конференц-зала.

Даже по одному его хрупкому силуэту создавалось ощущение, будто его бросил весь мир, что больно кольнуло сердце Маленькой Бегонии.

Плохо дело, плохо. Этот главный герой часом тоже не загнулся?

С большим трудом удалось успокоить Учителя Си, страдающего манией чистоты, как теперь нарисовался этот полуживой руководитель Мо.

Она ведь ничего особенного не сделала, неужели все из-за того, что она не ответила на его мнимые ухаживания?

Но она ведь еще даже не распустилась, какая уж тут пыльца для опыления?

Маленькая Бегония погрузилась в пучину раздумий.

Тем временем в конференц-зале царила абсолютная тишина после всей этой сцены между Тан Сы и Мо Яньчжу.

Хотя они не расслышали слов, что Мо Яньчжу шепнул Тан Сы, одних лишь этих двусмысленных телодвижений было более чем достаточно, чтобы повергнуть всех в шок.

Лян Мин пришел в себя, и в его голове зародилась безумная догадка: неужели его хорошего друга ослепила лисья мордашка руководителя Мо, и именно поэтому тот полез за него заступаться?

Вот что значит потерять рассудок от красоты! До чего же глупо!

Лицо У Ци скривилось: совещание, которое должно было послужить его триумфу и укреплению авторитета, оказалось испорчено из-за двух выбивавшихся из колеи людей.

Мо Яньчжу уже ушел, и У Ци перевел свой гнев на Тан Сы, холодно ухмыльнувшись:

— Тебе так нравится заступаться за других? Жаль только, что твоей заботы никто не ценит.

Погруженная в траур по утрате второго мешка первоклассного удобрения, Тан Сы лишь поправила очки и вовсе не обратила на У Ци никакого внимания.

Лицо У Ци сделалось еще более свинцовым. Он никак не ожидал, что в таком научно-исследовательском отделе окажется столько колючих заноз.

— Ты еще пожалеешь, что перешел мне дорогу!

Лян Мин невольно запереживал за друга.

Он попытался замолвить за Тан Сы словечко, но стоило ему лишь дернуться, как на плече легла чья-то рука и слегка надавила вниз.

Озадаченно запрокинув голову, он смог разглядеть лишь скрытый под челкой белый изящный подбородок Тан Сы и плотно сжатые уголки губ.

Ему показалось? Почему вдруг манера держаться у Тан Сы так сильно отличается от обычного... словно от нее исходит мощнейший прессинг?

Произведя сложные и строгие размышления, Тан Сы окончательно отбросила идею подарить Мо Яньчжу мешок удобрений — главным образом из опасения, что тот от них просто задохнется.

Снова подняв голову, она скрыла большую часть лица под челкой и оправой очков, так что выражение ее глаз осталось неразличимым, являя собой образ унылого зубрилы.

Затем этот зубрила развернулся и покинул конференц-зал, ведя себя так, будто от макушки до пят вовсе не замечал распинающегося перед ним У Ци.

У Ци аж посинел от злости.

Несколько сотрудников отдела украдкой переглянулись, злорадно ухмыляясь.

Дойдя до выхода из учебного корпуса, Тан Сы обнаружила, что на улице вовсю льет сильный дождь.

Поздний час в сочетании с тяжелыми грозовыми тучами создавал давящую, спертую атмосферу.

Проходившие мимо студенты раскрывали зонты, а те немногие, кто оказался без них, бежали по лужам, на ходу ругаясь последними словами.

Однако Тан Сы подобная погода пришлась по душе, и она не удержалась от того, чтобы выйти под капли, позволяя им падать на свое тело.

— Система, система, ты можешь отыскать, где находится главный герой? — поинтересовалась Тан Сы, подставляя ладонь под дождевую воду.

[Простите, хозяин, я не могу определить местоположение главного героя.] Система слегка смутилась, внезапно почувствовав собственную полную бесполезность.

— Ничего страшного.

Тан Сы подошла к клумбе и слегка наклонилась:

— Вы не видели человека в белом халате, очень красивого парня?

Студент, проходивший мимо и расслышавший слова Тан Сы, ошеломленно вытаращил глаза.

Наверное, он встал не с той ноги, раз ему мерещится, будто кто-то разговаривает с цветами.

Тан Сы примерно обрисовала цветам внешность Мо Яньчжу, и те принялись наперебой вспоминать.

— Тан Сы? — раздался вдруг голос какого-то парня. — Ты снова разговариваешь с цветами?

Тан Сы обернулась: это оказался ее последний сосед по комнате, Лу Няньсин, тот самый парень, за которым увивалась Ян Цзылин.

Лу Няньсин приблизился под зонтом и нахмурился:

— Почему без зонта? Под дождем же простудишься. Кстати, разве у вас в НИО сегодня не должно быть собрания?

В этот момент один из цветочков подал голос:

— Я видела, тот человек вроде бы ушел со школы.

Глаза Тан Сы ярко вспыхнули, и она чмокнула этот цветок в лепесток:

— Спасибо!

Затем она сунула зонт в руки Лу Няньсина:

— У меня тут кое-какие дела, поговорим позже!

— А? — Лу Няньсин ошарашено смотрел, как Тан Сы стремительно несется к школьным воротам, словно спеша на пожар.

Выбежав пулей за школьные ворота и окинув взглядом перекресток впереди, Тан Сы снова направилась к раскидистому дереву и, не обращая внимания на укрывшихся от дождя у входа в магазинчик прохожих, спросила:

— Вы не видели...

У прохожих едва глаза на лоб не полезли, они молча отшарахнулись назад, решив, что столкнулись с умалишенным.

Большое дерево указало Тан Сы направление: на соседней улице.

Дождевые струи припускали все сильнее, одна за другой падая и сливаясь в сплошную пелену, скрывающую все вокруг.

Преодолевая ливень, Тан Сы неслась сломя голову и наконец обнаружила Мо Яньчжу на обочине улицы.

Хотя прямо рядом находился магазин с навесом, где можно было переждать непогоду, Мо Яньчжу лежал навзничь прямо на асфальте.

Он промок насквозь, кожа его была бледной до прозрачности, смоляные пряди волос липли к лицу, а белый халат испачкался в грязи — зрелище было донельзя жалким.

http://bllate.org/book/29930/3643984