Готовый перевод The Pampered Little Husband / Охотник для нежного мужа: Глава 3

Смочь сшить для сироты-племянника такую толстую ватную одежду — это должно было стоить немало денег, тут никто не мог сказать, что Вэнь Лю плохая.

Тот, кто издавна славился вспыльчивым нравом, вмиг разъярился до красноты в глазах. Он снял со спины Вэнь Юя лукошко, снова усадил его туда и набросил сверху собственную верхнюю одежду, чтобы укрыть.

Ради удобства он мимоходом запихал рядом и добытую на охоте дичь — всё-таки на ней была шкура, она хоть немного согреет Вэнь Юя, если они прижмутся друг к другу.

Для юноши лукошко было маловато, целиком в него не усесться, но для тщедушного Вэнь Юя оно оказалось впору, даже чуть просторновато, так что запихнутые туда тушки мелких зверей легли без тесноты.

При виде этого лицо Янь Чжао помрачнело ещё сильнее: до какого же истощения нужно довести человека, чтобы он дошёл до такого?!

Шагая по горной тропе вниз, он на ходу обдумывал выход из положения. Он подумывал обратиться к деревенскому старосте, но это могло помочь лишь на время, а не на всю жизнь.

Если Вэнь Юй хотел нормальной жизни, ему нужно было уходить из этого дома, иначе он и сам не заметил бы, как умрёт.

Уже подножие горы было не за горами, как вдруг он вспомнил тот случайный обмен взглядами: эти глаза, словно у заблудшего в мир смертных духа, чистые и невинные, чернее самой ночи, так и щекочущие сердце.

Будь у него такой шуан-эр, он бы непременно носил его на руках, разве посмел бы кто-то обращаться с ним так...

Будь у него шуан-эр?

Едва достигнув подножия горы, Янь Чжао резко остановился. Оглянувшись на погруженного в беспамятство человека в лукошке, он смущённо обвёл языком пересохшие губы.

— Послушай, оставаться тебе в доме Вэнь Дафу — дело гиблое, рано или поздно ты сгинешь в лапах тех двух стариков. У меня есть задумка, как тебе такое?

В ответ на эти слова не донеслось ничего, кроме шума ветра, да и сам Янь Чжао, казалось, не ждал ответа.

— Если хочешь, пойдёшь со мной. Изысканными яствами и шелками не побалую, но быть сытым и одетым по погоде обещаю.

Подождав ещё мгновение и вновь не услышав ни звука, Янь Чжао заговорил сам с собой:

— Ладно, раз молчишь, буду считать, что ты согласился.

Янь Чжао смахнул с лица прилипшую снежную крупу, оскалился в широкой улыбке, обнажив ряд белых зубов, и зашагал к дому Вэнь Дафу...

Дом Вэнь Дафу всё приближался, и лицо Янь Чжао становилось всё мрачнее.

В уголках его правого глаза залегал шрам от ножа, из-за чего без улыбки он казался устрашающе суровым, но стоило ему улыбнуться... лицо приобретало ещё более зловещий и жуткий вид — словно бы мимика такого человека в принципе не предполагала улыбок.

— Бац! —

Холодный ветер, закружив хлопья снега, ворвался в жилище Вэнь Дафу. Сидевшая у кровати Вэнь Лю испуганно взвизгнула и, ещё не успев разглядеть непрошеного гостя в дверях, принялась браниться:

— Какаяб тебя нечисть побрала!

Вэнь Дафу сидел на низенькой табуретке в главной комнате. В момент, когда дверь распахнулась, он увидел заслоняющего свет Янь Чжао. Заметив свирепое выражение на его лице, старик испуганно качнулся назад и завалился набок, опрокинув табурет вверх ножками.

Янь Чжао оставил лукошко за порогом и втащил Вэнь Юя в дом, держа за шиворот, точно цыплёнка. Спускаясь с гор, он испугался, что Вэнь Юй умрёт с голоду, поэтому зарезал двух диких кроликов и напоил юношу еще не остывшей горячей кровью.

Действовал он грубовато, так что перемазал Вэнь Юю всю физиономию кроличьей кровью, отчего при первом взгляде тот выглядел поистине устрашающе.

Войдя, Янь Чжао окинул взглядом натопленную кан-печку, помедлил, смахнул со стола на пол глиняную чашку для чаю и, освободив место, уложил Вэнь Юя прямо на столешницу.

Замерзающего человека нельзя резко греть, сначала нужно растереть тело снегом, иначе... человек пропал.

После этого он размашисто уселся на почетное место, прикусил коренной зуб, подавляя желание кому-нибудь врезать, и с полуулыбкой уставился на Вэнь Дафу.

— Это ваш шуан-эр?

Вэнь Лю уже не смела голосить и поспешила броситься на помощь, чтобы поднять мужа. Вэнь Дафу взглянул на племянника, распростёртого на столе: мертвенно-бледное личико, всё в запекшейся крови...

Неужели умер?

Охваченный паникой, он перевёл растерянный взгляд на Янь Чжао:

— Да, наш. Послушай, Янь Чжао, чего бы Вэнь Юй ни натворил — всё он один сделал, мы к этому не причастны. И раз уж ты его уже... не нужно больше устраивать здесь беспорядков.

Сидевший во главе стола Янь Чжао нахмурился. Он понял, что тот принял его за убийцу собственного племянника: выходит, мальчишку сгубили, а они думают вовсе не о том, как добиться справедливости для сироты, а лишь опасаются, как бы Вэнь Юй не разгневал гостя и не навлёк на них месть.

Ха, да если Вэнь Юй и дожил до сегодняшнего дня, то лишь благодаря защите покойных родителей на небесах.

— Раз уж он ваш, тогда всё просто. Забираю я этого шуан-эр по весу!

Вэнь Лю и Вэнь Дафу одновременно вздрогнули. Они слыхали, как продают сыновей и дочерей, слыхали про покупку слуг или жён, но отродясь не слыхали, чтобы людей покупали на вес!

Это что же... целиком его не купят?

При мысли о том, что останется окровавленная половина человеческого тела, у Вэнь Лю подкосились ноги, и она чуть не рухнула на пол, но Вэнь Дафу вовремя успел удержать её за руку.

— Т-у-у, ха-ха, понимаешь, Янь Чжао, коли он тебе приглянулся, забирай просто так, за пару монет, бери и всё.

Он ни за что не осмелился бы торговаться с бывшим хунхузом Янь Чжао. А ну как тот действительно выкупит всего несколько цзиней мяса, а окровавленный обрубок человека останется лечь в их доме — такому семейству этот Новый год уже точно не справить.

Янь Чжао и сам не ожидал, что всё пройдет так гладко. Заговорив о весе, он руководствовался лишь тем, что собственных денег у него в обрез, и он опасался, что запрошенная семьей Вэнь сумма окажется ему не по карману.

Вэнь Юй был до того тощ, что весил совсем немного, и если считать по весу, ему должно было хватить средств.

— Ладно, у меня как раз есть десять дяней серебра, посмотрите, пойдет так...

— Пойдет, пойдет! — тут же закивала Вэнь Лю, боясь, что Янь Чжао передумает, если она замешкается.

Увидев её физиономию, Янь Чжао исполнился ещё большим презрением и, презрительно хмыкнув, швырнул деньги на стол.

— Ну хорошо, поищите-ка бумагу с кистью, составим расписку. С этой минуты что бы ни стало с Вэнь Юем, с вас взятки гладки, и впредь вы его не разыскиваете.

В глазах Вэнь Дафу промелькнул животный страх: верно говорят, что разбойники едят людей — похоже, Янь Чжао намерен пустить Вэнь Юя на...

Вэнь Лю, разумеется, подумала о том же самом и мгновенно уловила замысел Янь Чжао:

— Не беспокойся, товар лицом — деньги на бочку! С сей поры Вэнь Юй нам чужой, ноги его здесь не будет, и мы к нему больше ни ногой.

К счастью, сын Вэнь Дафу учился грамоте, так что дома нашлись и бумага, и письменные принадлежности. Янь Чжао вытащил листок и размашистым почерком вывел обязательство о разрыве родственных связей. Вэнь Дафу подошёл и оставил отпечаток пальца, а Вэнь Лю, прижимая к груди десять дяней серебра, забилась у края кана и боялась лишний раз взглянуть на Вэнь Юя.

http://bllate.org/book/29924/3643055