Готовый перевод Your Egg is Gone! / Ваше яйцо потеряно: Императорский скандал: Глава 8

Баронесса Шелли проводила Сэнь Цзюэ к главному креслу, протянула ему чашку с послеобеденным чаем и спросила:

— Дорогой Сэнь Цзюэ, после Войны Саньсин вас почти не было видно. Какая редкая гостья... то есть гость! Вы всё ещё заняты Проектом «Первородный камень»?

Сэнь Цзюэ про себя подумал: «Что ещё за первородный камень?»

Другой пожилой аристократ тут же подхватил:

— Хотя кабинет министров официально объявил, что несколько сотен принадлежавших вам оружейных заводов отошли Империи, я не верю, что это всё. Сэнь Цзюэ, вы ведь наверняка оставили пути отхода?

Сэнь Цзюэ мысленно вздохнул: «Надо же было задеть именно за живое, спросили о том, о чём я понятия не имею». Пришлось лишь вежливо улыбнуться и отговориться:

— Мы ведь сегодня собрались совсем не для этого, верно?

Остальные зашумели, согласно закивали, один за другим выставили на стол яйца со своими малышами и принялись оживлённо делиться опытом выращивания яиц на заслуженном отдыхе, а кто-то даже достал заранее составленное пособие по уходу. Сэнь Цзюэ разглядывал самые разные яйца: одно сияло, словно яркая лампочка, другое едва помещалось в глубокой чашечке, а третьего нельзя было охватить обеими руками. Короче говоря, все они были намного крупнее того малыша, что жил у него дома.

Сэнь Цзюэ с некоторым смущением глянул на Маленькое Серебряное Блюдце у себя на поясе: его собственный детёныш был ещё совсем крошечным, и он даже в глаза не видел, как выглядит его яйцо, так что делиться опытом ему явно не стоило.

Какой-то седовласый старик в тёмных очках и модной одежде воодушевленно рассказывал:

— В тот день я забрал внука из Центрального распределителя, купил в интернете ярко-розовую яйцевозку и выкатил на улицу похвастаться. Невестка прибежала следом и кричит: мол, ты же штрихкод с личным номером не наклеил, а вдруг внука с чужим перепутаешь? Я тогда так разозлился, что аж усами затряс: да разве я родного внука не узнаю!

Сэнь Цзюэ не был знаком ни с кем из присутствующих. Сохраняя невозвозмутимый вид, он сделал вид, будто прислушивается с предельным вниманием, а сам лихорадочно соображал, о чём вообще речь. К счастью, управляющий вовремя сообразил и исподтишка сунул ему в ладонь сканер личности.

Баронесса Шелли, 592 года, в прошлом — заместитель директора Военной академии Саньсин, обладала исключительным военным чутьем и чувством политического долга, участвовала в разработке стратегии Войны Саньсин. Сэнь Цзюэ бросил взгляд на хозяйку дома — на экране высветились её портрет и несколько строк досье. Стоило экрану сканера скользить по кому-нибудь из гостей, как на нём тут же появлялась соответствующая биографическая справка.

Сэнь Цзюэ перевёл сканер на говорившего старика:

— Барон Гайлен, бывший депутат федеральной системы, обладатель выдающихся дипломатических способностей.

Прибор обвёл взглядом собравшихся: судя по всему, вокруг сидели сплошь элитные пенсионеры. И все они — его младшие современники?

— Гайлен, сейчас всё-таки не те времена, когда мы сами растили детей. О внуках надо заботиться трепетно, так что будь аккуратнее, — прикрыв рот рукой, захихикала баронесса Шелли.

Гайлен всё ещё горячился, утверждая, что способен отличить внука по одному лишь запаху.

На самом деле, откуда у яичной скорлупы взяться запаху? Полукровные не обладают столь тонким обонянием, как полнокровные, и почувствовать запах сквозь скорлупу попросту не смогли бы — старик просто упрямился и не хотел признавать поражение.

Баронесса Шелли поленилась спорить с ним и перевела разговор на Сэнь Цзюэ:

— Ладно-ладно, давайте лучше расспросим главного виновника торжества. Дорогой Сэнь Цзюэ, как ваши дела с Его Величеством? По правде говоря, вы всё так же великолепны и исполненыстоицизма.

В этот момент в разговор неожиданно вклинился какой-то напомаженный толстяк:

— Точно! Сэнь Цзюэ всегда был моим кумиром. Во время Войны за звезду Закат я был готов на всё, лишь бы ходить у вас в шестёрках, да только вы потом ушли в спячку.

Сэнь Цзюэ с удивлением посмотрел на невесть откуда взявшегося «младшего брата» и скромно произнес:

— Что вы, пустяки.

Заметив, что он пропустил мимо ушей её вопрос, баронесса Шелли с упорством маньячки повторила:

— Дорогой Сэнь Цзюэ, так как же всё-таки обстоят дела у вас и Его Величества?

Неужели люди после выхода на пенсию и впрямь от нечего делать начинают страдать такой невыносимой склонностью к сплетням? Сэнь Цзюэ беспомощно вздохнул:

— Сейчас я целыми днями сижу дома с ребёнком, работаю нянем на полную ставку.

Окружающие ошеломленно замерли, переваривая услышанное, и лишь спустя пару секунд до них дошло. Сэнь Цзюэ — нянь на полную ставку?! Не слишком ли это грандиозное расточительство талантов?

Увидев всеобщее остолбенелое молчание, Сэнь Цзюэ пришлось добавить:

— В вопросах воспитания детей я пока новичок, так что мне ещё многому предстоит поучиться у всех вас, уважаемые господа.

Тут до остальных окончательно дошло, атмосфера немного смягчилась, и все наперебой заговорили разом:

— Сэнь Цзюэ, скажите, стоит ли поддерживать традицию раскрашивания? По-моему, нынешняя молодёжь становится слишком легкомысленной. Раньше, когда яйцу исполнялся ровно год, его обязательно нужно было выкрасить в красный цвет в знак праздника!

Сэнь Цзюэ послушно кивнул:

— Конечно, обязательно.

Кто-то схватил Сэнь Цзюэ за руку и перебил соседа:

— Не слушайте вы его, Сэнь Цзюэ, этот старик отстал от жизни! Красный цвет нынче не в моде, сейчас популярна художественная роспись.

Сэнь Цзюэ потёр лоб:

— Вот как…

— Честно говоря, вы слыхали о громком деле банды похитителей яиц, которое раскрыли в прошлом месяце? Эта шайка безумцев в сговоре с блуждающей армией украла ровно три десятка малышей на созревании! К счастью, у родителей хватило дальновидности установить GPS федеральной системы, иначе этих торговцев яйцами, уже сбежавших в открытый космос, ни за что не удалось бы догнать!

Сэнь Цзюэ поражённо выдохнул:

— Неужели?

— Ой, Сэнь Цзюэ, вы просто не представляете, какие эти отбросы из блуждающей армии психопаты! Они же мстят! У этих бродяг нет собственных планет, они вынуждены жить на кораблях и вечно докучают нам, словно назойливые мухи. Хорошо хоть Космические силы Саньсин нас защищают. Сэнь Цзюэ, вам всем тогда надо было вырезать их под корень.

Сэнь Цзюэ молча кивнул:

— Вот как оно бывает...

Общаться с ними оказалось до умопомрачения утомительно. Сэнь Цзюэ позволил себе на секунду отключиться от реальности, мысленно улетев далеко-далеко, а затем вновь собрался с силами.

Тема разговора у присутствующих плавно перекочевала с яиц на будни пенсионеров, и они естественным образом вытащили и разложили карточный стол, отставив яйца в сторонку ради небольшого азартного развлечения. Сэнь Цзюэ смотрел на них во все глаза: «Вы же вроде собирались обсуждать воспитание детей? С чего вдруг уселись в карты?..»

Сэнь Цзюэ насильно затащили за стол. В этот момент ему было уже не до тонкостей переменчивого настроения этих пожилых господ и дам — он сосредоточился на том, чтобы наугад бить картами. Спустя два круга его память, изъеденная молью, проявила себя во всей красе: он совершенно не умел считать карты и забывал, какую масть только что сходил, едва успев произнести её вслух.

Вдобавок Сяо Гу вечно озорничал, и Сэнь Цзюэ, балуя кроху, позволял ему тыкать наугад: куда укажет палец, ту карту он и выкладывал. Оба — и отец, и сын — оказались отвратительными игроками и проиграли в пух и прах. Стопка имперских кредитов, отданных в уплату долга, росла на глазах. Остальные игроки испытывали смешанные чувства — одновременно радость и тревогу. В конце концов, Сэнь Цзюэ славился своей деловой хваткой и в своё время монополизировал всю оружейную промышленность. Если он сейчас так бездарно проигрывает, то делает это специально? Или... специально? Или всё-таки специально?!

Впрочем, Сэнь Цзюэ уже вовсю вошёл во вкус. Пусть он нёс сокрушительные убытки, игра доставляла ему искдовольствие. Широким жестом он сплавил последние фишки, а Шелли, глядя на пустующее место перед Сэнь Цзюэ и на то, как остальные загребают несметные барыши, сочла это неприличным и велела слугам вынести пирожные, объявив перерыв.

Выпечка из аристократических особняков, конечно же, превосходила покупную с улицы — одни взбитые сливки пахли в десятки раз аппетитнее. Стоило Сэнь Цзюэ уловить этот аромат, как у него тут же потекли слюнки. Стоило вспомнить, что в его собственном поместье из-за драконовских запретов младшего лейтенанта Оу днём с огнём не сыскать ни крошки сладкого! Сэнь Цзюэ поспешил в уборную вымыть руки: в конце концов, карты картами, но сладости — куда важнее. Нежная тающая текстура неизменно поднимала настроение, да и усилий никаких — только жуй.

На середине пирожного Сэнь Цзюэ внезапно сообразил, что остался без гроша в кармане. Перерыв-то в самом разгаре, а как играть дальше без денег? Сэнь Цзюэ подозвал управляющего и тихо спросил:

— Есть способ раздобыть немного наличных?

Управляющий сверился с картой местности и с тяжёлым сердцем доложил:

— Поблизости нет никаких терминалов.

Ещё бы, баронесса выбрала себе усадьбу в такой глуши: с одной стороны — морское побережье, с другой — подальше от городского шума. Чтобы добраться до ближайшего магазина, нужно было битый час лететь на флаере, какие уж тут блага цивилизации.

Сэнь Цзюэ даже не подумал воспользоваться онлайн-переводом и без лишних слов распорядился:

— Где мой коммуникатор? Свяжи меня с Ходэ Сивэнь, попрошу у него немного денег. Он всё-таки Император, у него точно найдётся выход.

Бедный старик, сидевший рядом, и без того страдавший замедленным пищеварением и еле-еле собиравшийся с силами дожевать пирожное, едва не подавился, услышав, что Сэнь Цзюэ собирается клянчить деньги у самого императора.

Управляющий не моргнув глазом достал коммуникатор и поднёс к лицу Сэнь Цзюэ. Текст пришлось вести на весу: в правой руке чай, в левой — пирожное, да ещё нужно умудряться подкармливать Сяо Гу. Едва вызов прошёл, на том конце раздался голос Императора, и все присутствующие тут же вытянулись в струнку, проникшись благоговейным трепетом. Сэнь Цзюэ бросил небрежно:

— Ходэ Сивэнь, перешли мне немного наличных, я всё проиграл в карты.

Ходэ Сивэнь немедленно отозвался:

— На нынешние координаты? Сколько нужно, я сейчас же отправлю людей.

Сэнь Цзюэ уже успел спустить двести тысяч имперских кредитов и резонно полагал, что во втором тайме удача вряд ли улыбнётся ему сильно лучше, поэтому бросил:

— Пришли тысяч сорок налом, потом я...

На том конце провода Ходэ Сивэнь перебил его:

— Не хочешь прилететь в Небесную Цитадель?

Сэнь Цзюэ на мгновение замер и лишь потом сообразил, что речь идёт о Небесной Цитадели. Внутри него шевельнулось инстинктивное отторжение этого незнакомого места, и он замялся:

— Посмотрим...

Ходэ Сивэнь ответил:

— Ладно, как только разберусь со срочными делами здесь, сам прилечу за тобой. Чмок.

Сэнь Цзюэ: «……»

Управляющий со знанием дела мгновенно отключил связь.

Вот тут сидевшие за столом гости окончательно сломались. Традиция Империи Тама строилась на поклонении героям: в год Войны Саньсин юный на тот момент Ходэ Сивэнь в одиночку отбросил злого дракона со Звезды Демона, мудро возведя защитный силовой барьер вокруг планеты, не позволив ни одному дракону покинуть её пределы. Он также уничтожил червоточину, связывавшую Звезду Демона с поясом астероидов Тама, на корню пресекая саму возможность нового вторжения крылатых чудовищ. Благодаря этому молодой император мгновенно взлетел до статуса всенародного кумира нового поколения.

Это вовсе не умаляло заслуг остальных участников (вроде самого Сэнь Цзюэ): в конце концов, для современной молодёжи Война за звезду Закат казалась чем-то доисторическим, тогда как Война Саньсин разворачивалась прямо на их глазах. Ходэ Сивэнь сиял яркой восходящей звездой, и они практически возвели его в ранг божества.

И вот теперь — этот внезапный, совершенно не укладывающийся в рамки приличий приступ оцифрованной романтики прямо посреди белого дня! Жизнь небожителей, оказывается, выглядит именно так? Ц-ц-ц. Его Величество Император изволил послать чмок по коммуникатору... Разве это тот самый величественный и безжалостный государь?

Сэнь Цзюэ, понятия не имевший о столь извилистых лабиринтах чужой психики, просто стряхнул с пальцев крошки от пирожного и бодро объявил:

— Господа, продолжаем смертельный бой! Кто-нибудь может одолжить мне немного имперских кредитов?

Сидевший по правую руку от Сэнь Цзюэ бывший старший помощник командира авианосца молча подвинул к Сэнь Цзюэ увесистую пачку имперских кредитов, думая про себя: «Похоже, не я один на этом свете боюсь собственную супругу».

Вскоре окрестности огласил мощный грохот корабельных двигателей. Лица гостей мгновенно переменились — решив, что что-то стряслось, телохранители первыми выскочили из особняка на улицу. Неподалеку над морской гладью завис боевой корабль, а один из майоров космических сил Легиона Саньсин, балансируя на электромагнитном ролике, приближался к дому с огромным чемоданом в руках.

О боже правый! Ходэ Сивэнь прислал Сэнь Цзюэ деньги на военном крейсере! На боевом корабле! Путь от Небесной Цитадели сюда занял ровно восемьнадцать минут и девять секунд. На обычном флаере на дорогу ушло бы не меньше полдня.

Гости в очередной раз убедились: Его Величество и впрямь обожает Сэнь Цзюэ до безумия, и слухи о том, что их брак заключен по принуждению — наглые сплетни.

Управляющий принял чемодан с наличностью, а Сэнь Цзюэ поблагодарил майора. Тот, однако, не спешил уходить: обеими руками он протянул чёрную карту:

— Это приложение от Его Величества — его универсальная федеральная зарплатная карта. Пожалуйста, пользуйтесь без ограничений.

Сэнь Цзюэ, изнывавший от нетерпения вернуться за карточный стол, отмахнулся:

— Спасибо.

Майор постоял ещё секунду, после чего густо покраснел, вытащил из нагрудного кармана крошечную записку, написанную от руки:

— И ещё весточка от Его Величества. Желаю вам приятной игры, а я позволю себе откланяться.

Сэнь Цзюэ бросил:

— Счастливого пути.

Карточная партия возобновилась. Сэнь Цзюэ поставил чемодан с деньгами себе под ноги, вернул долг бывшему старпому с процентами и развернул записку. На ней значилось: «Соскучился по твоему хвосту», а рядом был пририсован крошечный смайлик.

Вспомнив Ходэ Сивэнь в ту самую ночь, Сэнь Цзюэ смущённо повёл плечом и небрежно бросил карточку на край стола.

Глазастые старики и дамы давно уже сгорали от нетерпения заглянуть в записку. Сэнь Цзюэ не стал прятать послание, и они успели разглядеть те самые строчки. Их лица мгновенно вспыхнули, усидеть на местах не смог никто.

«Соскучился по твоему хвосту»? Никаких сомнений, это чистой воды сексуальный намёк! Выходит, император и герцог за закрытыми дверями ведут себя настолько... настолько сладко-липко?!

Для компании людей почтенного возраста, давно усмиривших свои плотские страсти и ступивших на путь просветления, созерцание того, как престарелые «старики» перешагнули седьмой десяток (или седьмую сотню) и продолжают выставлять свою любовь напоказ, было сродни катастрофе. Представив всю эту бесстыдную изнанку их частной жизни, оставалось лишь молча утирать слёзы на ветру.

Не то потрясение от реального положения дел императорской четы оказалось слишком сильным для этой седовласой компании, не то атмосфера за столом окончательно испортилась, но говорить больше никто не хотел да и не знал о чём. Шелли, как хозяйка дома, сжав ручку чайной чашки — её ногти, покрытые ярко-красным лаком, бросались в глаза пуще прежнего, — попыталась через силу разрядить мёртвую тишину и обратилась к Сэнь Цзюэ:

— Дорогой Сэнь Цзюэ, а где же ваш и Его Величества ребёнок?

http://bllate.org/book/29891/3639354