Готовый перевод The Tyrant Prince Becomes a Pitiful Little Brother / Жестокий принц в теле отверженного: Месть изгнанника: Глава 8

Шэнь Тан стоял в стороне, наблюдая за закипающим белым рисом. Услышав слова Матушки Чжао, он внезапно подозвал нескольких маленьких слуг из двора Ганьлинь и, не говоря ни слова, прижал Матушку Чжао к месту. Сам же он подхватил котелок с кашей вместе с крышкой и шагнул вперед.

— Похоже, у Матушки Чжао что-то случилось с головой. Наложница Лю — лишь наполовину хозяйка, а наш Старший молодой господин — хозяин в самом прямом и законном смысле. Вы пытаетесь давить на нас, используя имя наложницы Лю? Вы так презираете нашего господина? Или, может, Матушка Чжао вообразила, что, прислонившись к наложнице Лю, можно перестать считаться с Старшим молодым господином и нашим двором Ганьлинь?

— Какая же у Матушки Чжао бойкая на язык пасть, — Шэнь Тан зачерпнул полную ложку густой каши и сделал вид, что собирается залить её прямо в рот Матушке Чжао. — Только вот не знаю, останется ли после такой трапезы у вас целый язык, чтобы потом учить Чжаньэр, как нужно разговаривать?

Каша только что бурлила на огне, она была раскаленной. Если бы эта порция оказалась внутри, человек едва ли отделался бы испугом: пищевод был бы сожжен дочиста. Даже Чжаньэр в изумлении расширила глаза, не веря в происходящее, а Матушка Чжао от ужаса закричала и начала отчаянно молить о пощаде. Двое маленьких слуг, державших её, сами были напуганы до предела, но всё же беспрекословно подчинялись Шэнь Тану, прижимая женщину изо всех сил, чтобы та не вырвалась.

Шэнь Тан держал ложку в полуфуте от рта Матушки Чжао, и пар от каши обдавал её лицо, заставляя биться в приступах панического страха. Шэнь Тан долго смотрел на неё, потом внезапно усмехнулся и выплеснул кашу обратно в котелок.

— Слишком горячо. Матушке Чжао стоит сначала её остудить. Белая каша — лучшее средство для укрепления сил, не правда ли?

Матушка Чжао и все, кто был на кухне, уже покрылись холодным потом от страха. На сквозняке их трясло, как в лихорадке, и они лишь кивали, даже не понимая, на что соглашаются:

— Да… конечно…

Шэнь Тан холодно добавил:

— Старший молодой господин не может принять такую щедрую кашу от Матушки Чжао, так что доедайте её сами.

После такого инцидента никто больше не осмеливался препятствовать людям из двора Ганьлинь. Шэнь Тан и остальные, выбирая самое лучшее, набрали продуктов на пять дней и отправились обратно. В этот момент никто не рискнул бы спорить с ними о нормах или обсуждать, много они взяли или мало — все лишь молились, чтобы эта компания поскорее ушла.

Едва Шэнь Тан с людьми покинули кухню, Матушка Чжао и остальные облегченно выдохнули, но вдруг увидели, что Чжаньэр вернулась. Они тут же съежились в углах, словно испуганные перепелки.

Чжаньэр насмешливо фыркнула, сгребла в охапку весь имевшийся на кухне имбирь и перец и только тогда удалилась.

Прошло много времени, прежде чем работники кухни осмелели. Глядя на разгром, они испытывали и досаду, и остаточный страх. Наконец, придя в себя, Матушка Чжао прошипела:

— Как только наложница Лю вернется, я обязательно на них пожалуюсь! Эта девка Чжаньэр посмела так разговаривать, выказывая неуважение! А этот Сяо Ди… он что, совсем обезумел?

Вспомнив, как Сяо Ди стоял над ней с половником в руках и сверкал глазами — при его-то обычно веселом круглом лице, — она снова содрогнулась от ужаса.

Пока они проклинали обитателей двора Ганьлинь, в кухню вбежала служанка. Матушка Чжао, решив, что люди из Ганьлинь вернулись, так испугалась, что опрокинула табурет и с грохотом свалилась на пол.

Служанка тоже испугалась, растерянно оглядывая беспорядок и упавшую Матушку Чжао:

— Матушка Чжао, что с вами?

Приглядевшись, та узнала Сяо Цзисян, маленькую служанку из двора Шэнь Чуня. Только тогда она перевела дыхание:

— Ничего, ничего… Эти бестии из двора Ганьлинь приходили сюда бесчинствовать. Вернутся граф с госпожой — посмотрим, как они запоют… А что, у Третьего молодого господина есть распоряжения?

В её голове крутились слова людей из Ганьлинь о том, что Старший молодой господин якобы проучил Третьего — правда ли это? Она пребывала в сомнениях.

Сяо Цзисян с горечью ответила:

— Нашего господина во дворе Старшего молодого господина облили водой, теперь он простужен, чихает без конца. Хотели пригласить лекаря, да некстати город закрыли на карантин, никто не может выйти. Сестра Сясян послала меня просить Матушку Чжао сварить имбирный отвар.

Матушка Чжао застыла:

— Облили водой? Карантин? — Она хлопнула себя по бедру: — Ох, ну и разбойники в этом дворе Ганьлинь!

А разбойники из Ганьлинь тем временем в отличном настроении возвращались домой со своей добычей. Чжаньэр, всё еще взволнованная, похлопывала себя по груди:

— Я уж думала, ты и вправду собираешься её ошпарить. Напугал ты меня до смерти!

Шэнь Тан мило ей улыбнулся:

— Я просто пугал её, иначе они бы нас ни во что не ставили. Чтобы приструнить обезьяну, нужно убить курицу. После такого, посмотришь, кто ещё посмеет смотреть на нас свысока.

Так оно и вышло.

Вернувшись, они разобрали добычу: помимо топлива, риса, лапши, масла, соли, соусов и сахара, они набрали много мяса, яиц и овощей, которые долго хранятся. Куры и рыба были живыми — их разместили в клетках и тазах за домом.

Кроме того, взяли сезонные фрукты, сушеные финики и лонган. Был ещё полгоршка молока для десертов, но во время схватки его разбили, о чем Шэнь Тан искренне пожалел.

Шэнь Тан распорядился готовить обед, отдельно приказав сварить на пару нежное яйцо для Старшего молодого господина, а также прогреть в чашечке груши, леденцы, финики и лонган:

— Нельзя же питаться только пустой кашей, так и здоровый человек ослабнет, если в еде нет ни питательности, ни капли масла.

Затем он велел пустить половину свинины на тушение. Всего им досталось двадцать пять фунтов мяса, а холодильников здесь нет — даже в глубокую осень мясо быстро испортится.

Шэнь Тан сразу всё просчитал: взял кусок вяленого мяса, а остальное — свежую вырезку, из которой решил сделать мясную стружку. Старший молодой господин слаб, жирное ему сейчас ни к чему, а такая стружка идеально подойдет к каше.

До других ему сейчас дела нет — своё собственное тело он должен беречь сам!

Глава 7

Делать мясную стружку несложно, никаких особых навыков не требуется, процесс лишь хлопотный.

Впрочем, людей во дворе Ганьлинь много, так что Шэнь Тану не нужно делать всё самому. Мясо очистили от пленок и нарезали вдоль волокон. Положили в холодную воду, добавили много имбиря, зеленого лука и рисового вина, а сверху прижали крышку тяжелым камнем и поставили на сильный огонь. Как только мясо стало настолько мягким, что распадалось под лопаткой, огонь убавили, выловили специи, а мясо растерли в мелкие волокна.

Когда жидкость выкипела, добавили соевый соус, сахар, соль и, постоянно помешивая несколькими палочками, обжаривали, пока масса не превратилась в пушистую стружку.

Через полчаса обжарки волокна стали сухими и мелкими. Осталось лишь посыпать кунжутом, и можно перекладывать в банку — хватит на много дней.

Шэнь Тан оставил двух служанок следить за плитой. Девушки были радостны, их глаза сияли — тяжелой работы они в этом не видели.

С тех пор как не стало супруги графа и наложница Лю взяла управление домом в свои руки, маленькая кухня во дворе Ганьлинь пустовала. Теперь, когда она снова заработала, многие вспомнили лучшие времена и преисполнились чувств.

Видя, что еда будет готова не сразу, люди стали подначивать Шэнь Тана сходить в склад ещё и за лекарствами да добавками:

— Господин, ну что дадут одни яйца? Когда госпожа была жива, мы всегда готовили ему птичьи гнезда или варили куриный суп с женьшенем. Мы же столько кур принесли!

Даже тот Дикий Дух, выслушав рассказ Сяо Ваня о боевых подвигах Шэнь Тана, заинтересованно приподнялся на кровати и посмотрел на него.

Шэнь Тан: «...»

Ладно, что уж тут. И правда, не то чтобы ему самому не сиделось на месте — просто люди в Ганьлинь годами терпели притеснения, а теперь, когда они наконец выпрямили спины, их переполнял энтузиазм. Даже Чжаньэр рвалась в бой. Шэнь Тану оставалось лишь пообещать, что перед ужином они совершат ещё один вылазку.

Дикий Дух, лежа на кровати и крутя в руках редиску, не только подбадривал их, но и выдвинул требование:

— Принесите мне ещё хорошей туши и бумаги.

Шэнь Тан: «...» А ты довольно требователен.

Дикий Дух посмотрел на него и Чжаньэр с легкой улыбкой:

— Не бойтесь. Берите всё, что хотите. Если что случится — я прикрою, в беде вас не оставлю.

Шэнь Тан в душе всё ещё опасался: если они зайдут слишком далеко, после того как он вернется в свое тело, придется спрятать настоящего Сяо Ди и Чжаньэр, чтобы их не настигла месть наложницы Лю. В таких домах, как этот графский, их вряд ли убьют или продадут, но вполне могут отправить на тяжелые работы на ферму или выдать замуж за какого-нибудь никчемного слугу.

Но, услышав слова Дикого Духа и вспомнив, с какой яростью тот противостоял Шэнь Чуню, Шэнь Тан неожиданно почувствовал спокойствие и захотел ему поверить.

Это было совсем не в его характере. Шэнь Тан потер нос:

— Надеюсь, вы сдержите слово.

Дикий Дух приподнял бровь:

— Смеешь сомневаться? Что здесь сложного? Я непременно справлюсь. Не веришь — увидишь сам.

— ? А вы довольно самоуверенны, — Шэнь Тан с любопытством взглянул на него.

Не прошло и много времени, как весть о том, что Старший молодой господин собирался бросить Третьего в озеро, и о событиях на кухне разнеслась по всему поместью. Шэнь Чун не смог вызвать лекаря, не получил даже чашки имбирного отвара и, разгневавшись, бушевал в своих покоях, но так и не решился отправить людей во двор Ганьлинь требовать возврата вещей — он всерьез испугался, что старший брат в безумии действительно утопит его в озере! Сейчас родителей не было в поместье, и никто не мог за него заступиться.

А управляющая складом, увидев Шэнь Тана и Чжаньэр с толпой, движущихся на неё, не говоря ни слова, открыла двери. Ни о каких нормах не было и речи — она позволила им забрать всё, что они пожелали.

Когда люди из Ганьлинь ушли, довольные своей добычей, одна из служанок тревожно спросила управляющую:

— Чжаньэр и остальные унесли столько всего! Что мы скажем наложнице Лю, когда она вернется? Зачем вы открыли склад, госпожа Чжан?

Госпожа Чжан закатила глаза. «Сейчас ты такая встревоженная, а почему же сама не встала на их пути?» — подумала она, но вслух ответила:

— А если бы я отказала, они бы ушли? Сяо Ди наверняка облил бы меня кипятком, зачем мне это? — Склад — это не её личная собственность, и она не собиралась рисковать жизнью. У неё был свой расчет: — К тому же, если бы они ограбили только меня, наложница Лю обвинила бы меня, но раз они уже разгромили кухню, значит, пойдут грабить и другие места. Когда добычи много, наложница Лю будет винить лишь Старшего молодого господина, и с нас спрос будет невелик.

Она проводила взглядом удаляющуюся компанию.

После того как Старший молодой господин упал в озеро, весь двор Ганьлинь точно с ума сошел. Говорят, загнанный в угол человек способен на всё. Старший молодой господин вернулся с того света — кто знает, что ещё произойдет в этом графском доме!

http://bllate.org/book/29915/3641962