Готовый перевод Lost: He Yitian (Complete + Extras) / Заблудший: Прощальный бокал: Глава 6

Комплекс зданий реабилитационного центра отличается невысокой плотностью застройки. В это время суток отсюда обычно открывается вид на закат, но сегодня можно было любоваться лишь густым смогом.

Бесцельно пройдя два перекрестка, он наткнулся на обочине на старика, играющего на эрху. Юй Цзе снова закурил, встал рядом и выслушал три повтора мелодии Реки и горы, после чего вытащил из кармана бумажник, достал две банкноты и бросил их в потрепанную чашу у ног музыканта.

Раньше его главным увлечением было слоняться по улицам. Если попадался хороший исполнитель, он просто садился на землю и начинал подыгрывать; если плохой — садился рядом и переманивал у того всю аудиторию.

Честно говоря, плохих попадалось не так уж много. Сейчас на улицах полно людей с гитарами и колонками, поющих поп-хиты, а вот тех, кто играет на народных инструментах, почти нет. Те же, кто остался — настоящие уличные артисты, посвятившие музыке всю жизнь.

О, он вдруг вспомнил: когда-то в переулке Наньлогу, вдали от шумных толп, был один неприметный и безлюдный проулок. Там сидел старый слепец в лохмотьях, играл на эрху и что-то напевал, выглядя совершенно безумным. Устав петь, он брал медную курительную трубку, валявшуюся на земле, и делал пару затяжек. На поясе у него висел кисет, и казалось, будто крохи табака в нем никогда не закончатся, сколько бы он их ни вытряхивал.

Старый слепец говорил, что единственные люди в этом мире, кто по-настоящему умел играть, — это поколение его учителя. Сейчас они почти все вымерли, а те, что остались — лишь безумцы, проигравшие на инструменте всю свою жизнь.

Безумцы, проигравшие жизнь музыке. Юй Цзе очень нравилось это определение. Звучало круто, дерзко и до боли одиноко.

Он всегда был глубоко уверен, что и сам станет таким безумцем.

При этой мысли он замялся, поднял правую руку и поднес к губам почти ничего не чувствующие пальцы, слегка прикусил их.

Теперь это уже не так.

С тех пор как рука была повреждена, он старался не думать об этом вопросе. Честно говоря, он боялся. Боялся думать, боялся спрашивать. Каждый раз, когда он слышал от Даны всякую чушь в духе «если хочешь снова играть, начни добросовестно проходить реабилитацию», ему отчаянно хотелось врезать ему по лицу.

Надо же, врач, а несет такой бред. Даже такой неуч, как он, понимает: для музыканта разрыв нервов — это самый настоящий смертный приговор.

Когда он выходил из реабилитационного центра, в пачке оставалось всего две сигареты, и теперь они закончились. Юй Цзе скомкал пачку, бросил ее в урну и поймал такси.

— На торговую улицу Сидань.

Глава 6. Увядшие цветы и сказанные слова

Ю Сою забронировал столик в итальянском ресторане.

— В этом заведении тирамису просто сногсшибательный, — сказал он. — Я все ломаю голову, как бы выведать у них секретный рецепт…

Ван Хэцзин долго смеялась.

Позже они оба отправились в душевые при фитнес-центре, чтобы освежиться. Когда Ван Хэцзин вышла, Ю Сою уже ждал ее на диване в холле. Он переоделся в чистую белую футболку и свободные шорты. Сидя на диване, он разговаривал по телефону — по-видимому, обсуждал рабочие вопросы, выражение лица было очень серьезным.

Тканевые диваны в холле были низковаты, а ноги у Ю Сою длинные, так что вместе это смотрелось немного комично. Но даже в этой странной позе, почти на корточках, он не терял своей внезапно проявившейся мужской харизмы.

Ван Хэцзин прислонилась к дверному косяку и некоторое время наблюдала за ним. Она всегда считала, что мужчины выглядят очень привлекательно, когда сосредоточены на работе. Даже заведующий Цай, весящий под сотню килограммов, казался гораздо приятнее, когда внимательно изучал истории болезни.

Ю Сою поднял голову, увидел ее и сказал собеседнику:

— Давай пока так. Если возникнут еще вопросы, пришли мне на почту, я отвечу позже.

Он повесил трубку, и только тогда Ван Хэцзин, сморщив носик, улыбнулась:

— Давно ждешь?

— Нет, — улыбнулся Ю Сою, вставая. — Это ожидание было самым быстрым в моей жизни.

Ван Хэцзин рассмеялась и вздохнула:

— Скольким же девушкам тебе приходилось ждать…

Ю Сою промолчал, лишь усмехнулся и невозмутимо перевел тему:

— Тебе нужно заехать домой переодеться? Если нет, давай сразу поедем в ресторан.

Ван Хэцзин тряхнула волосами:

— Не нужно.

Только на парковке они обнаружили, что оба приехали на машинах. Ю Сою позвонил своему водителю, чтобы тот забрал его авто, а сам сел за руль машины Ван Хэцзин.

Если вдуматься, бывших девушек у него было не так уж много. Ну, не то чтобы очень много. Но свидания случались постоянно. Он слишком хорошо знал, какие места нравятся женщинам, какие кухни они предпочитают и какой уровень внимания им нужен. Старый Цао говорил, что в этом и заключается очарование и ужас двадцатидевятилетнего мужчины: если сказать мягко — он умеет заботиться, если грубо — у него слишком много уловок.

Тогда он и Ян Вэй сидели рядом, грызли семечки и хлопали в ладоши, величая его Философом Цао.

В это время пробки были везде, но Ю Сою все же сделал крюк и заехал в торговый центр. Он купил для Ван Хэцзин черно-белое платье от Шанель и подходящие к нему туфли на каблуках.

Ван Хэцзин спокойно приняла подарок. В каком-то смысле они были очень похожи: например, зрелой карьерой, складом ума и тем, что оба привыкли к таким двусмысленным подаркам между взрослыми людьми.

Ю Сою нравился такой характер: открытый, без лишнего жеманства.

Он все отлично рассчитал, и они добрались до ресторана как раз к назначенному времени. В таких местах, где средний чек переваливает за тысячу, строгий дресс-код не требовался, но посетители обычно старались выглядеть прилично. Ю Сою купил Ван Хэцзин платье и туфли, а сам заявился в футболке и спортивных штанах.

Официант проводил их к столику и протянул меню Ю Сою.

— Меню этой даме, — он улыбнулся Ван Хэцзин. — Заказывай, что хочешь, я непривередлив.

Сказав это, он передал официанту банковскую карту.

В ожидании заказа они мило беседовали. Ровесники со схожими характерами, они отлично поладили еще в больнице.

Изысканное освещение, идеально подобранная первая часть концерта для скрипки с оркестром соль минор Бруха, а аперитив, выбранный Ван Хэцзин, оказался именно того вкуса, который он любил.

Ю Сою с легкой улыбкой смотрел на эту яркую и очаровательную девушку и подсознательно прищурился. Если раньше Ван Хэцзин была для него лишь врачом, оказавшим услугу, и другом по интересам, то сейчас в голове вдруг мелькнула мысль: возможно, она и есть та самая, с кем можно построить жизнь.

Да, именно построить жизнь. Говорить что-то вроде прожить вместе остаток дней было бы слишком приторно.

В двадцать два года они были полны решимости навсегда остаться дикими жеребцами, мчащимися по бескрайним степям, и вечно вести разгульную жизнь, полную веселья. Однако в сентябре того же года старый Ян первым пал смертью храбрых, наповал сраженный чарами Линь Сяомань.

Ю Сою и Цао Жуйцзе без колебаний вышвырнули его из команды и даже подтолкнули, когда тот шагнул в могилу брака.

Старый Цао тогда сказал: Армия Яна предала нас, мы должны стойко держать оборону и непоколебимо следовать социалистическому курсу!

Ю Сою ответил: Согласен! Хотя понятия не имел, какое отношение социалистический курс имеет к их разгульной жизни.

В общем, в первый год брака Яна они вдвоем, сияя от гордости, зажигали в ночных клубах, обнимая красавиц, и с превосходством наблюдали, как женатый товарищ отчаянно уворачивается от пышных бюстов, льнущих к самому лицу, храня верность, словно лотос в грязи.

На второй год он и Цао Жуйцзе просыпались в отелях класса люкс в обнимку с красотками, а Ян Вэй уже менял пеленки своему сыну.

На третий год Ю и Цао целыми днями таскались к Яну домой, донимая его игрушками, а иногда даже дрались за право пойти в парк гулять с крестником. Ян Вэй с женой экономили на няне, а по выходным с радостью наслаждались редкими моментами вдвоем, гуляя за ручку.

На четвертый год Ян Вэй поссорился с женой, Линь Сяомань в сердцах забрала сына и уехала к родителям, оставив Яна одного — тот целыми днями таскал Ю Сою и Цао Жуйцзе выпивать. Перед каждой пьянкой он с апломбом кричал: Да пошла она! Не вернется — и не надо! Я не собираюсь перед ней прислуживать! А напившись, обливаясь слезами, звонил жене: Дорогая, я был неправ, если не вернешься, я с балкона второго этажа спрыгну…

Ю Сою и Цао Жуйцзе оставалось только переглядываться, держа в руках бутылки.

На пятый год, в день рождения Ю Сою, они гуляли до глубокой ночи. После Ян Вэй вернулся в теплый дом, где жена, ворча, потащила его в ванную, а потом уложила в теплую постель, где он уснул, обняв сына. Ю Сою и Цао Жуйцзе сидели в пустой роскошной ВИП-комнате среди хаоса и молча курили.

Старый Цао сказал: Устал.

Ю Сою кивнул. Он тоже устал.

Неизвестно, действительно ли они повзрослели, но тогда они четко осознали: никто не может вечно оставаться диким жеребцом. В жизни каждого человека должен быть дом.

Человек в этом доме не обязан быть ослепительно красивым, невероятно умным или нежным. Достаточно того, чтобы он понимал тебя и грел твою душу.

Но он повидал многих: и светских львиц, и актрис третьего сорта, и высокообразованных интеллектуалок, и успешных бизнесвумен… Казалось, он собрал уже почти все семь жемчугов дракона, но так и не встретил ту самую, глядя на которую подумал бы: это она.

Казалось бы, требования не такие уж высокие, но даже таким простым условиям никто не соответствовал.

Он смотрел на сидящую перед ним Ван Хэцзин, и мысли в его голове становились все настойчивее. Он с упоением представлял себе будущую совместную жизнь в уютном чистом доме, как вдруг перед глазами потемнело. Ю Сою охватил испуг.

Тук-тук…

Чье это сердце так колотится?

Это чувство было ему знакомо, оно уже однажды возникало.

— Так хочется забрать тебя обратно…

— Там дожди совсем другие, правда. В воздухе чувствуется запах ветра, вдохнешь полной грудью — и будто легкие очищаются…

Голос, доносившийся словно из глубин подсознания, смутный и неуловимый, нанес ему подлый удар прямо в сердце. Половина тела онемела, стало трудно дышать.

Ван Хэцзин, повернув голову, любовалась интерьером ресторана и не заметила его внезапного замешательства.

Ю Сою боялся сделать глубокий вдох. Он хотел сохранить это ощущение, ему казалось, что еще мгновение, еще чуть-чуть — и он вспомнит…

Но странное чувство узнавания быстро ускользало, а зрение, вопреки его воле, прояснялось.

Официант начал подавать блюда. Ван Хэцзин ответила на звонок, слегка нахмурившись.

http://bllate.org/book/29835/3632424