Готовый перевод Ink Spring / Чернила и весна: Сквозь дымку каллиграфии: Глава 13

Но для тех, кто находится в самом эпицентре противостояния, каждый штрих и каждый слог этих имён весят не меньше грандиозных гор.

Вэй Аньжу видела, что Му Юйсяо в этот момент хранит молчание, и сама поинтересовалась у Лю Мо, как та придумывает названия.

Лю Мо с улыбкой ответила:

— Довольно случайно. Иногда использую названия мест и рек из родных мест, порой беру имена близких и друзей, а порой выхватываю пару иероглифов из полюбившихся произведений.

Сказав это, она прищурилась, и её выразительство лица стало таким, будто она затеяла с ними какую-то игру:

— Давайте-ка угадайте, какая из кистей на столе самая дорогая? Тому, кто угадает, полагается приз.

Му Юйсяо, казалось, не проявляла особого энтузиазма к этой затее и лишь перевела взгляд на Вэй Аньжу, жестом уступая ей право первой попытки.

В Вэй Аньжу проснулся азарт, и она с неподдельным интересом включилась в игру, но назвала три кисти подряд — и всё мимо.

Пришлось передать ход Му Юйсяо:

— Я тут помогла тебе отсеять три варианта.

Му Юйсяо окинула взглядом стол, протянула руку и легко коснулась самой темной по цвету кисти с волчьей шерстью.

Вэй Аньжу наклонилась и прочитала название:

— Муюй.

Лю Мо улыблась:

— Верно, Учитель Му невероятно проницательна.

И Му Юйсяо услышала, как та продолжила:

— Призом за победу в игре будет эта кисть, надеюсь, она вам понравится. Кстати, с Учителем Му у нас удивительная связь: название для кисти родилось в пору с названием Муюй Сяосяо, что как раз перекликается с вашим именем.

Му Юйсяо приняла кисть, изобразив на лице подобающую случаю радость.

— Спасибо, Учитель Лю, она мне безумно нравится. И название у этой кисти чудесное, от него моё собственное имя словно зазвучало ещё благороднее.

— Не за что. — Лю Мо смотрела на неё с улыбкой, не обращая внимания больше ни на кого вокруг.

Впрочем, Вэй Аньжу она тоже не обделила вниманием, подарив ей небольшую оформленную в рамку каллиграфическую работу. Вэй Аньжу посчитала, что осталась даже в большем выигрыше.

Интервью с Лю Мо было лишь прелюдией к работе. Когда непринуждённая беседа подошла к концу, Лю Мо достала кисть, оставленную ей матерью, которая хранилась в длинном деревянном лакированном ларце алого цвета.

С первого взгляда было заметно, что кисть эта уже довольно старая и совсем не похожа на те, что лежали на рабочем столе Лю Мо.

Хотя её стระвенький черенок треснул, волосяной пучок выглядел как у совершенно новой кисти — судя по всему, за ней тщательно ухаживали.

— Шаонянь, — так называлась эта кисть.

Вэй Аньжу не стала углубляться в раздумья и бросила на ходу:

— Что это значит?

Му Юйсяо пояснила:

— Если понимать буквально, это значит лучшие годы жизни, прекрасная юность.

Она вспомнила мать Лю Мо, которая скончалась, не дожив и до тридцати.

Если рассуждать на современный лад, как раз в самую прекрасную пору.

Му Юйсяо надела перчатки, взяла кисть в руки и внимательно осмотрела:

— Черенок сломан. Судя по характеру трещины, вряд ли вы её уронили.

— Нет. Однажды я обмакнула её в тушь, собираясь попрактиковаться в каллиграфии, как вдруг она неожиданно треснула и переломилась. После этого моё состояние стало совершенно невыносимым, меня словно что-то преследовало день за днем. А затем мне стали часто сниться сны — снилась мама.

— Что именно было в этих снах?

— Как мама до замужества практикуется в каллиграфии.

Му Юйсяо удивилась:

— Во сне не было вас самой?

— Нет.

Му Юйсяо поняла, что её первоначальная оценка оказалась ошибочной. Одержимость матери Лю Мо была связана вовсе не с самой Лю Мо.

Вэй Аньжу со знанием дела произнесла:

— Раз так, я считаю, нам нужно съездить на родину твоей мамы, возможно, истоки кроются там.

Лю Мо ненадолго умолкла, бросила на Му Юйсяо многозначительный взгляд и, легко согласившись, приняла этот совет.

Му Юйсяо оставалось лишь сказать:

— Хорошо, мы возвращаемся.

Этой ночью в дверь постучали, и в комнату пахнуло густым табачным дымом.

В изящных пальцах Лю Мо тлела сигарета, и она с насмешливой ноткой в голосе спросила:

— Выпьем на этот раз?

Их прошлый совместный опыт распития алкоголя был далеко не столь невинным.

Лю Мо вечно любила вот так намеренно дразнить её.

Му Юйсяо только-только закончила разбирать чемодан и, выбирая между трезвым рассудком и падением в бездну, без малейших колебаний выбрала второе. Она не нашла лекарства и решила отдаться болезни до самого конца.

— Хорошо.

Тени у порога зловеще вытягивались в тишине под настенными светильниками, напоминая её упавшую на пол тёмно-пурпурную шаль — такую невесомую, что она совсем потеряла форму.

Му Юйсяо опустила взгляд, зачарованно глядя на эту тень.

Кончик чьего-то пальца внезапно возник в поле её зрения.

Левая рука Лю Мо, которой та не держала сигарету, поднялась и мягко коснулась её межбровья.

— Посмотри на меня.

Напомнила Лю Мо мягким, но непреклонным тоном.

Перед тем как приступить к работе, Му Юйсяо сделала операцию по коррекции зрения — сама не зная почему, она просто в какой-то момент возненавидела ношение очков.

Она могла представить: ноди будь на её переносице оправа, холодные пальцы Лю Мо не коснулись бы её кожи между бровей. В худшем случае они бы играючи постучали по дужкам. Ногти издали бы звонкий стук о металл, и двойной звук мгновенно разбудил бы задремавшие трусость и здравый смысл.

Поэтому годы спустя Му Юйсяо почти фанатично благодарила ту версию себя, которая тем утром решилась сделать операцию на глаза.

— Сигарета потухла.

Она подняла глаза, выразившись предельно лаконично.

Ей хотелось спросить Лю Мо, почему та по-прежнему позволяет табаку опутывать себя в бессмысленной пелене дыма. Когда они еще поддерживали связь, Лю Мо уверяла, что вовсе не пристрастилась к сигаретам и больше не хочет курить.

Но прошли годы, а эта дурная привычка осталась.

Она не стала задавать этот вопрос, потому что он был бессмыслен. Журналистам не положено расспрашивать о таком.

Уже начав работать в этой сфере, Му Юйсяо поняла, что одержимость некоторых людей способна задержаться в этом мире намного дольше, чем их собственные жизни.

Му Юйсяо приходилось выслеживать и фиксировать самые разные проявления застрявших в вещах навязчивых желаний людей из прошлого — от мала до велика.

Сложные они или странные, в конечном счёте всё сводилось к одному-единственному слову — «чувства».

Стоило «чувствам и привязанностям» стать слишком сильными, чтобы время могло легко упаковать их и забрать с собой, как они неизбежно порождали массу эмоций: обиду, сожаление, гнев...

Эти эмоции сплавлялись воедино, превращаясь в невидимую сеть, которая опутывала владельца вещи.

Они проявлялись через сны, галлюцинации или физическое недомогание.

Обязанностью Му Юйсяо было помогать людям отыскивать эти следы, ощущать их и исцелять.

Звучало это несколько мистично, хотя у их сферы деятельности имелись весьма влиятельные конкуренты — например, предсказатели судеб, мастера фэншуй или же просветленные монахи.

http://bllate.org/book/29785/3624335