Готовый перевод Ghost Walk / Прогулки с призраками: Свадьба мертвых: Глава 8

Абао вернулся в гостиницу за вещами и сразу же переехал в поместье Го. Перед уходом он снова попытался позвонить по номеру, который неизменно отвечал: абонент выключен, — но услышал то же самое.

Ли Ци попытался его отговорить: Горячее место это поместье Го, ходят слухи, что там нечисто. Ты один туда пойдешь — это же безумие! Давай я с тобой?

Абао кивнул: — Отлично, жду тебя.

Ли Ци, сказавший это лишь для красного словечка: — […]

Дорога в поместье Го утопала в сиянии весеннего солнца.

Ли Ци всю дорогу бормотал себе под нос: — Может, сначала заявим в полицию? Исчезновение мисс Шан выглядит крайне подозрительно. Я потолкую с офицером Ван, глядишь, дело сразу сдвинется с мертвой точки.

Посчастливившись воочию лицезреть величественный облик главы Лянь Цзинфэна из секты Цинъюань, Абао был уверен, что боевой потенциал Шан Лулу отнюдь не так мал. Если уж она не смогла себя защитить, то сколько ни присылай полицейских — все без толку.

Абао сменил тему: — Разве ты вчера не был на свадьбе?

Когда Шан Лулу сообщила ему о происходящем, Ли Ци тоже присутствовал и собирался идти вместе с ними, но стоило отвернуться — как он пропал, да к тому же исчез на целый день. Это выглядело крайне странно. В конце концов, целью приезда Ли Ци в деревню Чанлэ как раз и было участие в Призрачном браке.

Ли Ци ответил: — Я ездил в поселок Ванцзя.

Вчера, расставшись с Абао, он вернулся в комнату переодеться, собираясь на свадьбу, но тут ему позвонил офицер Ван и сказал, что невеста Ло Ляна настаивает на личной встрече. Ли Ци решил, что в расследовании появились новые задвижки, оставил на ресепшне записку для Абао и немедленно помчался туда.

К моменту его прибытия в поселок уже стемнело. Невеста Ло Ляна пригласила его поужинать, однако во время трапезы только и делала, что подливала ему вино. Почувствовав неладное, он попытался уйти, но она умоляла его остаться, и лишь когда отпираться стало совсем бесполезно, она выложила всю правду.

Вернувшись после этого в деревню, они с Ло Ляном из-за вопроса о наследстве семьи Ло несколько раз наведывались к старосте, и каждый раз их беседы заканчивались ссорой. Тогда Ло Лян придумал коварный план: сначала отравить собак и кур в доме старосты, а затем пустить слух, что тот якобы притесняет потомков рода Ло, творит беззаконие, за что его преследуют мстительные духи семьи Ло.

План был продуман отлично и воплощен безупречно. Несколько кур у старосты действительно околели от яда, но, как назло, это не привлекло ничьего внимания. Не желая сдаваться, Ло Лян пошел на вторую попытку и вдруг среди ночи увидел, как староста со всем семейством отодвинули курятник и выкопали оттуда труп некой женщины по имени Цю Минь.

Вернувшись домой, Ло Лян долго советовался с девушкой, после чего они немедленно решили бежать. Семейка старосты была способна на убийства, сокрытие тел и насильственное проведение Призрачных браков — степень их отмороженности превосходила все мыслимые пределы, и молодые люди сочли себя совершенно бессильными перед таким злом.

Кто бы мог подумать, что вскоре после того, как Ло Лян принял это решение, его самого постигла странная смерть. Девушка решила, что это дело рук старосты, и была напугана до полусмерти. Не смея упоминать старосту напрямую, она лишь иносказательно намекнула, что соседи снизу положили глаз на недвижимость семьи Ло, в надежде, что полиция проведет тщательное расследование и найдет убийцу.

Открытие Ло Ляна, вне всякого сомнения, имело важнейшее значение.

Оно подтверждало одну из догадок Абао: утонувший в пруду бывший староста был далеко не первой жертвой, возможно, первой стала именно Цю Минь. И лишь отыскав исток, можно было заставить всю эту историю всплыть наружу.

Абао спросил: — А как же дело Цю Минь?

Помолчав немного, Ли Ци ответил: — Если родственники Цю Минь не обратятся в полицию, офицеру Ван и остальным будет трудно во всем этом разобраться. Но родители Цю Минь скончались еще несколько лет назад, так что в доме не осталось никого, кто мог бы принимать решения.

Неуломно было, почему на выдачу невесты приехал двояюродный дядя.

Абао задумчиво произнес: — А если отыскать тело?

— Тогда это, должно быть… совсем другое дело, — в Ли Ци проснулся энтузиазм. — Может, мне сходить порыться под курятником на заднем дворе старосты?

Абао заметил: — А тебе не страшно?

Он хорошо помнил тот день: всплывший утопленник, великий сыщик на краю пруда, ревущий белугой и мочащийся в штаны от страха — поистине позор и срамота.

Ли Ци поджал губы: — Тогда я позову с собой офицера Ван.

По этому его растерянному и мятущемуся выражению лица Абао даже стало жаль парня: он не решился говорить ему, что Цю Минь пролежала в земле гораздо дольше, а потому ее останки при извлечении из могилы наверняка выглядели далеко не столь благопристойно и аккуратно, как у бывшего старосты.

Добравшись до поместья Го и сбросив вещи, Абао принялся буквально перекапывать землю в поисках малейших зацепок.

Хотя Шан Лулу и была пьяна в момент исчезновения, сознание ее оставалось ясным, а значит, она непременно постаралась бы оставить какой-нибудь тайный знак или след. Он вернулся в главную залу и встал на то самое место, где Шан Лулу стояла в последний раз.

Сквозь окна пробивались лучи солнца, освещая пространство у его ног. На голом деревянном полу виднелось несколько старых царапин от волочения предметов, и больше ничего…

Абао шагнул в сторону и опустил взгляд на правую заднюю ножку массивного кресла тайши: крошечный, свернувшийся лепесток персикового цвета тихонько прятался в тени.

Сразу за креслом тайши располагалась спальня, в которой имелось две двери, причем черная вела во второй внутренний двор. Однако ни в одном из этих мест никаких улик не обнаружилось — вплоть до четвертого двора.

Этот двор по площади примерно соответствовал предыдущим, но перед домом росли два дерева хуай, сплошь увешанные зеркалами багуа. Вчера из-за темноты и спешки он прошел мимо и не заметил, что все эти зеркала покрыты густой сетью мелких царапин от клинков — совершенно свежих.

Он снял одно из зеркала и провел пальцем по глубоким, почти на три меди в глубину отметинам, словно вновь созерцая былое великолепие главы Лянь, рубящей мечом нечисть. Человек, вышедший из самой грозной группировки Семи секст и трех школ, определенно стоил дорогого.

Но стоило миновать четвертый двор, как следы обрывались окончательно. За рядами тесно примыкавших друг к другу построек раскинулась персиковая роща площадью почти в двадцать му. Персиковые деревья в ней только-только зацветали, и редкие крошечные бутоны наполовину прятались в листве — зеленые и наивные.

Прилетал ветерок, и листва с лепестками легко трепетала, изящно покачиваясь.

Ближе к полудню Ли Ци явился в сопровождении офицера Ван.

В последнее время в деревне Чанлэ происходило столько всего, что даже при исчезновении, не длившемся еще и двадцати четырех часов, офицер Ван неизменно вел расследование самым тщательным образом, оформляя все протоколы. Вот только услышав о профессии Шан Лулу, он выдал весьма неоднозначную гримасу: — Разве те, кто ловит призраков, сами боятся стать их добычей?

Опасаясь, что Абао рассердится, Ли Ци поспешил сменить тему: — Как вы смотрите на то, чтобы откопать тело Цю Минь?

Офицер Ван покачал головой: — У нас есть лишь показания девушки Ло Ляна, данные с чужих слов, к тому же она не была очевидицей. За это дело очень трудно взяться.

Ли Ци возразил: — Раз в это дело вовлечено столько людей, мы можем зайти с другой стороны. Классический прием детективных романов: ключ к разгадке преступления часто кроется в случайных словах каких-нибудь прохожих.

Офицер Ван поблагодарил их: — Спасибо за помощь. Но вы ведь не участники событий и не местные жители, не стоит забредать слишком глубоко. После всего случившегося вам следует в первую очередь заботиться о собственной безопасности.

Проводив офицера Ван, Ли Ци добровольно вызвался остаться, чтобы продолжить поиски улик.

Одна голова хорошо, а две лучше.

Абао вовсе не собирался отказываться от дармовой рабочей силы.

Чтобы удержать человека рядом, нужно прежде всего накормить его. Абао решил лично спуститься с горы за едой на вынос. Пока он ждал, пока упакуют заказ, он сделал еще два звонка: первый снова завершился знакомым автоответчиком, а вот второй едва успел звякнуть, как на том конце ответили.

— Алло, кто это?

Ледяной, ничем не примечательный вопрос заставил глаза Абао наполниться горячими слезами: — Это Абао. У меня для вас дурные вести.

Собеседница холодно произнесла: — Говори.

— Лулу пропала.

Шан Лулу поехала с ним, но исчезла по его вине, и Абао, испытывая глубочайший стыд, уже собирался принести самые искренние извинения и пообещать приложить все усилия для ее спасения, как вдруг услышал в трубке: — Что ж, по крайней мере, она уберегла тебя.

Абао: — ???

Глава Лянь, у вас часом нет легких отклонений в восприятии значимости меня и Шан Лулу?

В этот момент Лянь Цзинфэн находился за тысячу ли отсюда, и даже если бы она сорвалась в путь немедленно, ей понадобилось бы еще дня два-три.

Но повесив трубку, Абао почувствовал, как на сердце стало гораздо спокойнее.

Прародитель, наставник, дядя-наставник, младший сородич, Сань Юань, Сы Си, Тун Хуашунь… впрочем, последний тут был ни при чем, — так или иначе, все они находились далеко, и рассчитывать приходилось исключительно на собственные силы.

Абао сидел на длинной лавке у заведения старого вина усадьбы Го и погрузился в раздумья.

Хотя исчезновение произошло в самом поместье Го, масштабы этой запутанной истории давно вышли далеко за его пределы.

Глядя на нервничающего владельца лавки, он медленно извлек из кармана зажигалку.

Хозяин едва не разрыдался: — Если есть что сказать, говорите прямо, только не пугайте меня так.

Абао постукивал зажигалкой по столу: — Я тут подумал и пришел к выводу, что исчезновение моего товарища напрямую связано с тобой.

Владелец затянул: — Я веду честный бизнес…

— Хозяева черных лавок, промышлявших пельменями с человечиной, поначалу тоже так говорили.

Торговец горько заплакал: — Да я торгую пьяными цыплятами да пьяными креветками… у меня все ингредиенты чисты перед законом!

— Зато те, кто отведал вашего фирменного пиршества под хмельком, начинают видеть духов так отчетливо, будто живых людей, — помрачнев, заявил Абао. — А ну-ка выкладывай, как те прежние люди умудрились столкнуться с нечистью.

Его нахмуренное детское лицо выглядело не столько страшным, сколько забавным, но вот зажигалка в его руке внушала трепет.

Хозяин сглотнул слюну: — Погодите, можно я сбегаю подготовлюсь?

— К чему это?

— Я же без веера и дощечки для привлечения внимания, да и одет не в халат… — Под тяжелым взглядом Абао голос торговца затих. Делать было нечего, и он завел свой рассказ:

— Дело было так: когда после кончины последней главы поместья Го, Го Ванцзяна, минуло уже лет пятьдесят, мир снаружи штормило, шли непрекращающиеся войны, и в нашей деревне тоже началась смута. Завалились как-то к нам двое бродяг, наелись досыта на нашем хмельном пиру, а расплачиваться отказались, да вдобавок решили ночью забраться в поместье Го, чтобы стырить антиквариат с нефритовыми вещицами и толхнуть на стороне. Кто же знал, что на следующее утро обоих найдут лежащими на окраине деревни — у одного лицо изуродовано до неузнаваемости, у другого пальцы отрублены, а на лбу вырезано два иероглифа: «бесстыдник». Очнувшись, те мародеры наперебой твердили, что повстречали призрака. Лицо же этого духа точь-в-точь походило на портрет покойного Го Ванцзяна — не иначе как сам хозяин поместья явил свой лик, дабы защитить родовое гнездо. С той поры пошла гулять молва, будто в поместье Го водятся призраки.

— И это произошло всего раз? — уточнил Абао.

Хозяин судорожно кашлянул: — Ну, в те лихие годы находились и другие охотники поживиться за счет поместья Го, только те либо слепли, либо калечились — в общем, конец у всех был один: страшный и бесславный.

Абао ухватил суть: — Они что, тоже пили Персиковое вино?

Хозяин забегал глазами и честно помотал головой.

Иными словами, Персиковое вино вовсе не являлось обязательным условием для встречи с призраками поместья Го — куда важнее было иметь злые умыслы по отношению к самому поместью.

Абао спросил: — Раз ваши предки воровали персики из усадьбы Го, неужели они не понесли за это наказание?

Хозяин поспешно принялся оправдываться: — Да как вы можете называть это воровством! Мои предки в свое время управляли делами в поместье Го, так что нас можно считать наполовину своими людьми. К тому же мы брали только персики, к остальному имуществу даже не прикасались.

Выходит, вчерашний Призрачный брак, которым насильно выдали за него Цю Минь, так сильно разгневал Го Ванцзяна?

Но ведь объектом его гнева должны были стать он сам со старостой, при чем здесь совершенно невинная Шан Лулу?

— Тех, кто посягал на поместье Го, всегда находили на следующий день? — Абао уловил еще одну важную деталь.

Хозяин кивнул: — Ага, прямо посреди оживленной дороги, все в крови, жуть смертная! Словно цыпленку голову срубали, чтобы другим неповадно было.

Абао вскочил на ноги и бросился обратно в деревню.

http://bllate.org/book/29878/3637443