Готовый перевод The Three-Year-Old's Delusions: A Billionaire's Pampered Pet / Малыш с секретом: Золотая клетка и любовь наследников: Глава 6

Ли Хаолин зачерпнул ложку рисовой каши и подул на неё.

— Суйсуй, давай-ка…

Суйсуй широко открыл рот.

— Ам!

Не зря он его драгоценный младший братишка — до чего же послушный! Его даже уговаривать не нужно: стоило поднести ложку к губам, как он тут же принялся с аппетитом уплетать кашу большими ложками.

Хотя такой Суйсуй был просто прелесть, в глубине души Ли Хаолин всё же надеялся, что малыш вырастет более смелым и своенравным.

Детям из семьи Ли вовсе ни к чему быть пай-мальчиками — у них должно хватить уверенности в себе, чтобы жить ярко и независимо.

Суйсуй понятия не имел, какие бурные мысли роятся в голове его третьего брата, он чувствовал лишь одно: его батарея заряжена под завязку.

«Маленький робот» больше почти не принимал заряд.

Но взгляд третьего брата был до того пылким, что Суйсуй растерялся и не знал, как отказаться.

В его программе не было инструкции на случай, если возникнет подобная ситуация.

Под пристальным и полным надежды взглядом Ли Хаолина Суйсуй всё же приоткрыл рот, только теперь уже гораздо осторожнее, совсем не так широко и жадно, как в самом начале.

— Сяо-Лин, не корми его больше, Суйсуй, кажется, наелся.

Е Яо чутко заметила неладное и поспешно остановила Ли Хаолина, который всё ещё рвался продолжить кормление.

— Ум, братик, Суйсуй полностью зарядился.

Вот только, глядя на остатки «генераторного материала» в «зарядном устройстве», Суйсуй смущённо покраснел.

Кажется, он зря перевёл продукты.

Услышав слова малыша, Ли Хаолин отложил ложку, чувствуя легкое разочарование.

Заметив, как взгляд Суйсуя упал на оставшуюся кашу, Ли Хаолин решил, что прозрел, и в два счёта расправился с тем, что оставалось в пиале.

Ну вот, всё до капли выпил, пусть Суйсуй скорее его похвалит!

Суйсуй: (●—●)!

Разве люди тоже могут есть «генераторный материал», предназначенный для роботов?

Суйсуй ничего не понимал, Суйсуй был совершенно ошеломлён.

— Как ты мог съесть то, что принадлежало Суйсую?!

Ли Яньцзя отвесил брату звонкую оплеуху. Какая наглость! Этот негодяй Ли Хаолин умудрился отведать ту же еду, что и Суйсуй! А ему самому даже попробовать не дали!

Суйсуй: И правда, как третий брат мог съесть роботовую еду!

— Суйсуй ведь уже наелся, а я просто не хотел, чтобы добро пропадало?

Ли Хаолин обиженно надулся, не понимая, в чём провинился.

Ли Яньцзя холодно усмехнулся: и с каких это пор его славный третий братишка стал таким бережливым и экономным?

Суйсуй дрожащей ручонкой потянулся вперед, пытаясь ухватить Ли Хаолина.

Ли Хаолин поймал крошечную ручку Суйсуя и прижал к своей щеке: он расстроен, ему нужны обнимашки с Суйсуем, иначе настроение не исправится.

Конечно, было бы еще лучше, если бы Суйсуй поцеловал его прямо на глазах у этих двух вредин — Ли Яньцзя и остальных!

К сожалению, Суйсуй вовсе не планировал обниматься с третьим братом, а целовать его тем более не хотел. Он желал лишь одного: чтобы третий брат немедленно изрыгнул обратно весь свой «генераторный материал».

Пойманный за руку Суйсуй залился румянцем от нетерпения, его пальчики тут же вцепились в красивое лицо третьего брата, и он встревоженно выпалил:

— Блевани обратна!

— Быстрей блевани обратно!

Людям ведь категорически нельзя есть «генераторный материал» роботов! Это же их «топливо»! Если человек его съест, то может заболеть, а в худшем случае — даже умереть.

Хотя третий брат и не любит роботов, он тот еще вредный братик, но Суйсуй вовсе не хотел, чтобы третий брат умирал.

Ли Хаолин оцепенел, его лицо застыло от глупого выражения.

Неужели Суйсуй им брезгует? Но ведь он ел то, что осталось от самого Суйсуя! Разве остатки тоже под запретом?

Ли Хаолин: ╥﹏╥

Видя, что Ли Хаолин не шевелится, Суйсуй встревожился еще сильнее: его личико покрылось алой зарей, а в уголках глаз защипало от слёз.

Если выплюнуть всё прямо сейчас, наверное, ничего страшного не случится, иначе со временем у третьего брата могут начаться серьёзные проблемы.

Он никак не ожидал, что его безобидный поступок вызовет у малыша такую бурную реакцию. Ли Хаолин растерялся, но быстро нашёл для себя оправдание.

Наверное… Суйсуй думает, что он им побрезгует? Клянусь небесами, да как он мог брезговать собственным драгоценным братишкой?!

— Суйсуй, всё в порядке, братик любит тебя.

Ли Хаолин протянул руку и погладил мягкую щёчку Суйсуя, пытаясь успокоить малыша.

Он безумно любит Суйсуя, и само слово «брезгливость» просто не применимо к их младшему.

Услышав это, Суйсуй расплакался еще сильнее, а его глаза заволокла пелена тумана.

Конец, неужели третий брат уже начал произносить предсмертные слова?

Во всём виноват Суйсуй! Вот если бы он доел весь тот «генераторный материал», третий брат ни за что не притронулся бы к его пище.

У-у-у… Третий братик, только не умирай!

Суйсуй не хотел терять третьего брата.

Глава 8

— У-а-а-а… Братик!

Увидев, как Суйсуй заливается слезами, Ли Хаолин мгновенно запаниковал и поспешно прижал малыша к груди.

— Это братик виноват, больше никогда без спросу не стану есть твою еду, Суйсуй, не сердись, ладно?

Братик уже одной ногой в могиле, а всё равно пытается утешить Суйсуя, у-у-у… Суйсуй так виноват перед ним, во всём виноват только Суйсуй.

Суйсуй был разбит, слёзы текли градом.

— Не умирАй!

Ли Хаолин: ゛(‘◇’)

Он всего-то съел немного оставшейся каши, неужели за это нужно искупать вину собственной смертью?

Вряд ли его проступок тянул на смертную казнь.

Не дождавшись от третьего брата никакой реакции, Суйсуй заволновался еще сильнее и принялся ерзать в объятиях Ли Хаолина, отчаянно пытаясь спасти обречённого.

— Братик, это всё Суйсуй, у-у-у…

Маленький упрямец отличался редким упорством: если уж он вбил что-то себе в голову, переубедить его было невозможно.

Он отчаянно заерзал, намереваясь спасти родственника, но, сообразив, что из-за лишних движений яд может распространиться по телу быстрее, послушно замер.

Белоснежное личико Суйсуя было сплошь умыто слезами, на длинных загнутых ресницах дрожали мелкие капельки, а прекрасные глаза смотрели на собравшихся в надежде, что кто-нибудь да выручит невезучего третьего брата.

Ли Шаотин сидел ближе всех к Ли Хаолину. Он протянул руки и бережно выудил плачущего Суйсуя из чужих объятий.

Как же можно плакать так жалобно? Просто сердце кровью обливается.

Прижав младшего брата к груди, Ли Шаотин погладил его по щечке и, заглянув в эти чудесные глаза, полные слёз, почувствовал, как нежность и жалость в его сердце лишь усилились.

Знал бы он раньше — ни за что не позволил бы Ли Хаолину приближаться к Суйсую, этот дурень ухитрился довести их славного малыша до слёз.

— Суйсуй, не плачь.

Ли Шаотин осторожно стёр слёзы с лица Суйсуя и пустил в ход всю присущую ему нежность, лишь бы успокоить расстроенного ребёнка.

— Он не умрёт.

Суйсуй вскинул личико, его глаза были полны слёз, и он с надеждой уставился на Ли Шаотина. Раз уж старший брат так силен, он наверняка сможет помочь спасти третьего брата, да?

Наклонив голову, Суйсуй с серьезным видом посмотрел на Ли Шаотина. В тот момент, когда он моргнул, крупная слеза всё же сорвалась вниз, но сам малыш этого даже не заметил. Дрожащим от слёз голосом он спросил:

— Братик поможет?

Ли Шаотин без малейших колебаний решительно кивнул.

Если под словом «помочь» Суйсуй подразумевал необходимость заставить Ли Хаолина выплюнуть съеденное, то он был готов исполнить это с величайшим удовольствием.

Ли Яньцзя со злорадством покосился на Ли Хаолина: подумать только, его отлупит их собственный бессердечный старший брат, да так, что душу из него вытрясет.

Какая же у Ли Хаолина счастливая судьба!

— Конечно. Кому же еще помогать, если не Суйсую? Разве Суйсуй мне не верит?

С этими словами на суровом и красивом лице Ли Шаотина, обычно казавшемся совершенно бесчувственным, вдруг промелькнуло выражение глубокой печали — словно Суйсуй совершил что-то такое, что смертельно его ранило.

Суйсуй растерялся, и румянец на его щеках вспыхнул с новой силой.

— Неа, Суйсуй верит братику.

Раз уж старший брат пообещал, он непременно выполнит обещание.

Суйсую не следовало мерить старшего брата мерками робота.

— Погодите-ка, Суйсуй, с чего ты взял, что я умираю?

Ли Хаолин совершенно ничего не понимал. Он ведь вроде бы ничего особенного не сделал? Почему это Суйсуй решил, что ему конец?

— И правда, Суйсуй, с чего это ты вдруг решил, что твой третий брат умрёт?

Ли Яньцзя тоже терзался любопытством: где же кроется подвох? Что именно пошло не так, раз Суйсуй пришёл к выводу, что Ли Хаолину осталось жить считанные минуты?

Разумеется, этот вопрос волновал не одного Ли Яньцзя — Е Яо с мужем тоже были заинтригованы.

Все дружно уставились на младшего брата, прижимаемого к груди Ли Шаотиным, и в полном молчании стали ждать ответа.

Суйсуй дотронулся до головы, чувствуя себя озадаченным и вместе с тем огорчённым.

Суйсуй понял: они опять забыли, что он робот.

Эх, ничего страшного, Суйсуй уже привык.

Мягкий малыш обречённо вздохнул про себя, после чего поднял голову — на его ресницах всё еще висели капли слёз, готовые сорваться в любой момент. С самым серьёзным видом он напомнил:

— Братик — человек.

Убедившись, что прозвучало утвердительное предложение, а не вопрос, все присутствующие, за исключением покалеченного морально Ли Хаолина, неуверенно кивнули.

Людьми-то они были, но временами вели себя прямо скажем паршиво.

Выражение лица Ли Хаолина стало странным. По какой-то причине ему казалось, что эта фраза звучит как ругань, хотя как такое возможно? Суйсуй так сильно его любит, он ни за что не станет его ругать!

Наверное, он просто накрутил себя и неправильно истолковал слова Суйсуя. Какой же он всё-таки никудышный старший брат.

Но какое всё это имеет отношение к требованию выплюнуть еду?

Видя, что окружающие по-прежнему ничего не поняли, Суйсуй сердито надул щёки.

Семья у него ну просто бестолковая. Он же уже до самого конца всё разжевал, почему они до сих пор не догадались?

— Братик — человек! Людям нельзя есть «пищу» роботов!

Делать было нечего, Суйсую пришлось с неохотой разъяснять им очевидное.

— Ха-ха-ха, я чуть было не забыла, что наше сокровище — это «маленький робот».

Е Яо мгновенно уловила мысль Суйсуя и, не удержавшись, рассмеялась. Оказывается, малыш всё ещё жил дневным представлением — до чего же он очаровательный!

Ли Хэнянь залюбовался улыбкой жены, но стоило его мозгу обработать услышанное, как глаза мужчины широко распахнулись.

http://bllate.org/book/29910/3641515