Готовый перевод Galactic Gourmet Tycoon / Межзвездный кулинарный маэстро: Десерт для генерала: Глава 11

Свежий корень ледяной орхидеи по форме напоминает цилиндрический клубень. После того как с него смывают грязь и счищают кожицу, на поверхности проступает текстура, похожая на бакинский нефрит. Чем молочно-белее сок, стекающий при нарезке корня ледяной орхидеи, тем выше его качество.

Ягоды магмы по форме похожи на круглые миниатюрные томаты. Поскольку в них много сока, плод нужно слегка придерживать пальцами и резать быстрым движением тонкого лезвия ножа. После нарезки ягоды сохраняют первоначальную форму, и их можно сразу бросать в котел.

Сосновый лингжи имеет древесную структуру, и максимальная польза от него раскрывается, если растереть его в порошок.

У цветка железного сердца удаляют тычинки, тщательно промывают его и оставляют на время.

Затем Ся Чжэн счистил кожу, удалил кости и колючки с морского синего ската, рыбоядного орла и багрового тигра. За исключением грудки рыбоядного орла, остальные ингредиенты по отдельности замариновал с каменной солью, после чего поставил вариться бульон на костях всех трех видов мяса. Доведя воду до сильного кипения, он убавил огонь и оставил мясо томиться на всю ночь. К утру, когда ингредиенты как следует промариновались за целую ночь, можно было переходить к следующему шагу.

Три вида бульона, томившихся всю ночь, смешали в определенных пропорциях. Сперва в них добавили нарезанный корень ледяной орхидеи и порошок соснового лингжи. Когда отвар закипел, его поместили в холодильник и охладили примерно до нуля градусов, после чего опустили мясо багрового тигра. После повторного закипания и охлаждения добавили мясо рыбоядного орла, а в самом конце, после еще одного охлаждения — морского синего ската.

Когда все три ингредиента оказались в котле, варево довели до бурного кипения, постоянно подливая воду. Этот этап сильнее всего испытывал духовную суть повара. Это вам не медленное тушение на слабом огне, когда чем дольше варишь, тем насыщеннее вкус и нужно лишь выжидать время. Ся Чжэн должен был неотлучно стоять рядом: и чутье, и обоняние, и даже вдохновение подсказывали ему, в какой момент подлить воды, а когда убавить огонь. Требовалось дождаться, пока ингредиенты в котле лишь слегка разварятся, но еще не утратят своей ценности от слишком долгой варки, и тогда увести пламя на минимум.

Если этот шаг удавался, лекарственное блюдо считалось наполовину готовым. Теперь, уменьшив огонь до слабого, в котел добавляли цветок железного сердца и ягоды магмы. Когда оба ингредиента полностью разваривались на медленном огне, отвар процеживали через пять слоев плотной хлопчатобумажной марли. В отфильтрованную жидкость добавляли измельченное до состояния пюре мясо грудки рыбоядного орла, доводили до кипения и снова процеживали. Затем процедуру повторяли: добавляли мясное пюре, доводили до кипения и продолжали фильтровать до тех пор, пока бульон не становился чистым до самого дна, а его цвет, напоминающий янтарь, не обретал кристальную прозрачность — словно лучшее желтое вино. Только тогда лекарственное блюдо можно было считать завершенным.

Поскольку после фильтрации доливать воду уже было нельзя, от огромного котла бульона в самом конце осталась лишь одна маленькая пиала.

Странно, но в этом супе явно использовалось несколько тяжелых по вкусу приправ и невероятно сочных ингредиентов, однако по завершении готовки от него не исходило абсолютно никакого запаха. Вся пиала выглядела как обычная кипяченая вода с каплей выдержанного соевого соуса, внешне предельно просто. Лишь водный пар, сгущаясь на поверхности, легкой белой дымкой укрывал гладь супа, придавая этой пиале нотку таинственности.

Закончив с приготовлением этого супа, Ся Чжэн наконец расслабил натянутые до предела нервы и тут же ощутил колоссальную потерю сил и энергии. Он рухнул пятой точкой на заблаговременно поставленный стул, тяжело и прерывисто дыша, а в висках у него пульсировало от боли, и перед глазами всё двоилось.

Он помнил, как в прошлой жизни готовил духовную пищу уровня выше своей ступени. Хотя тогда он использовал заменяющие ингредиенты, возвращая духовной пище ее истинный вкус, он находился точно в таком же состоянии. Чем выше была разница в ступенях, тем больше сил уходило изнутри. Самый тяжелый раз закончился тем, что он потерял сознание на несколько дней и ночей подряд и не смог попробовать ни ложечки изысканных блюд, приготовленных его собственным тяжким трудом.

Хотя на этот раз Ся Чжэн успешно завершил приготовление лекарственного блюда, рецепт оставался несовершенным, а материалы — не самыми лучшими, поэтому побочные эффекты после готовки проявились не сразу, из-за чего он просчитался в оценке собственных затрат энергии.

К счастью, хотя тело и было охвачено полнейшим бессилием, разум оставался ясным. Иначе, если бы он лишился чувств и пропустил с таким трудом приготовленное лекарственное блюдо, ему оставалось бы только горько рыдать.

Едва приготовленное целебное кушанье обжигало. К тому моменту, когда оно остыло настолько, что его можно было пить, состояние упадка сил у Ся Чжэна не только не улучшилось, но и усугубилось: истощение зашло еще дальше, и веки начали слипаться.

Стиснув зубы, он доковылял до лекарственного блюда и поднял пиалу; от дрожащих рук жидкость чуть было не выплеснулась через край. По счастью, собрав последние крохи сил, Ся Чжэн единым глотком влил в себя отвар. Едва насыщенный и яркий вкус лекарственного блюда коснулся кончика языка, он тут же, подобно фейерверку, распустился на каждом вкусовом рецепторе, заставив тело Ся Чжэна вздрогнуть, словно от удара током. Обжигающая волна покатилась от пищевода к желудку, а из желудка — в конечности: растраченные силы не только стремительно восстанавливались, но и по всему телу начал разливаться жар.

Лекарственное действие вступило в силу.

Ся Чжэн осушил пиалу залпом, почти не распробовав вкус — прямо как Чжу Бацзе, проглотивший женьшеньковый плод целиком.

Сразу после того, как первоначальный эффект подействовал, целительная сила словно затаилась, и тело постепенно начало возвращаться к обычному состоянию.

Ся Чжэн знал, что пробудившаяся сила была лишь самой поверхностной. Настоящий второй всплеск лекарственного действия наступит после того, как отвар полностью усвоится.

Впрочем, даже этих базовых даров целебного супа хватило Ся Чжэну, чтобы вернуть силы. И пусть он чувствовал себя чудовищно уставшим, он был в состоянии хотя бы навести порядок на кухне.

Закончив с уборкой, Ся Чжэн взял оставшиеся ингредиенты, приправы и прочие продукты, чтобы приготовить три блюда к семейному ужину: тушеного багрового тигра в соевом соусе, кисло-острого морского синего ската и отварного рыбоядного орла.

Когда домашние вернулись, заметив некоторую усталость на лице Ся Чжэна, они обеспокоенно расспросили его о самочувствии. Ся Чжэн ответил лишь, что днем изучал рецепты лекарственных блюд и потому не спал после обеда.

Поскольку прежде такое случалось нередко, родители и оба старших брата Ся Чжэна по очереди прочитали ему короткие нравоучения и больше не стали допытываться. А когда Ся Чжэн упомянул, что на следующий день собирается отправиться в охранную зону ингредиентов в пригороде столицы, чтобы собрать кое-какие дикорастущие продукты, они охотно дали свое согласие.

Несмотря на множество ограничений для несовершеннолетних, в шестнадцать лет подростки уже обладали определенной самостоятельностью. К тому же пригородная зона ингредиентов делилась на множество секторов, и некоторые из них были столь же безопасны, как обычные парки. Ся Чжэн всегда вел себя послушно, и домочадцы знали, что он не станет шастать где попало, а потому были за него спокойны.

Сладко выспавшись, Ся Чжэн почувствовал, что его дух заметно окреп, однако он проспал слишком долго и не смог подняться вовремя, чтобы приготовить завтрак.

Утреннюю трапезу в клане Ся готовил вовсе не один Ся Чжэн. Он занимался этим лишь в дни каникул, когда у него было свободное время. Если же он засиживался в постели или ленился, на кухне находились другие члены семьи.

И пусть их стряпня уступала еде Ся Чжэна и не обладала успокаивающим свойством для духовной энергии, на вкус она была вполне неплоха.

Домочадцы уже привыкли к этому.

То, что Ся Чжэн позволил себе вдоволь понежиться в постели, обрадовало всю семью: по их мнению, раз в предыдущие дни он вставал поутру так рано, значит, дело было в излишнем волнении перед приближающимся состязанием. Молодежь любит поспать, и долгий сон — это нормально (думали Ся Цинь и Ся Юй, которых по утрам заставляли подниматься на утреннюю разминку против их воли).

Хотя у самого Ся Чжэна были свои планы, Ся Цинь всё же сделал крюк, чтобы сперва подвезти его до пригородной зоны защиты ингредиентов, и лишь после того, как наказал брату быть осторожнее, уехал.

В сердце Ся Чжэна мелькнула искра вины.

Но рассказать всё честно он не мог.

Стоило заикнуться о лекарственном блюде, как пришлось бы упоминать воспоминания о прошлых жизнях и даже само перерождение. Хотя он глубоко доверял близким, после таких признаний родные, скорее всего, начали бы тревожиться еще сильнее, станут винить себя за то, чего еще не произошло, а то и вовсе отстранятся от клана Сюань.

По сравнению с этим тот факт, что он получил ранение, но нашелся живым и невредимым, да еще и восстановил духовную силу, по крайней мере, просто напугал бы семью, не причиняя им столь глубокой боли.

Масштаб потрясения оказался бы куда меньше.

Кроме того, если говорить о личных мотивах, он вовсе не горел желанием выбалтывать тайны прошлого. У каждого есть собственные маленькие секреты, и прошлая жизнь была его личным секретом.

Если выражаться проще, стоило семье узнать о его памяти из прошлой жизни, как они, несомненно, продолжали бы любить его, но отношение к нему определенно изменилось бы.

Раз уж он воспринимал случившееся как перерождение, а не как вселение в чужое тело, он изначально планировал начать всё с чистого листа. Он — нынешний Ся Чжэн, а вовсе не культиватор из минувших эпох.

Место, куда прибыл Ся Чжэн, представляло собой озеро, пригодное для рыбной ловли. На берегу красовались таблички с запретом заходить в воду и камеры видеонаблюдения.

Правда, при таких огромных размерах камеры охватывали далеко не каждый уголок. Однако в этом мире у каждого имелся коммуникатор: в случае неудачного стечения обстоятельств и риска утонуть достаточно было нажать кнопку вызова, и спасатели прибывали мгновенно.

При входе они уже зарегистрировали свои коммуникаторы, так что система позволяла сразу определить их координаты.

Так что в целом это место было предельно безопасным — если, конечно, не отключить коммуникатор в преддверии суицида.

Впрочем, вряд ли кто-то станет ехать в охранную зону ради самоубийства — до такого маразма мало кто додумается.

Тем не менее, то, что собирался сделать Ся Чжэн, по сути, мало чем отличалось от попытки свести счеты с жизнью.

Он сымитировал следы соскользнувшей ноги, после чего отключил коммуникатор и медленно соскользнул в воду, начиная приводить в действие лекарственное свойство отвара.

В мгновение ока Ся Чжэн вспыхнул словно факел, и вся его кожа в тот же миг покраснела.

На него накатила волна чудовищной боли, от которой Ся Чжэн едва не потерял сознание. Спасительная стужа озера вернула ему ясность ума, и он начал вращать внутреннюю технику, заставляя циркулировать оставшуюся в теле изначальную ци и духовную энергию, чтобы нанести удар по затвердевшей духовной силе.

Пусть он не видел этого своими глазами, Ся Чжэн отчетливо чувствовал, как первоначально окостенелая духовная сила под натиском изначальной ци и духовной энергии крупица за крупицей крошится, сливаясь с ними воедино. Она преобразовывалась в новую мощь, которая продолжала пожирать остатки застарелых блоков.

Сперва это преображение шло крайне медленно, но затем тонкие ручейки начали сливаться воедино, и чем больше силы подвергалось трансформации, тем стремительнее шел этот процесс.

И тем невыносимее становилось Ся Чжэну.

Мучения отражались и на его физической оболочке.

Кожа уже начала сочиться кровью, покрываясь трещинами, а кости под ударами внутренней мощи издавали жуткий скрежет. Ему казалось, что его тело не просто охвачено пламенем — его кости вновь и вновь ломали и сращивали заново.

От этой боли Ся Чжэн несколько раз чуть не лишился чувств из-за защитной реакции организма, однако методика, которую он вращал внутри себя, относилась к высшим практикам мира культивации. Даже с жалкими крупицами циркулирующей духовной энергии она удерживала сознание Ся Чжэна на краю пропасти.

Вода вокруг Ся Чжэна постепенно нагревалась, выпуская клубы пара. Но поскольку озеро было проточным, нагретая вода тут же сменялась ледяными потоками, снова сбивая температуру возле его тела.

Подобный цикл повторялся вновь и вновь, создавая вокруг Ся Чжэна круговерть волн. К счастью, он сидел на мелководье, и над водой как раз возвышалась верхняя половина его туловища, иначе он вполне мог бы захлебнуться.

Ся Чжэн сбился со счета, сколько раз прокрутил технику культивации. Когда духовная сила наконец была полностью поглощена новой энергией, а потоки силы в меридианах обрели плавный ход, заключенная внутри него мощь перешла на следующий этап слияния. Когда же ассимиляция завершилась окончательно, вращавшаяся доселе техника внезапно утихла, потеряв способность управлять энергией в меридианах.

Ся Чжэн понял: всё наконец закончилось.

Что ж, можно и в обморок упасть... Только перед отключкой не забыть включить коммуникатор и отправить сигнал бедствия.

http://bllate.org/book/29821/3629287