Готовый перевод Little Fox, Stop Messing Around / Лисёнок, не балуйся: Мой карманный демон: Глава 3

Вторая сцена

Ли Сяолинь вышел из гостиной, кутаясь лишь в банное полотенце ниже пояса, небрежно взъерошил мокрые волосы полотенцем и бросил это дело. Капли воды скользили по его обнаженной груди, катились по рельефным кубикам пресса и впитывались в ткань полотенца.

У него были превосходно пропорциональные мужские формы: хотя по основному призванию он являлся актером, с такой внешностью он запросто мог работать моделью.

Один уважаемый ветеран индустрии как-то отозвался о нем так: его внешность, телосложение и актерский талант — всё это дары небес, а многие глянцевые журналы с удовольствием называли его любимцем богов.

И вот этот любимец богов в собственном доме вел себя до крайности непринужденно — он даже сбросил прикрывавшее срам полотенце и разгуливал совершенно голышом. Вокруг не было ни души, так что стесняться ему не приходилось.

Да, у Ли Сяолиня была одна странная привычка: после купания он терпеть не мог надевать одежду. Но даже совершая этакую пробежку нагишом, он не производил ни малейшего сального или вульгарного впечатления.

Ли Сяолинь шлепнул Дацзянцзюня, который притаился и заснул неподалеку, прогоняя его обратно на подстилку. Пес высунул язык и побежал в спальню Ли Сяолиня. Ли Сяолинь проявил молниеносную реакцию, ухватил Дацзянцзюня за хвост и грубой силой оттащил огромную псину назад.

— Не мытый, спать со мной не смей, катись к себе в будку! — прикрикнул Ли Сяолинь.

В горле Дацзянцзюня раздалось ворчание, похожее на протест. Эта собака ужасно привязывалась к людям и вечно норовила спать вместе с Ли Сяолинем, однако у Ли Сяолиня наблюдался легкий пунктик на чистоте: если только крупный пес в тот же день не был вымыт до ароматного блеска, Ли Сяолинь лишь скрепя сердце позволял Дацзянцзюню забраться на кровать, а на следующее утро безотлагательно менял все простыни и пододеяльники.

Просьба Дацзянцзюня была отклонена, и он с виноватым видом поплелся на свое место.

Ли Сяолинь крепко задумался над тем, что делать с маленьким лисенком. Куда пристроить эту кроху? Не бросать же ее просто так на столе. Вдруг она проснется посреди ночи, испугается и сиганет со стола вниз? Для такого крошечного тельца подобной высоты хватило бы, чтобы переломать ноги.

Ли Сяолинь кончиками пальцев осторожно приподнял заднюю лапку лисенка: бинт был белым, а значит, рана больше не кровоточила. Он с облегчением выдохнул, отыскал в гардеробной пару ненужных старых вещей, порвал их на лоскуты и набросал на дно небольшой картонной коробки, сообразив подобие импровизированной лисьей норки.

Ли Сяолинь уложил лисенка в коробку и с этой коробкой в руках направился в спальню.

Спальня у Ли Сяолиня была просторной, но лишней мебелью не заставленной: лишь широкая кровать да диван. Зато на этой кровати, на диване и прямо на полу повсюду громоздились мягкие игрушки.

Мишки Тэдди, Винни-Пухи, коты Саймона… Комната была до отказа забита самыми разными плюшевыми зверушками, что выглядело раз в эдак N преувеличеннее, чем у какой-нибудь юной девчушки.

Еще одна странность великого актера — страсть к коллекционированию плюшевых игрушек.

Ли Сяолинь водрузил коробку вместе с лисенком на прикроватную тумбочку, схватил диванную подушку в виде медведя Тэдди и уткнулся носом в постель, мгновенно захрапев.

Он пропадал на съемках целый день и чертовски устал, но, к счастью, на завтрашнее утро планов не было, так что удастся поспать всласть.

Пока Ли Сяолинь крепко спал, зарывшись с головой в одеяло, от картонной коробки с лисенком изнутри исходило слабое жемчужно-белое свечение. Если приблизить камеру, можно было бы заметить, что этот свет исходит от самой малышки-лисицы!

Проспав до самого рассрота, Ли Сяолинь сладко потерелся щекой о скомканное одеяло и широко потянулся. Он страдал легким утренним недомоганием: если не удавалось выспаться до естественного пробуждения, настроение портилось и характер становился взрывоподобным. К сожалению, при его профессии шансов проснуться без будильника выпадало прискорбно мало.

Ли Сяолинь шустро умылся в ванной, затем прошел на кухню готовить завтрак для себя и Дацзянцзюня. Когда он расставил по столу стаканы с молоком и яичницу, его вдруг осенило: где же та лисичка, которую он подобрал вчера вечером?!

Ли Сяолинь стремглав бросился в спальню: картонная коробка мирно стояла на прикроватной тумбочке, и он даже перевел дух. Но заглянув внутрь, он тут же потерял самообладание — коробка оказалась абсолютно пустой!

Где лисица?!

— Гав-гав!

Дацзянцзюнь высунул морду из-за двери, подзывая хозяина раздавить совместную трапезу.

Ли Сяолинь вперил взгляд в глуповато-милую собачью морду Дацзянцзюня и с ужасом подумал: неужели лисенка сожрала эта тупая собака?!

Ли Сяолинь разжал Дацзянцзюню пасть. Пес решил, что хозяин затеял с ним игру, и с энтузиазмом защелкнул зубы на кулаке Ли Сяолиня со звуком «ау».

— …… — Ли Сяолинь.

С каменным лицом вытерев слюну о длинную шерсть Дацзянцзюня, он ухватил огромного пса за уши и допросил:

— Ты ничего лишнего не жрал?!

Дацзянцзюнь сидел вытянувшись в струнку, склонив голову набок, и всем своим видом показывал, что совершенно не понимает, о чем толкует хозяин.

— Мелкую тварь, которую ты подобрал в саду, сожрал?

— Гав!

Разве поймешь по этому гаву, сожрал он ее или нет?

Ли Сяолинь вздохнул: надо же, он всерьез допрашивает собаку, от общения с этим тупицей он и впрямь скоро скатится до уровня слабоумного.

Ли Сяолинь почесал Дацзянцзюня подбородком:

— Ищи лисенка. Не найдешь — оба останемся без завтрака.

— Ау-у~ — услышав, что кормить его не собираются, глупый пес запаниковал, подобрал лапы и вихрем понесся по всей квартире, принюхиваясь к полу и изображая из себя вышколенную ищейку.

Ли Сяолинь ходил босиком, делая паузу после каждого шага — не дай бог по неосторожности раздавить крошечную лисицу в лепешку.

Ли Сяолинь заглянул под кровать, передвинул диван, сбегал с первого этажа на третий, а оттуда во двор. На поиски ушло больше часа, но следов лисенка так и не обнаружилось.

Чертовщина какая-то, куда могла подеваться раненая в заднюю лапу лиса? К тому же такая крошечная! С ее короткими лапками она бы и за два часа далеко не ускакала.

— Неужели она забралась в ванную в главной спальне, а я утром смыл ее в унитаз?

Ли Сяолинь покрылся испариной.

— Гав~ — уныло потянув зубами пижамные штаны Ли Сяолиня, заскулил Дацзянцзюнь: он умирал с голоду.

Ли Сяолинь погладил пса по голове:

— Ладно, проехали, иди ешь.

Из-за позднего подъема, завтрака и выгула собаки Ли Сяолинь как раз успел к назначенному часу выходить из дома.

Но стоило ему переступить порог, как Дацзянцзюнь с ума сошел и зашелся безумным лаем.

Этот раздирающий душу собачий вой разносился на сотни метров вокруг! Хорошо еще, что между особняками было приличное расстояние, иначе соседи рано или поздно пожаловались бы на Ли Сяолиня за нарушение тишины.

Ли Сяолинь с досадой махнул Дацзянцзюню рукой:

— Пока!

Таков уж был нрав пса: стоило Ли Сяолиню собраться из дому, как тот начинал орать так, будто хозяин собрался его бросить, не давая никому покоя.

В первый же год, как Ли Сяолинь завел Дацзянцзюня, его и впрямь впечатлил этот буйный нрав — тогда актер отменил несколько съемок, приведя своего агента в неописуемую ярость. Однако со временем Ли Сяолинь перестал обращать на это внимание, от души трепал Дацзянцзюня по холке и смело шагал за порог.

— Гав-гав!

Дацзянцзюнь зашелся еще пуще и закрутился волчком на месте, пытаясь поймать собственный хвост.

Ли Сяолинь вздохнул и повторил:

— Пока.

— Пока.

Ого, какая послушная собака, даже умеет со мной прощаться.

Ли Сяолинь с чувством выполненного долга захлопнул дверь, но, спустившись на три ступеньки вниз, внезапно замер.

Дацзян сказал ему «пока»? Собака сказала ему «пока»?!

Что за шутки!

Почудилось, не иначе!

Ли Сяолинь глубоко вздохнул, уверяя себя, что это слуховые галлюцинации, поднялся обратно по ступеням и отпер дверь.

И тут мировоззрение звездного актера рухнуло!

На макушке у Дацзянцзюня стоял человек. Человек ростом с ладонь!

У человечка были длинные серебристые волосы, на макушке торчала пара белых пушистых ушек, а одет он был в шубу из лисьего меха — и это была самая настоящая лисья шуба, поскольку ее образовывал собственный хвост миниатюрного существа!

Черты лица у крохи отличались невероятной точенностью: даже Ли Сяолиню, который годами крутился в шоу-бизнесе и перевидал всевозможных красавиц и красавцев, пришлось признать, что этот малыш был неописуемо хорош собой. Если бы такое лицо досталось взрослому человеку, будь то мужчина или женщина, это назвали бы красотой, способной разрушить целые царства. Но когда эта внешность обнаружилась у человечка ростом с ладонь, да еще с легким пухлым детским румянцем, оставалось лишь сделать вывод: до чего же мило.

Заметив, что Ли Сяолинь вернулся, Дацзянцзюнь в восторге затявкал, а хвост его заходил из стороны в сторону, распустившись пышным цветом.

Бросив фразу вроде: «Где это ты подобрал такую аккуратно сработанную куклу?» — Ли Сяолинь протянул руку, чтобы взять кроху, но тот с удивительной ловкостью отпрыгнул в сторону!

Отпрыгнул!

Это была вовсе не кукла!

— …… — Ли Сяолинь. Я после слуховых галлюцинаций еще и галлюцинации зрения словил? Точно не выспался!

Крошечный человечек приземлился на взметнувшийся хвост Дацзянцзюня и, несмотря на то, как яростно пес вилял им, с абсолютным балансом замер на самом кончике.

Малыш задрал подбородок и высокомерно объявил:

— Ты кто такой? А ну назови Ваню свое имя!

Возможно, сам человечек считал подобную позу величественной и грозной, но в глазах Ли Сяолиня это выглядело комичным напусканием важности, донельзя умильным и вызывающим зуд в сердце.

Ли Сяолинь присел на корточки, сравнявшись взглядом с крохой:

— Я Ли Сяолинь, работаю актером и певцом. А ты что за мелочь такая?

— Мелочь?! — человечек взвился и нахохлился. — Ван... Ваня — это... Ваня — это... Тьфу! Глупый смертный, ты пытаешься выудить из меня сведения?! А вот и не скажу!

Ли Сяолинь усмехнулся:

— Ладно, ты не мелочь. Тогда кто ты? Откуда? Э-э... к какому виду относишься? Вы вообще земное создание?!

Малыш выровнял дыхание и заявил:

— Ваня принадлежит к благороднейшему клану лисиц. Хм, разве можно смертным вроде вас вот так запросто произносить мое имя?

Клан лисиц?

Ли Сяолинь уцепился за это ключевое слово, и мощная ассоциативная связь заставила его выдать вслух:

— Ты тот самый лисенок, которого я подобрал вчера вечером?

— Угусь~ — гордо задрал носок подбородка крошечный человечек.

Ли Сяолинь цапнул малыша в охапку. Тот никак не ожидал подобного, испуганно заверещал и отчаянно застучал кулачонками по Ли Сяолиню, однако его силенок не хватило бы даже на то, чтобы пощекотать.

Ли Сяолинь приподнял шубу из хвоста, обнажив две голые короткие ножки: на левой голени и впрямь красовалась рана, перемотанная наложенным его собственной рукой бинтом.

Елы-палы! Это и правда был тот самый лисенок! Лиса и впрямь умела превращаться в человека! Черт побери, неужели он и впрямь повстречал лисью оборотниху? (или: лисьего духа?)

Но почему эта лиса в любом обличье остается такой крошечной?!

http://bllate.org/book/29766/3621676