Готовый перевод The Bone-Bound Calamity / Узы, проросшие в кости: Сладкая западня: Глава 5

Ой… Лу Цзэ вовсе не горел желанием быть спрессованным до состояния инвалида, он развернулся и отступил назад на полшага. Кто же знал, что в этот момент двери лифта откроются и хлынет новая волна людей. Лу Цзэ замер всего в десяти сантиметрах от Фу Цзяаня лицом к лицу, так что теперь даже повернуться было невозможно.

Его тело окаменело, превратившись в железную доску. Лу Цзэ казалось, что сейчас он скорее предпочтет стать калекой, чем прижиматься к Фу Цзяаню. Чтобы не допустить этого, Лу Цзэ молниеносно вскинул руку и уперся ладонью в зеркальную стенку лифта.

Правда, со стороны это выглядело так, будто он защищает Фу Цзяаня… Картина получилась донельзя, невероятно странная. Если бы кто-то во времена восемнадцатилетия Лу Цзэ сказал ему, что он поверит в призраков, — и то он бы не поверил, что способен вытворить такое со своим заклятым врагом.

У Лу Цзэ по спине тут же побежали мурашки. Он находился слишком близко к Фу Цзяаню и, чтобы хоть как-то разрядить неловкость, первым делом проявил заботу о старом знакомом:

— На каком этаже выходишь? Может, поменяемся местами?

Говоря это, он опустил голову, в очередной раз ощутив преимущество собственного роста. В душе даже шевельнулось крошечное зернышко превосходства. Мелкий, ну и что, что вымахал — все равно ведь ниже меня на полголовы? В двадцать восемь-то лет уже вряд ли подрастешь, так что этот раунд твой братец Лу снова уверенно забирает.

В поле зрения Лу Цзэ прямо попадали опущенные ресницы Фу Цзяаня, которые казались длиннее, чем он запомнил. Неизменной оставалась лишь крошечная родинка сбоку на переносице.

— А ведь он стал намного красивее.

Бредятина, которую нес этот сорванец Цзян Янь, снова всплыла в памяти.

Черт! Зачем вообще думать о таком? Мужчине оценивать внешность другого мужчины — это же до тошноты приторно.

— Я-то? На первом, как и ты.

Фу Цзяань поднял голову и прямо посмотрел в глаза Лу Цзэ.

Но лифт же только что поднимался вверх! Он остановился на этаже палаты Лу Цзэ, однако Фу Цзяань не вышел, а поехал вниз вместе с ними. К тому же отделение нейрохирургии, где работал Фу Цзяань, вообще находилось в другом корпусе. Зачем он сюда притащился? В лифтах кататься от нечего делать?

Эти сомнения быстро выстроились в голове Лу Цзэ в стройную логическую цепочку:

— Ты что, меня искал?

Фу Цзяань на мгновение задумался, а затем совершенно невозмутимо произнес:

— Ты же сам написал мне в сообщении, что уходишь. Разве это не значило, что я должен тебя проводить?

Он говорил настолько серьезно, что Лу Цзэ на секунду усомнился: неужели его сообщение и впрямь могло вызвать такое недоразумение?

«Я завтра выписываюсь».

Там же черным по белому подразумевалось: в этой больнице либо ты, либо я, вместе нам тут не бывать. Это можно было истолковать как объявление войны или вызов. Лу Цзэ даже переживал, что это сообщение покажет его мелочным человеком, но ему в самую последнюю очередь приходило в голову, что его поймут подобным образом.

Усевшись в машину, Лу Цзэ увидел, как Фу Цзяань стоит на ступеньках у входа в больницу, засунув руки в карманы белого халата, и его спокойный взгляд провожает их отъезжающую машину. Всё это создавало у Лу Цзэ впечатление, будто он только что выполнил какую-то обязанность по проводам.

Лу Цзэ подумал: пусть на этом всё и закончится. То, с чем так трудно было смириться, теперь пора отпустить. Когда-то Фу Цзяань спешно покинул школу, исчезнув без единого слова прощания. Не каждое поспешное расставание получает шанс на искупление спустя годы, так что на этом историю можно считать завершенной. На сей раз это не учения, это действительно прощание навсегда.

Цзян Янь, выступавший в роли генерального директора, сидел на переднем пассажирском сиденье рядом с водителем, а Лу Цзэ раскинулся поперек заднего ряда. Нога в гипсе покоилась на сиденье восьмимиллионного лимузина директора Цзяна, и из-за своего высокого роста он едва мог ее вытянуть.

Машина отъехала далеко, когда голос Цзян Яня внезапно донесся спереди:

— Как же мне хочется пожить так, как Фу Цзяань.

— С чего это вдруг? — съязвил Лу Цзэ. — Вспомни-ка старшую школу, разве ты не плевался ядом всякий раз, как видел его?

— Да сколько у меня тогда мозгов-то было? — Цзян Янь принял умудренный опытом вид и, подражая жесту своего отца, потер подбородок. — Чем старше становишься, тем больше завидуешь гениям. Только у жизни гениев не бывает проблем.

Лу Цзэ опешил:

— А у жизни богатых наследников, по-твоему, куча проблем?

Цзян Янь:

— Конечно! Ты даже не представляешь, как я извелся за этот месяц, пока тебя не было в компании…

Лу Цзэ откинулся спиной на дверцу автомобиля и, по привычке мысленно отгородившись от болтовни Цзян Яня, с помощью своего двухъядерного процессора в голове принялся вспоминать прошлое. Насчет того, бывают ли проблемы у гениев, он сказать затруднялся, но вот хлопот окружающим они доставляли изрядно.

Например, когда Лу Цзэ только познакомился с Фу Цзяанем, ему было восемнадцать, а Фу Цзяаню — шестнадцать. Опасаясь, что переведенный к ним младшеклассник мог пропустить какие-то формулы или правила грамматики, Лу Цзэ даже великодушно взялся подтянуть его. Но когда после того ежемесячного экзамена вывесили результаты, Лу Цзэ почувствовал себя абсолютным и беспросветным идиотом.

Второй ученик в параллели подтягивает первого — неслыханное дело.

К тому же, поначалу разрыв ограничивался лишь вторым и первым местами, и фамилии Фу Цзяаня и Лу Цзэ в рейтинге шли рука об руку — и так продолжалось добрые полгода. Позднее, по мере того как масштабы росли, их стали оценивать в масштабах всего района, города и страны, в списки вклинивалось все больше новых имен, и они отдалялись друг от друга всё сильнее.

Пока, наконец, эта бурная река не стала слишком тесной, а ее русла не разветвились. Лу Цзэ долгие годы бесцельно плыл по течению, и об их прежней связи больше не могло быть и речи.

Обычный старательный ученик и гений изначально не ровня друг другу, они принадлежали практически к двум разным мирам. Просто так совпало, что они оказались в одной стране, одном городе, одном районе, одной школе и одном классе, появившись в жизни друг друга в качестве соседей по парте.

В этот момент Цзян Янь внезапно спросил:

— Слушай, а тебе случайно не нравится та девчонка с койки напротив?

— Чего? — этот вопрос застал Лу Цзэ в полном недоумении. — Ты про Ду Чжэньчжэнь? Она мне нравится?

На лице Цзян Яня застыло выражение «ого-го, да ты даже имя знаешь, неужели к девчонке равнодушен?», после чего он с видом триумфатора изложил свои умозаключения:

— Ты после госпитализации попросил меня притащить тебе пару гантелей, да так, что превратил больничную палату в качалку. Неужели не ради кого было стараться? С чего бы тебе тогда распушивать хвост? Ду Чжэньчжэнь… Так вот как ее зовут. И правда, хорошенькая.

— Ей всего девятнадцать, имей совесть, — оборвал его Лу Цзэ.

— Не верю. Я же видел, когда тебя выписывали, она смотрела на тебя таким взглядом, словно расстаться не могла.

Это она скорее сожалела, что в палате больше не покажут драму про запутанные отношения двух мужиков…

Видя, что Лу Цзэ молчит, Цзян Янь почувствовал, как в нем разгорается костер сплетен, и, нетерпеливо повернувшись с переднего сиденья, ехидно протянул:

— Лу Цзэ, сколько тебе лет, а все в тайную любовь играешь. Как романтично!

Лу Цзэ парировал:

— По-твоему, мне нужна тайная любовь?

Цзян Янь окинул его взглядом слева направо, потом обратно справа налево, задержал глаза на лице Лу Цзэ и в конце концов сдал назад со вздохом разочарования:

— В общем-то, да.

Почесав языком, Цзян Янь немного утомился. Он зевнул, погружаясь в полусон, и бормотал себе под нос:

— Кто же это тогда может быть? Из больницы… любимый человек… медсестра? Врач?

Лу Цзэ больше не мог этого выносить:

— Директор Цзян.

— А?

— Цыц.

— Ой.

Цзян Янь жалобно захлопнул рот.

Глава 5. Первая встреча

— 12 лет назад —

В сентябре погода уже не напоминала удушливую летнюю жару. С постепенным понижением температуры нарастало и напряжение в учебе. В классах выпускного года громоздились стопки свежеотпечатанных тестов с заданиями, и многие ученики боялись лишний раз покинуть свое место в перерывах, стремясь использовать каждую свободную минуту на заучивание теории и решение задач.

Тем временем на баскетбольной площадке рядом со стадионом двое старшеклассников азартно гоняли мяч вместе с учениками предпоследнего года обучения, обливаясь потом.

В половине пятого солнце скрылось за плотной пеленой туч, небо помрачнело, а воздух сделался душным. До окончания большой перемены оставалось совсем чуть-чуть, и Лу Цзэ с Цзян Янем пересекли футбольное поле, направляясь к корпусу старшеклассников. До следующего урока физики оставалось три минуты, но оба парня обладали длинными ногами и широким шагом, так что успеть в класс до звонка не составляло труда.

— Да, братец Лу, — Цзян Янь сделал пару глотков из полупустой бутылки с водой и смахнул со лба пот. — Слышал, сегодня в наш класс кто-то переводится?

— Сегодня? — Лу Цзэ глянул на часы, хотя было уже около пяти вечера. — В такое время? Переведенный ученик?

Цзян Янь пояснил:

— Говорят, новичок.

Лу Цзэ эта сплетня особо не заинтересовала: Первая средняя школа Яочэнь славилась как лучшая в городе, и появление новых учеников в выпускном классе перед самыми экзаменами не было диковинкой. Зато следующая фраза заставила его насторожиться:

— Говорят, этот человек может потеснить твое положение.

Лу Цзэ мысленно прикинул, какое такое положение он занимал, и, опустив взгляд, наткнулся на мяч, который прижимал к груди. Капитан школьной баскетбольной команды? Так он сложил с себя эти полномочия еще до начала выпускного года.

С переходом в выпускной класс всю их параллель переселили из основного учебного корпуса подальше от младших и средних классов — в старое здание на самом отшибе школьной территории. Поскольку это была специальная обитель для будущих абитуриентов, назвать ее грязной или запущенной было нельзя, но стоило переступить порог, как от нее веяло глубокой стариной.

Вокруг выпускного корпуса росли густые ряды деревьев. Официально считалось, что это сделано для того, чтобы уставшие от учебы старшеклассники могли смотреть вдаль на зелень, однако Лу Цзэ с товарищами крепко подозревали, что их просто изолировали от внешнего мира, превратив школу в самый настоящий концлагерь.

Оба парня были высокого роста, и когда они шли по беговой дорожке стадиона, им как раз встретились классы, направлявшиеся на урок физкультуры.

С малых лет Лу Цзэ отличался привлекательной внешностью. В средней школе, когда он был невысоким, его часто отправляли выступать на трибуну с речами от лица учеников, и он слыл знаменитым красавчиком-смазливым мальчиком среднего звена. В старших классах Лу Цзэ стремительно вытянулся, плечи раздались вширь, и сам он стал выглядеть очень статным. Теперь же, в выпускном классе, его манера держаться приобрела еще большую уверенность и солидность.

Они шли, закинув руки друг другу на плечи, мимо младшеклассников, привлекая всеобщее внимание, и многие девочки из младших классов не могли оторвать от них восхищенных глаз.

Приближаясь к корпусу выпускников, они заметили выходящую оттуда Тан Нинсюэ.

— Старшеклассник Лу Цзэ! — глаза Тан Нинсюэ мгновенно засияли, и она сделала пару быстрых шагов навстречу. — Учитель попросил меня передать бланки по физической олимпиаде. Он велел нам решить задачи заранее, разберем их в субботу.

Тан Нинсюэ училась на год младше в естественно-научном классе и вместе с Лу Цзэ занималась в углубленной группе по физике, встречаясь на дополнительных занятиях каждую субботу. По словам Цзян Яня, девочка не умела скрывать свои чувства — по одному ее взгляду было ясно, что она без памяти влюблена в Лу Цзэ.

Лу Цзэ кивнул:

— Куда ты положила бланки?

— Я видела, что тебя нет на месте, поэтому отдала нашему однокласснику. Цзян Янь оказался прав: Тан Нинсюэ и впрямь симпатизировала Лу Цзэ, иначе не стала бы пересекать весь стадион ради того, чтобы занести бланки в самый отдаленный и обветшалый корпус школы. И хотя Цзян Янь тоже пользовался славой писаного красавца среди старшеклассников, стоило им оказаться рядом, как девушка видела исключительно Лу Цзэ, не моргая и не отводя глаз.

http://bllate.org/book/29771/3622675