Готовый перевод Imperial Uncle, You Must Not / Императорский дядя, не смей: Глава 23

В отличие от Шангуань Минлу, наложница Юй чувствовала себя крайне неспокойно. Да, Шангуань Минлу теперь опасалась пятнадцати тысяч пехотинцев под началом Юй Цзыму, но у самой наложницы Юй в руках были пять тысяч морских и сухопутных войск генерала Ми Тяньцзяна. А с возвращением Девятого принца во дворец всё становилось ещё запутаннее.

Некоторые проницательные люди уже начали нервничать. Девятый принц много лет провёл на границе и никогда не интересовался делами двора. Какую позицию он займёт теперь по отношению ко дворцовым интригам — никто не знал. Но одно было совершенно ясно: к императрице он питал определённое влечение. Ходили слухи, будто он когда-то позволил себе вольности с ней — даже если в этих слухах было лишь три части правды, остальные семь всё равно имели под собой почву.

Если этот прекрасный Девятый принц действительно влюблён в императрицу, то, как гласит пословица, даже самые отважные герои падают перед красотой. В таком случае наложнице Юй грозит ужасная участь! Десять тысяч конников Девятого принца плюс пять тысяч морских и сухопутных войск генерала Ми Тяньцзяна — половина военной мощи Чжаохуа окажется в руках одной женщины!

Наложница Юй не могла не тревожиться. Она призвала единственного человека, которому могла доверять, — своего приёмного отца Юй Цзыму. Этот мужчина средних лет всё ещё был высок и статен; его мужественность до сих пор заставляла её краснеть и сбивала дыхание. Если бы не шрам на лице, он был бы самым совершенным мужчиной на свете!

Он стоял у окна, как всегда спиной к ней. Пусть весь мир восхищался её красотой, но он так и не удостоил её даже одним взглядом. В душе она кипела от злости: ради его карьеры она отдалась Дун Чжайиню, а в итоге так и не добилась его расположения. Неужели она действительно хуже той женщины?

Сначала Дун Чжайинь, потом Юй Цзыму, а теперь даже мудрый принц Чжаохуа устроил похищение невесты ради неё…

Ей казалось, что все мужчины в этом мире сошли с ума!

Столько лет она терпела, но теперь сдерживаться было невозможно. Она бросилась вперёд и обхватила его сзади, рыдая и обвиняя:

— Почему ты всё ещё так холоден ко мне? Разве я недостаточно хороша? Все эти годы я терпела унижения в этом жестоком дворце, создавая для тебя надёжный тыл…

Он легко освободился, и она, словно лошадь, сорвавшаяся с поводьев, рухнула на пол, широко раскрыв глаза от изумления.

Юй Цзыму повернулся. Шрам на лице, похожий на гигантского многоножку, ничуть не скрадывал его пронзительной харизмы. Холодный взгляд скользнул по ней, лежащей на полу, и в голосе зазвучала неоспоримая власть:

— Помни своё положение. Ты — благородная наложница Юй Чжаохуа, а я — твой отец!

Эти слова, словно проклятие или магический обруч, сжали её хрупкие нервы. Она вдруг расхохоталась, слёзы текли по щекам, но она всё равно не могла остановиться. Разве это не смешно? Мужчина, в которого она влюблена столько лет, мужчина, отнявший у неё девственность, мужчина, ради которого она пожертвовала всем, — всё ещё так холодно игнорирует её!

* * *

«Сидеть сложа руки и ждать выгоды» (часть первая)

Она давно должна была это понять, но не могла остановить безумную тоску, не могла унять эту безумную любовь…

Юй Цзыму слегка нахмурился и отбросил рукава:

— Если больше нет дел, я пойду.

— Кто сказал, что нет дел? Есть! Отец, скажи, если император умрёт, кого выберут следующим правителем Чжаохуа? Дун Цяньмо? Или Дун Яньци? Или… тебя? — зловеще усмехнулась она, с безумным вызовом глядя на него.

Она видела, как он резко обернулся. Его глаза, обычно лишённые всяких эмоций по отношению к ней, теперь смотрели на неё с отвращением и ненавистью. Наконец-то он обратил на неё внимание?

— Хватит смеяться! — Он шагнул вперёд и сжал её подбородок. Каждое слово, как острый нож, вонзалось в неё, разрывая на части. — Юй Танъюэ, ты сошла с ума? Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Конечно, понимаю! Я всегда знала, что делаю! В ту ночь в Фэнмолине я прекрасно понимала, что делаю! Я, Юй Танъюэ, всегда любила Юй Цзыму! Всегда!

Громкий звук пощёчины разнёсся по комнате. На её белоснежной коже отпечатались пять алых полос. Удар был сильным — волосы растрепались и упали на лоб. Её губы иронично изогнулись, и она тихо засмеялась — смеялась над своей безумной любовью, над своим глупым невежеством, но всё равно не могла остановиться!

Он взял её за подбородок и заставил посмотреть прямо в глаза. Его ледяной взгляд, словно молот, вонзился ей в душу:

— Юй Танъюэ, похоже, ты ничего не понимаешь! Ты думаешь, я не знаю, что ты творишь за моей спиной? Ты думаешь, мне неизвестны твои истинные цели, когда ты вошла во дворец? До каких пор ты будешь обманывать саму себя? Разве Вань Янь для тебя так невыносима? Ты прекрасно знаешь, кого на самом деле любишь! Юй Танъюэ, ты не любишь ни меня, ни Дун Чжайиня. Ты любишь лишь собственное тщеславие!

Каждое его слово обнажало жестокую правду, разрывая на клочья её роскошную внешнюю оболочку. Она в ужасе смотрела ему в глаза, слёзы катились по щекам, и она отчаянно мотала головой. Золотые подвески на её причёске, не выдержав напряжения, сорвались и с громким звоном разлетелись на две половины.

Он резко оттолкнул её, будто отбрасывая что-то отвратительное. Юй Цзыму встал, но в этот момент снаружи раздался шум. Служанки и евнухи уже бегали взад-вперёд:

— Пожар во Восточном дворце! Пожар во Восточном дворце!

— Помогите! Император ещё внутри!

— Скорее!

Гнев вспыхнул в груди Юй Цзыму. Он посмотрел на женщину, превратившуюся в комок слёз на полу, занёс ногу, но сдержался. Отбросив рукава, он поспешно вышел.

Дворец погрузился в хаос. Пожар во Восточном дворце вспыхнул внезапно и бушевал с невероятной силой. Дворцовая стража была направлена на тушение, оставив лишь несколько отрядов Фиолетовой конницы охранять другие дворы. Служанки и евнухи метались в панике, неся воду, но большинство из них были слабыми, как дети, и часто роняли вёдра, едва успев их наполнить.

Лу Юй в отчаянии топал ногами:

— Вы, глупые рабы! На что вы вообще годитесь? В самый важный момент вы совершенно бесполезны!

Среди упавших служанок была одна особенно миловидная девушка. Она проворно вскочила на ноги, поклонилась евнуху и, не обронив ни слова жалобы, снова побежала к колодцу за водой.

Остальные, хоть и недовольные, но не осмеливаясь роптать, тоже поднялись и ускорили шаг.

Лу Юй с интересом взглянул на удаляющуюся спину той служанки, но у него не было времени на размышления — он лишь подгонял остальных, чтобы те ускорились.

Дун Нисюн прибыла, когда огонь уже невозможно было потушить. Она оцепенело смотрела на пламя, пожирающее экзотические постройки, и вдруг почувствовала острый укол в сердце. Неужели Дун Фэнчэна сожгли заживо? Она не верила!

Этот глупый, саркастичный принц наверняка где-то прячется, наблюдая, как весь дворец суетится из-за него! Хотя она так думала, ноги сами понесли её к самому центру пожара…

Лу Юй, заметив её, быстро схватил за руку. В его голосе звучало беспокойство, перемешанное с тревогой. Он видел, как близки были Дун Нисюн и его принц, и знал, что только она могла заставить мрачного Дун Фэнчэна улыбнуться. В такой момент утешить было некого!

— Госпожа, внутри слишком опасно! Оставайтесь здесь, мы сами всё сделаем. Уверен, император останется невредим, — сказал он, хотя сам не знал, кому пытался внушить эту мысль.

Дун Нисюн подняла голову, её нежная ладонь прикрыла глаза. Бледное личико растянулось в слабой улыбке:

— Конечно, с ним ничего не случится. Ведь он ещё столько обещал мне исполнить!

Она вернулась в особняк меньше чем на полчаса, как вдруг в её комнату ворвался Три сумасшедших, даже не успев как следует одеться. Дун Нисюн впервые видела Дун Цяньмо в таком паническом состоянии — растрёпанный, с растрёпанными волосами, он действительно оправдывал своё прозвище.

Она недовольно проворчала:

— Ты что, привидение? Среди ночи шумишь!

Три сумасшедших, похоже, действительно сошёл с ума от тревоги. Он швырнул её чашку с чаем на пол:

— Во Восточном дворце пожар, а ты тут спокойно чаёк попиваешь?

Сон мгновенно исчез. Она вскочила с кресла, поражённая. Три сумасшедших торопливо говорил:

— Новый император правит всего несколько месяцев, а они уже не могут сидеть спокойно! Второй министр, старая лиса, прекрасно понимает нынешнюю ситуацию. Девятый брат уже вернулся с границы. Хотя он привёл с собой лишь три тысячи из десяти тысяч элитных всадников, этого достаточно, чтобы старик немного притих. Значит, те, кто сейчас осмелился напасть на нового императора, могут быть только…

В ушах у неё стоял лишь звон. Она ничего не слышала, лишь чувствовала, как тяжёлый ком застрял в груди. Одинокая фигура в заброшенном дворце, чья душа была так одинока, что даже духа пугала, до сих пор стояла перед её глазами. Она не верила, что его судьба так коротка! Не верила, что он так хрупок!

Она не слушала ни слова из тревожных рассуждений Три сумасшедших. Очнувшись, она услышала, как он серьёзно сказал:

— Иди во дворец, посмотри, что происходит. Я наблюдал за новым императором последние годы — он не так прост, как кажется. Его не так легко свергнуть.

Она с детства была умна и прекрасно понимала всю сложность ситуации.

Пожар во Восточном дворце… Три сумасшедших не пойдёт, второй министр не пойдёт, заместитель министра военного дела не пойдёт, и даже её девятый дядя тоже не пойдёт…

В этот момент любой, кто первым выскажет гнев, станет пешкой в чужой игре. Если Три сумасшедших сегодня скажет: «Кто осмелился устроить пожар во дворце?!» — сразу найдутся те, кто обвинит его во всём, исказив правду до неузнаваемости. Второй министр, заместитель министра военного дела — в этот момент они объединятся, ведь для них устранение одного соперника — уже победа.

* * *

«Сидеть сложа руки и ждать выгоды» (часть вторая)

В мире чиновников нет вечных врагов и вечных друзей — важнее всего интересы и выгоды.

Дун Нисюн поняла это ещё пять лет назад, а теперь видела всё ещё яснее. Она ничего не сказала о том, что Три сумасшедших избегает участия — в такой момент во дворце могла появиться только она.

Все во дворце видели, как Дун Фэнчэн заботился о ней. Этот старший брат был слишком предан: хоть со стороны он казался мрачным и странным, но к своей младшей сестре всегда относился с нежностью. Её появление могло спасти множество жизней из огня.

Лу Юй прожил уже много десятков лет и видел всякое. Его глаза были острее обычных. Он прекрасно понимал чувства Дун Фэнчэна к ней. Но… разве третий принц одобрит этот брак?

Она нашла чистый камень и села, оцепенело глядя на суету вокруг. Люди метались, пытаясь потушить огонь. Её маленькое личико было безупречно: изящный подбородок, большие прекрасные глаза цвета лазурита, изогнутые брови, словно далёкие горы. Всего тринадцать лет, а уже обладала обаянием, способным околдовывать.

Внимание Дун Нисюн было полностью поглощено пожаром во Восточном дворце, и она не замечала тёмную фигуру, скрывавшуюся за деревом неподалёку. Тот человек смотрел на неё с глубокой, сложной эмоцией. Его белые одежды были чисты, как ветер, чёрные волосы мягко лежали на плечах — словно сам божественный спаситель сошёл с небес в эту тьму, чтобы искупить грехи мира.

Дун Яньци постоял немного, затем исчез в ночи, будто его и не было.

Цзыцин, следовавший за ним, на этот раз замедлил шаг. Он перевёл взгляд в ту сторону, куда смотрел его господин, и глубоко нахмурился. Его рука легла на меч, но затем вновь опустилась.

Долго размышляя, он всё же последовал за своим господином. Дун Нисюн не заметила присутствия Дун Яньци, но таких мастеров, как Цзыцин, она чувствовала. Только что в том месте вспыхнула убийственная аура, почти осязаемая, а теперь всё вновь стихло.

Аура этого человека была ей знакома — это был тот, кто всегда следовал за ней. Почему сегодня он хотел её убить? Неужели люди девятого дяди? Нет, люди девятого дяди не станут её убивать!

— Огонь слабеет… Огонь слабеет… — радостно закричали несколько человек.

Дун Нисюн вскочила с камня и бросилась в огонь. Белый дым обжигал нос и горло, грудь будто сдавливали тисками.

— Дун Фэнчэн? Дун Фэнчэн? Ты здесь? Если да, откликнись! Я знаю, ты не умер! Выходи скорее! Если хочешь устроить какую-то инсценировку, давай придумаем её вместе!

http://bllate.org/book/2989/329233