Готовый перевод The Tyrant Prince Becomes a Pitiful Little Brother / Жестокий принц в теле отверженного: Месть изгнанника: Глава 6

Кто-то в страхе ухватил Шэнь Чуня за одежду и потащил назад, дрожащим голосом отговаривая:

— Старший молодой господин, подумайте! Третий молодой господин ведь ещё ребёнок, он ничего не понимает, если он вас рассердил, то, если с ним что-то случится… что же мы скажем, когда вернётся наложница Лю?!

Дикий Дух, однако, не обратил на это никакого внимания. Он присел на корточки, одной рукой ухватил Шэнь Чуня за подбородок, а в другой зажал осколок фарфора, водя им по опухшему лицу парня:

— Я знаю, что вы затеяли…

Только что, лёжа во внутренней комнате и размышляя о делах, он слышал шум снаружи и уже составил вполне ясную картину происходящего: пользуясь тем, что граф Фучан отсутствует в поместье и некому отдать приказ, слуги устроили «случайность», из-за которой старший молодой господин упал в воду и скончался. Даже если бы граф Фучан заимел какие-то подозрения, он не стал бы слишком сильно корить собственных детей — в худшем случае сделал бы пару выговоров и выставил вперёд несколько слуг в качестве козлов отпущения, после чего всё было бы забыто.

Подобные грязные тайны в богатых и влиятельных домах случались сплошь и рядом — в какой семье кто-то не умирал тихо и при загадочных обстоятельствах? Вот только все они дорожили своей репутацией и даже тёмные делишки проворачивали красиво, так что внешне к ним нельзя было придраться.

Методы же этого юнца перед ним были донельзя грязными и небрежными: никаких попыток прикрыть концы, слишком грубо и примитивно.

Уже давно никто не смел вести себя с ним столь дерзко.

На лице Дикого Духа промелькнула тень свирепости, и вмиг он стал похож на злого духа:

— Способ этот и впрямь неплох. Но раз можешь ты, почему не могу я?

Шэнь Чуня царапнул острый осколок фарфора, и от страха у него хлынули слёзы. Подавленный властным нравом Дикого Духа, он даже не смел заплакать в голос. Глядя на его лицо, сплошь залитое соплями и слезами, Дикий Дух с омерзительнымбрезгливостью хлопнул его фарфором по щеке, отнял руку, выпрямился в полный рост и холодно приказал:

— Эй, сорвите с Третьего молодого господина верхнюю одежду и бросьте в озеро! Пусть пролежит там в чаевых заварах времени. Пока не вернётся граф Фучан, не сметь звать ему лекаря и не сметь давать ему лекарства с «непонятным происхождением». Разве граф Фучан не собирается сегодня ночевать с наложницей Лю в загородном поместье? Если кто-то из вас посмеет проявить двойные стандарты и побеспокоить высокие стремления господина графа, я лично переломаю ему ноги!

Шэнь Чунь в ужасе вытаращил глаза. До него, кажется, стало доходить: прежде они могли измываться над этим старшим братом лишь потому, что тот дорожил лицом. Но стоило старшему брату отбросить стыд, как у него самого не нашлось против этого никакой управы…

В этот миг и люди из двора Ганьлинь, и те, кого привёл с собой Шэнь Чунь, остолбенели от приказа Дикого Духа. И только Шэнь Тан просиял и зычно отозвался:

— Есть!

Глава 5

Пусть слуги Шэнь Чуня и не отличались такой верностью, как люди из двора Ганьлинь, они всё же не смели просто так смотреть, как Шэнь Чуня бросают в озеро. Если вернётся наложница Лю, останутся ли они после этого в живых?! В тот же миг поднялся невероятный шум: одни принялись умолять о пощаде, другие — вымалывать прощение, третьи пытались утащить Шэнь Чуня прочь, а в процессе побега сцепились в драке с Шэнь Таном и остальными. Поднялся страшный переполох.

Желающих защитить Шэнь Чуня оказалось немало, и в конце концов в озеро его так и не бросили. Но Шэнь Тан тоже не желал оставлять обидчика безнаказанным: пользуясь всеобщей суматохой, он притащил кадку с водой и окатил Шэнь Чуня с макушки до пят.

В конце концов Шэнь Чунь был всего лишь избалованным юнцом. Теперь же, до смерти перепуганный, он горько рыдал, и от его прежней наглости и спеси во время вторжения во двор не осталось и следа. Кое-как причитая и сквозь слёзы ругаясь сквозь зубы, под прикрытием слуг он жалко сбежал, оставляя за собой мокрый след на дороге.

Дикий Дух не преминул крикнуть ему вслед:

— Кто посмеет позвать ему лекаря, я сам пойду и переломаю ноги!

Шэнь Тан обрызгал Шэнь Чуня водой и сам не заметил, как забрызгал рукава. Сейчас он как раз закатывал их и при этом бросил:

— Да не позовёт он лекаря. В городе ввели комендантский час, повсюду военные, простых людей на улицу не пускают.

Одержав такую славную победу, Шэнь Тан пребывал в отменном настроении и с ухмылкой произнёс:

— Вот она, карма! Воздаяние за всё!

Только вот окатить водой — всё же не в озере ледяном вымачивать.

В следующий раз надо будет придумать что-то получше.

Услышав это, Дикий Дух на мгновение замер, а спустя долгое время тихо опустил голову и пробормотал:

— …Пожалуй, так и надо.

Сказав это, он слегка покачнулся, словно у него совсем не осталось сил. Чжаньэр тут же встревоженно произнесла:

— Молодой господин, ложитесь-ка в постель, у вас ведь жар!

Поддерживаемый Чжаньэр, которая его наполовину вела, наполовину несла, Дикий Дух с явным неудовольствием сделал пару неуверенных движений, пытаясь отстраниться, но тело его подвело, и Чжаньэр всё же уложила его обратно на кровать. На его лице всё ещё держался нездоровый румянец, и лишь спустя долгое время он смог успокоиться, после чего расспросил Шэнь Тана о том, что творится на улицах.

Шэнь Тан рассказал обо всём, вплоть до встречи с военачальником:

— Повсюду военные, всех людей гонят по домам. Говорят, городские ворота тоже заперли, во всей столице ввели комендантский час, похоже, случится что-то страшное.

От услышанного у Чжаньэр и остальных сердце ушло в пятки. Дикий Дух же, выслушав всё, пристально посмотрел на Шэнь Тан:

— А ты парень смышлёный, и храбрости, и ума тебе не занимать, по мне так самое то. Будешь теперь прислуживать мне лично, неотлучно.

То, что произошло после его пробуждения, казалось ему верхом нелепости и унижения. Хоть эти служанки и охранники во дворе и были более-менее верны, вели они себя чересчур робко и вечно оглядывались по сторонам. И лишь этот круглолицый парень обладал некоторой смелостью и решимостью, годился для дела и был приятен глазу.

Чжаньэр засомневалась:

— Молодой господин, вообще-то Сяо Ди и так прислуживает вам лично.

Дикий Дух:

— …

Шэнь Тан с трудом сдержал улыбку:

— Сестрица Чжаньэр, молодой господин, должно быть, совсем растерялся от гнева.

Дикий Дух бросил на него косой взгляд и бесстрастно произнёс:

— Мм.

Шэнь Тан тоже посмотрел на него. Он вовсе не собирался разоблачать этого Дикого Духа, по крайней мере, сейчас был неподходящий момент. У Сяо Ди было слишком низкое положение, и тягаться с Шэнь Чунем и остальными ему было бы трудно. Этот же Дикий Дух выглядел крайне боеспособным, и какие бы замыслы он ни вынашивал, пока он здесь, можно сберечь уйму сил и нервов.

Чжаньэр легко удалось провести, и она переключила всё внимание на здоровье господина. Во дворе Ганьлинь выдался редкий день, когда они смогли гордо поднять головы, и после того, как радость немного улеглась, её охватила тревога:

— Мы сегодня так обошлись с Третьим молодым господином… Вернётся граф, не станет ли он ругать молодого господина?

Вспомнив кое-что ещё, она спросила Шэнь Тана:

— Сяо Ди, неужели госпожа действительно говорила, что если с молодым господином… приключится беда, то её приданое вернётся в поместье герцога Шэн? Откуда ты знаешь?

Шэнь Тан небрежно бросил:

— О, я сам это выдумал.

Чжаньэр:

— …

На самом деле всё так и было. Вот только это было предсмертное распоряжение графини, о котором знали лишь граф Фучан, сама графиня да люди из поместья герцога Шэн, причём соответствующая расписка хранилась у людей герцога.

Граф Фучан из-за этого сильно злился — вовсе не из-за приданого, а потому, что счёл слова графини обвинением в жестокосердии. Как бы сильно он ни пренебрегал этим старшим сыном, он бы не позволил ему умереть; в конце концов, даже тигр не жрёт своих детёнышей!

Эта расписка была просто избыточной мерой предосторожности!

Но под настоятельным требованием графини, ради её предсмертной воли, граф Фучан всё же подписал этот документ. Шэнь Тан узнал об этом из досье с кратким описанием персонажей.

Дикий Дух вдруг произнёс:

— Я сделаю так, что это станет правдой.

Тон его при этом был довольно свирепым, словно он скрежетал зубами.

Похоже, этот Дикий Дух был злопамятным и не позволял обижать себя ни на йоту. В нынешней ситуации он станет отличным союзником… Настроение Шэнь Тана немного улучшилось, и он заботливо подоткнул одеяло поверх тела, которое теперь принадлежало ему самому.

Это тело было слабым, судя по всему, придётся приложить немало усилий, чтобы зажить спокойно и с комфортом. Рассуждая так, Шэнь Тан спросил Чжаньэр:

— Сестрица Чжаньэр, ты ужинала?

Чжаньэр опешила: весь день прошёл в хлопотах из-за падения молодого господина в воду, и только сейчас она заметила, что общая кухня поместья так и не прислала им ужин. Она тут же разозлилась:

— Вот же подлые людишки! Ладно мы, но как они посмели пренебречь даже молодым господином!

С тех пор как домом стала заправлять наложница Лю, все в усадьбе — кто желая угодить ей, а кто не смея ослушаться — то и дело выказывали пренебрежение ко двору Ганьлинь. Шэнь Тан вспомнил о том, что в городе объявлен комендантский час, и решил, что нужно действовать на опережение, пока остальные дворы ещё не пришли в себя:

— Пойдём-ка на кухню, раздобудем чего-нибудь поесть.

***

Башня Юйсян.

Граф Фучан Шэнь Иань и его наложница Лю Юйфу досмотрели новую постановку, которую давали в башне, после чего Лю Юйфу лично исполнила для него небольшой отрывок прямо в отдельном кабинете.

Сегодня был день их первой встречи: ровно пятнадцать лет назад Лю Юйфу, будучи знаменитой певичкой из башни Юйсян, впервые вышла на сцену, и Шэнь Иань приметил её и выкупил её контракт. Вернувшись сегодня в те же места, они, естественно, вспомнили всю сладость первой встречи. Хотя прошло уже пятнадцать лет, красота Лю Юйфу ничуть не увяла, став лишь ещё более соблазнительной и яркой. Она пела нежную песню, от которой у Шэнь Ианя затуманился разум, а руки сами собой начали распускаться.

Пока они в кабинете то предавались ласкам, то пели песни, снизу донёсся шум — судя по всему, кто-то повздорил.

Шэнь Иань рассердился, что им мешают, и недовольно приказал караулившему у дверей слуге:

— Ступай вниз, посмотри, кто там бесчинствует, и вытолкай их вон, нечего мешать бизнесу матушки Лю.

Лю Юйфу прижалась к его груди, обвила руками его шею и с лёгкой улыбкой произнесла:

— Матушка будет очень благодарна за то, что господин граф так заботится о ней.

Эта Лю Юйфу была поистине удивительной женщиной. Обычно бывшие куртизанки, особенно те, что удачно выходили замуж в богатые семьи, старались навсегда порвать с прошлым, стыдились своего происхождения и желали лишь одного — чтобы никто ни о чём не догадался. Лю Юйфу же напротив: почитала башню Юйсян чуть ли не за родной дом, то и дело наведывалась сюда с графом Фучаном ради развлечения и сохраняла прекрасные отношения с содержательницей борделя, что вырастила её.

Шэнь Иань ради неё даже согласился стать зятем публичного дома, что выглядело крайне нелепо.

Однако слуга, сбегавший вниз и вернувшийся вместе с матушкой Лю, бледными были оба, доложил:

— Господин граф, Императорская гвардия и городская стража оцепили весь город, простым людям запрещено выходить на улицы. Все те, кто внизу рвется на волю, задержаны, боюсь, и мы отсюда не выберемся.

Лицо Шэнь Ианя изменилось:

— Оцепили весь город? Что-то случилось?

Слуга с жалким видом ответил:

— Неизвестно. Спрашивали, но эти вояки рта не раскрывают.

— Неужели даже мне нельзя отсюда выйти? — Шэнь Иань нахмурился и легко похлопал Лю Юйфу по руке. — Я пойду взгляну.

Пока он спускался вниз, матушка Лю тихонько рассказала Лю Юйфу о том, что весь город заблокирован. Будучи людьми, ведущими здесь дела изо дня в день, они имели чуть больше каналов для получения слухов, чем слуги Шэнь Ианя, и шёпотом произнесли:

— Говорят, беда стряслась с Его Высочеством наследным принцем. Дело связано с остатками клики регента, Его Величество в гневе приказал провести тщательное расследование, вот город и закрыли. Граф наверняка зря потратит время, отправляясь туда. Младший господин из дома князя Цзин тоже внизу — шумел полдня, но его точно так же завернули обратно.

Услышав это, Лю Юйфу произнесла:

— Наш дом никогда не вмешивался в подобные дела, нас это точно не касается.

С этими словами она легко улыбнулась:

— Напротив, было бы неплохо, если бы его закрывали подольше…

http://bllate.org/book/29915/3641960