Готовый перевод Bandit's Inquiry: Nine Days in the Dust / Пленник бандитской заставы: Девять дней в пыли: Глава 7

Спустя добрых несколько часов молчания Сюэ Чжи наконец резко разжал пальцы, сжимавшие его бедро.

Шэнь Лан же с жалким видом перевернулся набок, дотянувшись до валявшегося в стороне одеяла, и прикрыл им нижнюю половину тела.

— Ты… — наконец подал голос Сюэ Чжи.

Но слова застряли у него в горле, и он снова умолк. Он никак не ожидал, что там, внизу, всё устроено именно так. Он еще не обзавелся семьей и не держал в доме наложниц, но тайком всё же полистал пару книжек с картинками для взрослых и знал о различиях между мужчиной и женщиной. То, что он увидел, было…

Как такое могло вырасти на теле мужчины?

— Прости уж, я не знал… — Сюэ Чжи был сильно загорелым, но сейчас на его щеках проступил едва заметный румянец — то ли от крепкого вина, которое он только что выпил, то ли от чего-то еще. — Ты вот какой.

В этот момент он выглядел довольно простодушным и наивным, совсем не похожим на безжалостного, кровожадного главаря бандитов, каким его представлял Шэнь Лан.

Однако минутная растерянность на лице разбойника вовсе не заставила Шэнь Лана расслабиться. Он весь съежился под грязным, потрепанным одеялом и умолк окончательно.

Лишь теперь Сюэ Чжи запоздало почувствовал неловкость, но это смущение быстро растворилось в некстати проснувшемся любопытстве. Он не удержался и бросил на Шэнь Лана пытливый взгляд:

— Ты с самого детства… такой?

Шэнь Лан не мог догадаться, что тот затеял, и тем более не понимал, несут ли взгляды, падающие на него, доброжелательность или скрытую угрозу. Он помнил, что именно по слову этого человека ему сохранили жизнь, но в голове по-прежнему роились пугающие мысли — те самые, что крутились в день, когда их с Цзинь Фэнэр грозились раздеть догола и бросить на съедение диким волкам.

Заметив, что Шэнь Лан забился в угол и замер, словно отупев от страха, Сюэ Чжи решил больше ничего не спрашивать. Он нарочно громко покашлял и произнес:

…Пойду позову кого-нибудь.

Отойдя шагов на тридцать, он случайно столкнулся с патрульным отрядом и велел им привести сюда кого-нибудь из женщин. Помедлив, он добавил:

— Ту женщину, которую я лично привел наверх во время недавнего налета, кто-нибудь из вас знает?

Кто-то из дозорных отозвался:

— Главарь, это та, что по фамилии Шао?

Сюэ Чжи понятия не имел, как ее зовут, и бросил на ходу:

— В общем, найди ее и отправь в тот сарай.

Возвращаясь обратно, Сюэ Чжи не стал заходить в дровяной сарай, а остановился снаружи. У него было отменное зрение, и он видел, как тот человек, ссутулившись, сидел спиной к нему, прислонившись к деревянной подушке, и, похоже, плакал.

Матушка Шао, получив весть, тут же бросила все дела и что есть мочи прибежала сюда.

Увидев стоявшего у входа Сюэ Чжи, она на мгновение растерялась, но всё же не забыла поклониться:

— Главарь.

Сюэ Чжи едва заметно кивнул, и только тогда Матушка Шао вошла внутрь.

О чем они шептались за закрытой дверью, оставалось только догадываться, но вскоре Сюэ Чжи увидел, как женщина вышла наружу с крайне озабоченным выражением лица. Украдкой взглянув на его лицо, она почтительно окликнула его:

— Главарь, наш братец Лан по молодости лет не разумеет, как себя вести, и задел вас ненароком. Умоляю, не держите на него зла.

Сюэ Чжи окинул взглядом этого болезненного калеку, которому на вид едва исполнилось шестнадцать-семнадцать лет, и миролюбиво ответил:

— Стал бы я сводить счеты с ребенком?

— У него здоровье такое… — снова заговорила Матушка Шао, заметно нервничая. — Он с самого рождения хворобый, это у него с малых лет, от утробы матери. Заразного в этом ничего нет.

Поскольку Шэнь Лан обладал столь необычным телосложением, Матушка Шао и сама исподволь прислушивалась к разным диковинным слухам. Она знала: родись у какой-нибудь обычной семьи такой ребенок, его бы ни за что не оставили в живых. Малыша либо утопили и забили до смерти как нечисть, либо принесли в жертву речным и горным божествам как дурное знамение.

Раньше Матушка Шао слыхала от людей, будто эти зеленые лесные бравые молодцы тоже донельзя суеверны и верят во всякую нечисть и духов. Она смертельно боялась, что разбойничий атаман в один прекрасный момент переменится в лице и прикажет привязать Шэнь Лана к вязанке хвороста и сжечь заживо.

— Я не болтун, никаких дурных слухов о нем распускать не стану, — произнес Сюэ Чжи. — Ступай лучше переодень его в чистую одежду. В такие холода смотри, как бы не заболел от простуды.

Услышав столь мягкий тон, Матушка Шао мгновенно оттаяла душой и поспешно отозвалась:

— Да-да, премного благодарна вам, главарь!

Сюэ Чжи тем временем и сам почувствовал легкий озноб. Подхватив обе жареные рыбины, он уже собирался повернуться и уйти, как Матушка Шао вдруг окликнула его вновь:

— Главарь… Право слово, неловко утруждать вас еще больше, да только ватник нашего братца Лана прохудился так, что смотреть страшно. Сейчас все вокруг готовятся к зиме, и раздобыть приличную теплую одежду взаймы просто негде. Не будете ли вы столь милосердны, не прикажете ли управляющему пожаловать нам хоть один добротный ватник?

Тут Сюэ Чжи вспомнил о той потрепанной одежке, которую сам же недавно и разодрал, и легко согласился:

— У меня впору найдется пара старых вещей, ступай следом, я выдам.

Матушка Шао принялась наперебой рассыпаться в благодарностях и услужливо засеменила следом.

Глава 6

После того дня Шэнь Лан несколько дней провел в жуткой тревоге, однако кара от главаря банды всё не приходила. Вместо этого к нему снова пожаловал третий главарь — Ли Юньвэй.

На лице Ли Юньвэя играла легкая улыбка. Войдя в сарай, он заметил на Шэнь Лане потрепанный верхний ватник, который был явно велик ему на пару размеров. Взглянув на него пару раз, Ли Юньвэй поймал себя на мысли, что эта одежда кажется ему смутно знакомой.

Богатства в крепости были ограничены, и подобные хлопчатобумажные одеяния из цельного куска материи без единой заплатки водились только у их главарей. Обладая отличной памятью, Ли Юньвэй по цвету и размеру сразу догадался, что это зимняя одежда, которую Сюэ Чжи справил себе пару лет назад.

— Тот ватник, что на тебе, — это главарь подарил? — спросил он.

Шэнь Лан в последнее время спал тревожно, и вид у него был неважный. Услышав вопрос, он лишь вяло кивнул:

— Мой старый ватник порвался, этот матушка одолжила у вашего главаря.

Ли Юньвэй слегка изменился в лице и с улыбкой произнес:

— Наш главарь всегда отличался добротой к людям.

— Зачем третий главарь пожаловал сегодня? — Шэнь Лан заметил, что в руках у гостя нет ни древних фолиантов, ни книг.

— Принес тебе добрую весть, — Ли Юньвэй не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу. — Разве я не обещал подыскать тебе хорошую комнату? Как раз на днях на горе расчистили новый участок земли. Я несколько раз заводил об этом разговор с главарем, и он наконец кивнул: велел заготовить бревен и срубить глинобитную хижину. Завтра же начнем строить.

Выдержав паузу, Ли Юньвэй продолжил:

— А раз уж появится новое жилье, я замолвил за тебя словечко перед ним, рассказав, что ты у нас грамотен и начитан, ведаешь обо всяких диковинных вещах и даже превосходишь меня в этом деле. Уговорил его назначить тебя главным советником при нашей крепости, чтобы ты помогал мне разгребать дела. Он согласился. Обзаведясь таким положением, ты сможешь не опасаться, что кто-то вздумает помыкать тобой или обижать.

Услышав это, Шэнь Лан испытал смешанные чувства: радость боролась в нем с тревогой, хотя внешне он остался невозмутим:

— Благодарю за заботу.

Ли Юньвэй улыбнулся:

— О чем речь.

Спустя мгновение он снова задал вопрос:

— Только с чего это твоя матушка вдруг вздумала просить вещи у нашего главаря?

Шэнь Лан не стал вдаваться в подробности и ответил уклончиво:

— В тот день главарь случайно проходил мимо и перекинулся парой слов со мной и мамой. Мама изначально собиралась попросить его выделить нам еще один комплект зимней одежды, да только главарь оказался человеком с широкой душой и сам велел матушке следовать за ним.

— Вот оно как, — кивнул Ли Юньвэй. — Неудивительно, что тогда, услышав твое имя, он отреагировал так, будто вы уже знакомы.

— Третий главарь, — перевел тему Шэнь Лан. — Мне до ужаса скучно сидеть здесь в одиночестве. Не соблаговолите ли на досуге принести мне парочку книг почитать?

— Пожалуй. Думаю, те старые книги ты уже зачитал до дыр, а у меня в закромах как раз найдется разная беллетристика. Велю Цзинь Фэнэр принести пару томов, чтобы ты не соскучился.

— Спасибо, третий главарь.

Ли Юньвэй вел все дела крепости от мала до велика и, не имея свободной минуты на долгие беседы, после пары вежливых фраз удалился.

…

В этот день небо наконец прояснилось.

Шэнь Лан прислонился к изголовью импровизированной соломенной постели, которую соорудила для него Цзинь Фэнэр, и, ловя падающие в сарай лучи дневного света, с головой ушел в чтение.

Ли Юньвэй принес ему сборники различных преданий и легенд о нечистой силе. Дома наставник строжайше запрещал ему читать подобные «бесполезные» книги, и теперь, столкнувшись с ними впервые, Шэнь Лан читал всё с жадным интересом.

Однако, живя в одиночестве в этом шалаше, он зачитывался подобными историями днем, а по ночам невольно начинал бояться темноты. И всё же оторваться от увлекательного чтения было выше его сил, так что Шэнь Лан проглатывал страницу за страницей.

Добравшись до истории о том, как ученый муж встретил в горах демона-волка, он погрузился в чтение настолько глубоко, что внезапно свет на странице как будто померк. Вздрогнув от неожиданности, Шэнь Лан резко обернулся и нос к носу столкнулся с парой пристальных глаз.

Когда Сюэ Чжи сохранял бесстрастное выражение лица, черты его подбородка и скул казались особенно резкими и жесткими, а уголки глаз остро заносились вверх — в этот миг он до жути напоминал превратившегося в человека волка-демона из только что прочитанной сказки.

Заметив, что этот хрупкий калека испугался до полусмерти, Сюэ Чжи самодовольно усмехнулся:

— До чего же ты труслив.

Шэнь Лан почувствовал сильное раздражение, но, помня, с кем имеет дело — перед ним стоял предводитель местных бандитов, — не смел с порога выказывать недовольство. Он лишь ответил холодно и безучастно:

— На моем месте любой испугался бы, если бы кто-то вот так бесшумно подкрался и уставился ему в спину.

Вглядываясь в это лицо, Сюэ Чжи невольно подумал о том, что молодой господин, угодивший в столь бедственное положение, всё еще сохраняет на редкость чистый и красивый облик. Привыкнув к грубым лицам неопрятных горных воинов и разбойников, он вдруг столкнулся с утонченной красотой, совершенно не вписывающейся в здешние места, и в сердце Сюэ Чжи невольно шевельнулось смутное восхищение.

Внезапно, безо всякой связи с предыдущим разговором, он бросил:

— Сегодня ты выглядишь куда бодрее.

Шэнь Лан не знал, что ему ответить. Из-за инцидента в тот день он всё еще чувствовал себя неуютно в присутствии этого человека, а теперь, оказавшись с ним лицом к лицу, ощутил еще большую неловкость.

— Сколько тебе лет? — снова спросил Сюэ Чжи.

— Семнадцать.

— А я думал, тебе от силы шестнадцать. — Его взгляд снова скользнул по просторному ватнику, в который был облачен Шэнь Лан. — Моя одежда тебе великовата.

С тех пор как Сюэ Чжи ушел из этого сарая, в его памяти то и дело всплывал образ парня с покрасневшими от гнева глазами. В груди снова зашевелилось смутное зудящее чувство — ему не терпелось узнать, как будет выглядеть этот человек, если довести его до настоящих слез.

— Зато от ветра и холода защищает, — холодно и сдержанно ответил Шэнь Лан. — Спасибо главарю за одолженную одежду.

Сюэ Чжи легкомысленно усмехнулся:

— Не стоит благодарности. Твою новую хижину скоро достроят, глядишь, через три-четыре дня уже сможешь въехать.

Шэнь Лан посмотрел на него.

http://bllate.org/book/29811/3627484