Готовый перевод The Shadow Guard's Pickled Cabbage Bun / Тень князя: Верный клинок: Глава 8

Четыре года назад, когда Инь Цин (Цинь-ван) вел войска в приграничный регион Наньмань, кто-то отравил его. В то время Гу Чжаохань был тяжело ранен и без сознания, поэтому никак не мог помочь князю. Когда же он очнулся, яд из организма Инь Цин (Цинь-ван)а уже вывели, но он никак не ожидал, что люди из Наньмань окажутся настолько злобными и коварными: вместе с ядом они подсадили ему гу.

Избавиться от этого гу было непросто, и каждый год он давал о себе знать по разу-два. Жизни это не угрожало, но порой заставляло человека страдать так, что тот завидовал мертвым. К тому же после каждого приступа наступала трехдневная слабость.

Лицо Гу Нин помрачнело: почему это должно было случиться именно сегодня? Он шагнул вперед, одной рукой поддержав Инь Цин (Цинь-ван)а, а другой ухватив его за запястье, собираясь направить внутренняя сила.

Чужая рука легла поверх его ладони, останавливая это движение.

Инь Цин (Цинь-ван) поднял взгляд на Гу Нин. Во взгляде его таилась такая нежность, что Гу Нин едва ли мог ее понять:

— А Нин не нужно этого делать. Этот ван велел тебе войти лишь затем, чтобы ты укрылся от жары — на улице слишком палит солнце. С этой моей раной ничего страшного, стоит немного перетерпеть, и все пройдет.

Гу Нин смотрел на человека перед собой, чувствуя смятение в душе. Тот позвал его внутрь вовсе не за тем, чтобы просить о помощи, а ради прохлады. И хотя он не понимал, чего именно добивается князь, эту заботу он принял с благодарностью:

— Хозяин, но ваш подчиненный вошел сюда именно для того, чтобы помочь вам. Подчиненный — всего лишь слуга вашего высочества, и делить с вами тяготы — его долг.

С этими словами он крепко сжал покрытую вздувшимися венами руку и начал передавать внутреннюю силу.

Гу Нин не понимал этого человека. Ему часто казалось, что Инь Цин (Цинь-ван) относится к нему совсем не так, как к прочим подчиненным. Если не считать того, что князь то и дело задерживал взгляд на его шее, во всем остальном вроде бы не было ничего дурного. По отношению к нему Инь Цин (Цинь-ван) неизменно проявлял мягкость. Раньше он уже встречал человека, похожего на Инь Цин (Цинь-ван)а.

Тог человек был знаком ему по прошлой жизни, когда он служил под прикрытием, но как его звали, Гу Нин уже забыл. Он помнил лишь, что к остальным тот был невероятно жесток и безжалостен. Лишь один человек мог укротить его гнев, и лишь один человек был способен в мгновение ока превратить свирепого тигра в покорную кошку.

Те двое состояли в браке — мужчина и женщина, — и между ними царила удивительная гармония. Отношение того мужчины к женщине было точь-в-точь таким же, каким сейчас было отношение Инь Цин (Цинь-ван)а к нему. Но ведь он — мужчина. Значит, их нынешние отношения с Инь Цин (Цинь-ван)ом должны отличаться от той пары.

На этом моменте Гу Нин снова зашел в тупик: почему же тогда все обстоит именно так? Неужели дело в том, что он прекрасно владеет боевыми искусствами и является отличным подчиненным?

Инь Цин (Цинь-ван) чувствовал, как насекомое-гу внутри его тела постепенно утихает, переставая терзать меридианы. Он поднял глаза на человека, который поддерживал его. Во взгляде князя отчетливо читались чувства, непостижимые для Гу Нин.

Впрочем, сам Гу Нин в этот момент был занят собственными мыслями — заметь он этот взгляд, он бы немедленно отбросил только что сделанный вывод.

Глава 8. Праздничный пир в императорском дворце

Стоило Гу Нин только отнять руки, передававшие внутреннюю силу, как повозка остановилась. Снаружи раздался голос Теневая Стража:

— Хозяин, мы прибыли во дворец.

Услышав это, Инь Цин (Цинь-ван) выпрямился в объятиях Гу Нин и направился к выходу из повозки. Гу Нин следовал за ним по пятам.

Инь Цин (Цинь-ван) сошел на землю, оперся ногами о мостовую и, обернувшись, протянул руку, чтобы поддержать того, кто ехал позади.

Гу Нин на мгновение замер, глядя на эту протянутую руку, и не стал вкладывать в нее свою ладонь. Он сам перешагнул через край и спрыгнул с кареты. В ту же секунду, как его ноги коснулись земли, у него в глазах резко потемнело. Его качнуло из стороны в сторону, и чьи-то руки тут же подхватили его, прижимая к груди.

Заметив едва заметную бледность на лице Гу Нин, Инь Цин (Цинь-ван) горько пожалел обо всем, чувствуя, как от боли трепещет его сердце.

Он извлек из-за пазухи фарфоровый флакон, вытащил пробку и вложил в рот Гу Нин пилюлю. Мягким голосом он произнес:

— Получше?

У главных ворот дворца к тому моменту уже собралось немало представителей знати и аристократии, и подобное зрелище тут же привлекло всеобщее внимание.

Большинство подумало, что солнце сегодня встало явно не с той стороны.

С каких это пор их второй ван Великой Ся научился о ком-то заботиться?

Другая часть наблюдателей сочла это поведение подрывающим общественную моральную устои. В конце концов, хотя содержание мужчин-фаворитов в Великой Ся не было широко распространено, всегда находились те, кто питал склонность к подобным извращениям.

Как только Гу Нин немного пришел в себя, он тут же ощутил устремленные на него со всех сторон взгляды. К нему мгновенно вернулось самообладание, и он выскользнул из объятий князя, отвесив поклон:

— Благодарю хозяина, подчиненному намного лучше. Спасибо за дарованное лекарство.

Резко исчезнувшее тепло в руке заставило Инь Цин (Цинь-ван)а помрачнеть. Он бросил холодный взгляд на собравшихся зевак, развернулся и решительным шагом направился на территорию Императорский дворец.

Окружающие внезапно ощутили леденящий холодок и невольно втянули головы в плечи, послушно следуя во двор.

Вскоре все они по очереди появились во Дворец Цзечэнь.

Наступил полдень, и начался праздничный обед.

Гу Нин с прямой спиной опустился на колени позади Инь Цин (Цинь-ван)а, бегло и незаметно окинув взглядом всех присутствующих в зале. Спустя мгновение он отвел глаза и больше не озирался по сторонам.

Инь Цин (Цинь-ван) внезапно откинулся назад и тихо спросил:

— Осмотрелся? Есть ли что-то подозрительное?

Гу Нин чуть отклонился корпус назад и вполголоса ответил:

— Докладываю хозяину, ничего необычного.

Услышав это, Инь Цин (Цинь-ван) кивнул, а затем вновь тихо поинтересовался:

— Ты не голоден? Не хочешь чего-нибудь поесть?

Услышав такое, Гу Нин невольно вспомнил утреннюю булочку, и кончики его ушей чуть порозовели. Он тихо ответил:

— Хозяин, мы находимся на пиру в императорском дворце, вы... пожалуйста, ведите себя подобающе. Подчиненный не голоден.

Уголки губ Инь Цин (Цинь-ван)а тронула легкая улыбка, и он уже собирался что-то добавить, как вдруг рядом раздался вкрадчивый голос:

— Второй брат столь близок со своим слугой?

Инь Цин (Цинь-ван) повернул голову и увидел облаченного в одежды с вышитыми драконами Его Высочество наследный принц — Гу Чжаоханя. Инь Цин (Цинь-ван) тут же изобразил на лице мягкую улыбку:

— Императорский брат шутит. Всего лишь ничтожный слуга, младший брат перекинулся с ним парочкой слов, с чего бы вдруг говорить о какой-то особой близости?

Гу Чжаохань перевел взгляд на Гу Нин, но не заметил на лице этого слуги ничего предосудительного. Улыбнувшись, Гу Чжаохань похвалил:

— А ведь у второго брата поистине редкая, созданная самим небом красота в подчинении.

В глазах Инь Цин (Цинь-ван)а мелькнул и тут же погас холодный огонек:

— Императорский брат шутит, у этого раба разве что лицо и годится на то, чтобы на него смотреть.

Гу Чжаохань со смешком покачал головой:

— Вовсе нет. Человек с внешностью подобной красоты сам по себе явление выдающееся. Если второй брат к нему равнодушен, почему бы не отдать этого человека мне? А я взамен подберу тебе парочку телохранителей, искусных в боевых искусствах.

Инь Цин (Цинь-ван) опустил взгляд, пряча промелькнувшую в глубине глаз леденящую жажду убийства:

— Пощади меня, императорский брат, избави от такой милости. У меня в поместье и так полно уродов, на которых смотреть тошно, и лишь один этот человек радует глаз. Лучше позволь мне оставить его при себе, чтобы аппетит во время еды был лучше.

После таких слов Гу Чжаоханю оставалось только замолчать.

И в этот самый момент кто-то еще подал голос из стороны:

— Князь Цин все же не должен позволять себе излишне сближаться с подобной челядью.

Говорившим оказался занимавший пост помощника министра во втором ведомстве Лю Сюнь. Он прекрасно знал, что некоторые богачи в Шанцзине балуются содержанием мужчин-фаворитов, и эта мысль вертелась у него на языке с самого момента, как у дворцовых ворот он увидел, как князь обнимает этого слугу.

http://bllate.org/book/29849/3633911