Готовый перевод Engine Failure Free Wild Dog / Сбой системы: Охота на строптивого: Глава 4

Вокруг стоял такой шум, что разобрать слова было почти невозможно. Тот человек, судя по всему, потерял терпение: не дожидаясь, пока Сунь Тин что-либо скажет, он дважды подряд бросил «Ладно», а затем добавил:

— Тогда пока так, как выпишешься из больницы — дай знать.

Сунь Тин еще не успел произнести и «хорошего» слова, как на том конце уже повесили трубку.

Гуань Нин возился с безмолвным телевизором в палате. Услышав, что тот закончил разговор, он с любопытством подсел ближе, выудил из чужих рук визитку и принялся разглядывать напечатанное на ней имя.

— Ну ты даешь! Стоило человеку отлупить тебя, как сразу на романтические приключения потянуло. Красивая она, эта Сяохань?

Сунь Тин усмехнулся. Не успел он ничего объяснить, как подал голос сидевший рядом Гао Чэн:

— Вечно ты о всяких глупостях мечтаешь. Голос на том конце был куда мужественнее твоего.

— А... — Гуань Нин выглядел крайне разочарованным. Вздохнув, он махнул рукой и вернулся к телевизору.

Сунь Тин вбил в поиск телефонный номер и добавил в WeChat некоего Дуань Сяоханя, после чего написал сообщение тому худощавому пареньку, которого выручил в прошлый раз.

Паренька звали Чэнь Чжэнь, но ни капли из значения своего имени он не оправдывал — в драке он соображал хуже, чем жареная куколка шелкопряда на шашлычной точке. Хотя он был уже не подростком, вел себя сущий ребенок: после того как Сунь Тин спас его, он заливался слезами и цеплялся за него мертвой хваткой. Сунь Тин отвел его в небольшую клинику обработать раны, и с тех пор этот худышка словно прилип к нему, являясь каждые два-три дня.

Сунь Тин находил это несколько утомительным. Дома у него оставались двое младших брата и сестра, о которых нужно было заботиться, а теперь нарисовался еще и такой вот братец — с него уже было по горло роли старшего брата.

И вот теперь месть настигла его самого — этот сорванец и правда умел находить неприятности.

Сунь Тин помедлил над окном чата, не стал рассказывать тому, что коротышка подослал людей избить его, а лишь поинтересовался, не знает ли он способа связаться с этим коротышкой.

Прежде он даже не спрашивал Чэнь Чжэня, в чем тот провинился перед этим коротышкой. Подобные неформальные подростки больше всего дорожили своим престижем, способные раздуть драку из-за любой мелочи, и Сунь Тина это ни капли не интересовало.

Чэнь Чжэнь ответил не сразу — в такое время он, судя по всему, еще спал.

Гуань Нин в конце концов так и не смог настроить телевизор, чтобы на экране появилось хоть чье-то лицо. Сунь Тин немного прибрался, вместе с парнями оформил выписку, забрал квитанции, справки и прочее, после чего сфотографировал их и отправил куратору, взяв отпуск на неделю. Превратившись в такого побитого пса, Сунь Тин вовсе не горел желанием возвращаться в университет. Он собрал кое-какие вещи в общежитии, оседлал свой потрепанный электроскутер и покатил домой.

На этом электроскутере не было корзины, и Гао Чэн, словно заботливая матушка, помог приторочить рюкзак к заднему сиденью, приговаривая:

— До чего же твой драндулет разваливается! Вдруг в один прекрасный день снова что-нибудь случится — еще больше хлопот оберешься. Меняй его немедленно, будут нужны деньги — скажи мне.

Сунь Тин знал, что этот братан своих не бросает. Видя, как его избили, тот прогулял занятия, чтобы навестить его, и переживал из-за случившегося больше всех, всю дорогу хмурый и молчаливый.

Он толкнул Гао Чэня локтем в плечо:

— Спасибо, братуха, как-нибудь угощу вас обедом.

Гао Чэн хлопнул его по затылку:

— Ой, брось ты. Лучше отдохни пару дней и перестань со мной церемониться.

Максимальная скорость электроскутера Сунь Тина составляла двадцать ярдов. Выкрутив ручку газа до упора, он в конце концов застрял на последнем подъеме — батарея села, и одолеть горку не удалось. Все тело ломило, на душе скребли кошки, и, толкая скутер вперед, он сгоряча пнул колесо пару раз, только ускоряя превращение этого колымага в металлолом.

Мысленно прикинув остаток сбережений на худший случай, если не удастся вернуть деньги за лекарства и компенсацию за пропущенную работу, Сунь Тин призадумался: похоже, и впрямь придется менять транспорт.

Выехал он часов в восемь-девять утра, а домой добрался уже в самый разгар дня. Среди ряда одноэтажных построек он свернул в самый обшарпанный дворик, пристегнул скутер у входа, достал ключи, вошел в дом и, вытянув удлинитель, принялся заряжать батарею.

Всего в доме было три комнаты, анфиладой переходившие одна в другую. Самая дальняя служила кухней — там стоял большой стол, а в углу пристроилась плита; средняя комната на три четверти была занята широким кангом, рядом с которым высились два ярко-красных и ярко-желтых длинных шкафа; в самой же передней комнате стояла кровать, заваленная всяким хламом. Входная дверь выходила прямо на изножье кровати, и лишь в стене имелось крошечное окошко, задернутое занавеской, так что даже белым днем здесь царил кромешный мрак.

Через дорогу как раз возводили многоэтажку — возможно, если еще немного поднапрячься, удастся дотянуть и до сноса под застройку.

Сунь Тин достал из шкафа матрас и постелил его на кровать. Младшие брат и сестра учились в школе и возвращались только к вечеру; питались они обычно прямо там, так что домашний очаг не излучал ни малейшего тепла.

С тех пор как не стало бабушки, в их доме и вовсе не осталось тепла.

Пока бабушка была жива, они с младшими спали в средней комнате, а он занимал эту переднюю. После ее смерти подошло время поступать в университет, но накоплений семьи не хватило бы даже на его учебу. Наверное, лучшим выбором после окончания старшей школы было бы отправиться на какой-нибудь завод, но учился он хорошо и тогда подумал: если удастся поступить в этот университет, он стиснет зубы и отучится.

Теперь он часто благодарил себя за то решение: знания меняли судьбу. Оплатить учебу помогал студенческий кредит, ежегодные стипендии и пособия составляли почти десять тысяч, а вместе с подработками жизнь, хоть и оставалась впритык, все же продолжала идти своим чередом.

После его поступления в университет брат с сестрой тоже подросли, и спать в одной комнате им было уже не с руки. Поразмыслив, он учел, что плату за общежитие можно включить в тот же студенческий кредит, да и от дома до учебы было далеко — хотя на душе было неспокойно, он все же уехал жить в студенческое общежитие, возвращаясь домой раз в неделю.

Устроившись на узкой пружинной кровати в передней комнате, он достал телефон, чтобы отпроситься с подработки. Заодно он заметил, что Дуань Сяохань уже одобрил его заявку в друзья. На аватарке красовалась рекламная вывеска в изрядно устаревшем стиле. Заглянув в ленту этого человека, он обнаружил сплошной поток рекламных постов и маркетинговых предложений, конца которым не было видно, и за все время не встретил ни одной личной фотографии.

Сунь Тин прикинул, что этому человеку должно быть лет сорок-пятьдесят, хотя по утреннему телефонному звоку голос казался вполне молодым. Полистав наугад рекламные записи в поисках какой-нибудь выгоды для себя, он убедился, что все они касались сферы недвижимости и были довольно далеки от его собственной жизни.

Он отыскал квитанцию, сфотографировал ее и отправил Дуань Сяоханю, а затем перевел тому деньги в возмещение медицинских расходов.

Поразмыслив немного, он отправил ему еще одно сообщение:

— Брат, ты не будешь свободен в эти дни? Я хочу угостить тебя обедом.

Общественная жизнь студента обычно сводилась к простому правилу: сегодня ты помог мне, завтра я приглашаю тебя поесть. И пусть собеседник был солидным дядькой в возрасте и вряд ли нуждался в этом угощении, на данный момент это оставалось лучшим способом отблагодарить его, доступным самому Сунь Тину.

http://bllate.org/book/29834/3632252