Готовый перевод The Villainous Cannon Fodder Awakens as the King of Words / Злодей-статист проснулся: Король сарказма и токсичных ответов: Глава 5

Это месть за того несчастного Су Цин, что умер в муках и тоске в этой истории.

Роскошный банкет был окончательно испорчен. Семья Гу, казавшаяся столь влиятельной и безупречной, на собственном празднике, устроенная в честь возвращения родного сына, была публично опозорена чередой скандальных разоблачений. Гости, досыта «наевшись» сплетен, решили, что задерживаться дольше будет неразумно, и поспешили откланяться.

Гу Минхуа и Линь Цин, натянуто улыбаясь, провожали гостей, но вскоре в банкетном зале остались лишь шокированные и разъяренные члены семьи Гу, груды объедков на столах да Су Цин — главный зачинщик переполоха.

Когда посторонние ушли, супруги Гу перевели взгляд на Линь Яна, который стоял бледный, словно лишившийся души. Оба они были старыми лисами и прекрасно понимали, что к чему. Однако первым делом нужно было разобраться с Су Цин, который натворил столько бед и выставил их на всеобщее посмешище.

Гу Минхуа дышал тяжело, словно загнанный бык; казалось, еще секунда — и он рухнет замертво. К сожалению, господин Гу оказался еще достаточно крепок: он не только устоял на ногах, но и смог рявкнуть:

— Су Цин, немедленно спускайся вниз!

Глядя на разъяренного, пышущего жизнью Гу Минхуа, Су Цин лишь разочарованно вздохнул: жаль, что не удалось увидеть его в предсмертных конвульсиях.

Су Цин послушно развернулся и спустился по лестнице, вскоре оказавшись прямо перед семьей Гу.

Члены семьи Гу, одетые с иголочки, выглядели роскошно и респектабельно. Су Цин на их фоне казался бездомным щенком, случайно забредшим на чужую территорию — он выглядел здесь совершенно неуместно.

Увидев, что этот наглец стоит прямо перед ним, Гу Минхуа побагровел. Он шагнул вперед и замахнулся, чтобы влепить Су Цин пощечину, но тот среагировал мгновенно и ловко отступил назад, так что рука господина Гу рассекла лишь воздух.

Мало того, удар был такой силы и в него было вложено столько ярости, что, промахнувшись, Гу Минхуа потерял равновесие. Если бы не Линь Цин и Гу Фан, которые в последний момент подхватили его под руки, глава семейства растянулся бы на полу.

Гнев Гу Минхуа вспыхнул с новой силой. Он был настолько потрясен и взбешен, что не мог вымолвить ни слова, лишь сверлил Су Цин злобным взглядом.

Лицо Су Цин тоже похолодело. Он произнес ледяным тоном:

— Господин Гу, благородный человек решает споры словами, а не кулаками. Вы что себе позволяете?

Переведя дыхание, Гу Минхуа ткнул в него пальцем и закричал:

— Су Цин, негодный отпрыск, у тебя вообще есть хоть какое-то воспитание? Что это за место? Как ты смеешь устраивать здесь такой балаган! Мерзавец! Даже если у тебя в душе полно обид и недовольства, почему ты не мог обсудить это с глазу на глаз? Зачем понадобилось выносить сор из избы и позорить нас на глазах у всех? Ты…

Линь Цин, одной рукой придерживая Гу Минхуа, а другой поглаживая его по спине, чтобы успокоить дыхание, вторила мужу:

— Верно, Су Цин, ты ведешь себя слишком эгоистично. Мы же сказали, что это недоразумение. Вместо того чтобы проявить благоразумие, ты лишь подливаешь масла в огонь. Как ты смеешь так позорить нашу семью?

Су Цин рассмеялся и перебил их:

— Эй-эй, господин Гу, госпожа Линь, притормозите. Во-первых, давайте проясним: я не часть вашей семьи. Вы там мило воркуете друг с другом — вот и продолжайте в том же духе, только меня не приплетайте. А во-вторых, господин Гу, вы правы — воспитания у меня нет. Моя мать торговала фруктами, отец был безработным, так что я вырос как сорная трава.

При этих словах лица Гу Минхуа и Линь Цин перекосились. Фраза о том, что он вырос «как сорная трава», была прямой пощечиной им самим.

Гу Фан помрачнел и холодно бросил:

— Су Цин.

В его голосе отчетливо слышалось предупреждение. Линь Цин тоже попыталась что-то сказать:

— Су Цин…

В ярком, просторном банкетном зале Су Цин впервые по-настоящему вгляделся в своих так называемых родственников.

Присмотревшись, он с удивлением заметил, что чертами лица очень похож на Гу Минхуа и Гу Фана — те же соболиные брови и пронзительный взгляд. Разница была лишь в том, что в глазах Гу Минхуа и Гу Фана читалась властность, тогда как в его собственных — лишь насмешка и сарказм.

А Линь Цин… Типичная светская дама, какой ее показывают по телевизору: кроткая, статная, с идеально уложенными волосами. Жемчужные серьги и ожерелье лишь подчеркивали её мягкость и благородство.

Вот только эта нежность предназначалась исключительно для Линь Яна, а он, Су Цин, для них был лишь чужаком.

Взглянув на Линь Яна — этого «белого лотоса», притворяющегося невинным, — Су Цин понял, что тот выглядит как молодая копия Су Чэна.

Пока Су Цин небрежно разглядывал семью Гу, те тоже оценивали стоявшего перед ними юношу — хрупкого, но прямого, как сосна.

Раньше они не присматривались, но сейчас вдруг осознали, насколько сильна кровная связь: в нем сразу угадывался их ребенок. Однако недостаток воспитания был очевиден — презрение в его глазах едва ли не выплескивалось наружу.

Разве так ведут себя с родными? И это не говоря уже о том, какую кашу он сегодня заварил.

Су Цин прервал их поток обвинений. Засунув руки в карманы брюк, он спросил:

— Вы ничего не перепутали? С чего это вдруг именно я вас опозорил? Линь Ян запер меня в гримерке, чтобы я не показался на людях и не встал у него на пути. Вы забыли про меня на целых два часа, я там чуть не скис. Когда я выбрался сам, я всего лишь хотел извинений от Линь Яна. Но он упрямился и не хотел отвечать за свои поступки. Я давал ему шанс раз за разом, но воспользовался ли он им? Если бы он извинился, когда я спросил в первый раз, всего этого бы не случилось. Кроме того, это он сам плел интриги и творил свои грязные дела. Это из-за него вы потеряли лицо перед высокопоставленными гостями. Вы сейчас вините не его, а меня? Разве это справедливо? Господин Гу, вы говорите, что я невоспитанный, но, по-моему, Линь Ян, которого вы воспитали сами, куда хуже. Он даже хуже, чем тот, кто вырос в руках безработного. Как думаете?

На мгновение супруги Гу перевели взгляд на Линь Яна, их лица выражали смятение. Они не забыли всего того, что услышали ранее. Те два слова… они слишком много значили, и правда была слишком уродливой.

Линь Ян опустил голову, словно у него вынули кости, и стоял, не произнося ни слова.

Линь Цин, в конечном счете, жалела ребенка, которого вырастила сама. Видя, в каком состоянии находится Линь Ян, она сказала Су Цин:

— Ян-Ян же сказал, что это не он. Почему ты не хочешь ему верить? Почему тебе так нужно считать его мелочным и подлым человеком?

http://bllate.org/book/29760/3621031