Готовый перевод The Whole World Knows I'm a God, Except Me / Весь мир боготворит меня, а я — ни сном, ни духом: Глава 13

Хоу Цинчжо стоило только потерять сознание, как Ситу Чунмин остался стоять в полном одиночестве, молча терзаемый глухой болью.

Но поскольку божество Сыту был образцовым преемником Цзяньху Цзюньюаня, преуспевающим во всех мыслимых добродетелях — от мудрости до физического развития, — он, разумеется, не мог тратить ограниченное время на бесконечные терзания. Тянь Линлун и Мэн Чуанься были слишком заняты взаимной грызней, а потому вряд ли стали бы в такой момент чинить препятствия двум случайным прохожим, вроде него и Хоу Цинчжо. Поразмыслив немного, Ситу Чунмин всё же решил воспользоваться моментом и разыскать младшую сородичку по секте, а заодно раздобыть какую-нибудь незаметную лодчонку, чтобы вместе с Хоу Цинчжо и Вэнь Нин как можно скорее покинуть это опасное место.

Грубые и рослые слуги на большой парусной лодке неизвестно куда подевались, и за исключением пары важных участков, охрана была крайне слабой. Ситу Чунмин без труда обошёл все этажи кают, но и следа Вэнь Нин не обнаружил.

Вспомнив прежние предположения Хоу Цинчжо, Ситу Чунмин помрачнел. Единственным местом, где они еще не искали, оставался подвальный ледник. Температура там стояла чрезвычайно низкая, и если Вэнь Нин действительно находилась там, её положение, пожалуй, вызывало серьезные опасения.

Хотя Вэнь Нин вечно его недолюбливала, в душе Ситу Чунмин всегда воспринимал этих выросших вместе соучеников как младших брата и сестру. Пусть меж ними и не было какой-то невероятной привязанности, но кровь всё же гуще воды.

Поэтому, распахнув дверь и заглянув в пустой, лишённый человеческого жилья ледник, Ситу Чунмин мысленно слегка вздохнул с облегчением. Однако он всё равно не успокоился, подошел ближе и тщательно всё осмотрел, а когда уже собирался уходить, боковым зрение внезапно заметил какой-то блеск.

На полу тихо лежала сережка знакомого фасона — судя по всему, из того самого набора, что Вэнь Нин носила в последние дни.

Ситу Чунмин опешил, поднял серёжку, крепко зажал её в кулаке и окинул взглядом весь ледник.

Чтобы не выпускать холод из-за частых открываний дверей, сюда заглядывали крайне редко. Никаких светильников в леднике, разумеется, не зажигали, и тусклый свет, падающий от входа, позволял лишь с трудом разглядеть обстановку внутри.

Шёл конец весны — начало лета, погода уже стояла жаркая, а потому ледяные глыбы расходовались особенно быстро. Большая часть ледника уже опустела, остались лишь клубы белого тумана, а в углу в беспорядке громоздились плетеные корзины — по всей видимости, доверху набитые фруктами для охлаждения и свежести.

Раньше он искал людей и потому не обращал внимания на эти вещи.

Ситу Чунмин подошел ближе и, погруженный в раздумья, взял в пальцы источающий легкий сладкий аромат личи: кожица плода с чешуйчатым узором отливала прелестным розовым цветом. Это были первоклассные личи из Гуаннаня, точь-в-точь такие же, какие Хоу Цинчжо недавно принес ему.

Во всем леднике отыскалась всего одна-единственная такая корзина, что наглядно показывало: даже по меркам Судна Железных Костей эти личи стоили баснословно дорого. Обойдя до этого всю парусную лодку, он не встретил ни единого личи ни в каком другом месте. Иными словами, Хоу Цинчжо уже бывал здесь...

Отогнав терзавшие его сомнения, Ситу Чунмин перевел взгляд на остальные бамбуковые корзины. Поразмыслив, он решительно вытащил их содержимое наружу и свалил всё на пол. Фруктов оказалось меньше, чем он предполагал.

Ситу Чунмин замер, нахмурившись глядя на лежавшее на самом дне ошеломляющее количество пороха, и дурное предчувствие кольнуло его сердце.

Снаружи порох был упакован в мешковину, но некоторые мешки уже опустели, и нетрудно было догадаться, куда делось их содержимое. Из-за банкета в честь полнолуния на парусной лодке сейчас собралось немало глав различных сект и авторитетных мастеров боевых искусств. Ради безопасности все суда, кроме транспортных, стояли на приколе в десяти ли от большой лодки. В самом сердце необъятного озера Тайху, случись что — и находившиеся на парусной лодке люди просто не успеют спастись.

До своего исчезновения Вэнь Нин была с Хоу Цинчжо.

Хоу Цинчжо заходил в ледник, а в леднике спрятаны огромные запасы пороха.

Холодок медленно пополз из глубины груди, Ситу Чунмин сжал в ладони тот самый личи, и тело его слегка оцепенело. Спустя мгновение он резко обернулся и зашагал к выходу.

В отличие от нижней палубы кают, наверху ярко горели огни, звучали струны и бамбуковые флейты. Супруги, ставшие врагами, и скрытые подспудные течения — всё это, казалось, ничуть не портило гостям праздничного настроения. Летели лепестки цветов, кружились в танце развевающиеся одежды, широкие рукава струились облаками, а на кончиках пальцев застывали звуки цитры. Звучали свирели из тыквы-голля, лились переливы нефритовых сосудов — по-прежнему царили хмельное забвение и роскошный пир.

Все присутствующие были людьми умными, а потому единодушно предпочли делать вид, будто ничего не замечают, и наблюдать за пожаром с безопасного берега. Оставаться на Судне Железных Костей их побуждало вовсе не желание восстановить справедливость, а лишь ожидание финала грандиозной драмы — в надежде урвать свой кусок пирога.

Тянь Линлун прекрасно понимала помыслы этих людей, но выбрала для вспышки банкет в честь полнолуния потому, что больше просто не могла терпеть. Она была тверда и решительна, горда и вынослива, но в конце концов оставалась всего лишь женщиной.

Мэн Чуанься тайком сколачивал собственную группировку, растрачивал средства секты, содержал наложницу на стороне, пичкал её противозачаточными средствами и, желая окончательно подавить её перед собой, даже распускал за глаза слухи, будто она бесплодна. Все эти проступки, один за другим, всплыли наружу, вонзаясь в её сердце бесчисленными тонкими ядовитыми иглами.

Прошлое оказалось ложью, столько лет супружеской преданности — тоже ложью. До чего же смешно: от начала и до конца всё это было лишь её собственным самообманом...

Тянь Линлун держала в руке чайную чашку, бездумно царапая ногтями края, и упорно смотрела в пол. Спустя мгновение она вдруг с силой швырнула чашку на землю.

Управляющий Чжоу как раз толкнул дверь и вошел. Кипяток брызнул ему на сапоги, но он даже брови не сдвинул, лишь равнодушно произнес:

— Госпожа, глава пришел к вам, просит пожаловать в главный зал.

В глазах Тянь Линлун мелькнул свирепый огок, но тут же угас, сменившись полушутливой-полуправдивой улыбкой:

— А смелости ему не занимать. Кажется, я говорила, что он сможет предстать передо мной лишь тогда, когда Гао Вуюэ умрет.

Старый управляющий ответил:

— Отвечаю госпоже: глава приволок Гао Вуюэ, привязав к веревке, и всю дорогу волоком тащил в главный зал. Эта кормилица вся в крови и мясе, сплошные раны, из нее уже больше выходит воздуха, чем вдыхается.

Тянь Линлун и впрямь удивилась, однако еще больший сюрприз ждал ее впереди. Добравшись до главного зала, она увидела не только похожую на кровавый мешок Гао Вуюэ, но и пришедшего с повинной Мэн Чуанься.

На тяжелом розговнике толщиной в палец торчали самые настоящие острые шипы. Лицо Мэн Чуанься побелело как полотно, он мелко дрожал, стоя на коленях, и тяжело поклонился Тянь Линлун в ноги:

— Линлун, в тысячах бед и во всех ошибках виноват только я. Я готов искупить вину и исправиться, молю, дай мне еще один шанс.

В груди шевельнулось предчувствие, Тянь Линлун опустила взгляд, улыбка не коснулась ее глаз, и долгое время она молчала, после чего произнесла:

— Вот как?

Мэн Чуанься сглотнул слюну и продолжил:

— Мои чувства чисты, как солнце и луна. Если не веришь, я тут же убью Гао Вуюэ, чтобы доказать это.

— Неужели? А разве ты ее не любишь?

Тянь Линлун молча наблюдала за ним какое-то время, выдержала паузу, а затем холодно и медленно вымолвила:

— Мэн Чуанься, от тебя меня тошнит.

Столь прямолинейная насмешка заставила зрачки Мэн Чуанься сузиться. На его лбу вздулись вены, он резко опустил голову — до предела переполненный ненавистью, он не смел возразить ни единым словом.

Глядя на его жалкое зрелище, Тянь Линлун презрительно хмыкнула и бросила:

— Если у тебя больше нет других слов, отправляйся назад и жди своей смерти.

Она уже собралась повернуться, как вдруг снаружи раздался громкий и резкий свист.

Тянь Линлун замерла и увидела, как Мэн Чуанься внезапно вскочил на ноги, а на его лице отразились нескрываемое торжество и злоба.

— Тянь Линлун, ты и вправду возомнила себя невесть кем? Твои наружные дозоры давно сняты, и теперь здесь всецело мои люди...

Заметив, что Тянь Линлун смотрит на него, Мэн Чуанься осквернился и с ожесточением прокричал:

— Раз уж ты явилась сюда, забудь о том, чтобы уйти отсюда живой!

Его слова еще не затихли, как толпа людей с криками ворвалась внутрь, кольцом окружая Тянь Линлун и управляющего Чжоу.

— Говорил, что пришел с повинной, а на деле это оказался пир в стиле Хунмэня.

Тянь Линлун бегло окинула взглядом обстановку. Руки, спрятанные в широких рукавах, сжались в кулаки, но на лице сохранилось невозмутимое выражение:

— С твоими способностями вряд ли удалось бы воротить такое. Кто-то помогает тебе?

— Оставь этот вопрос для царства мертвых, — свирепо ухмыльнулся Мэн Чуанься. — Эй, убить эту сучку!

Не говоря больше ни слова, люди с яростным криком бросились вперед. Управляющий Чжоу молниеносно качнулся, и никто даже не успел разглядеть его движений, как его иссохшие пальцы уже сжали горло одного из нападавших.

Тот судорожно дернулся всем телом и мгновенно испустил дух. Этот жестокий и решительный прием остудил пыл остальных. Пятясь назад, Тянь Линлун воспользовалась моментом, чтобы крикнуть:

— Рассмотрите получше, кто здесь хозяин слова на Судне Железных Костей! Кто убьет Мэн Чуанься, тому простятся все прошлые грехи, а наградой будет тысяча лянов золота!

Лицо Мэн Чуанься слегка изменилось, он взвизгнул в исступлении:

— Вперед! Навалитесь на него, вперед! — Не успел он докричать, как голос его сорвался. Холодный, пронизывающий до костей меч нацелился прямо ему в спину, и в такой жаре Мэн Чуанься вмиг покрылся липким холодным потом.

Движения всех присутствующих в зале замерли на мгновение — всё из-за невероятной, ледяной и пронзающей мощи вновь прибывшего. В любые времена и в любом месте некоторые люди от рождения способны приковывать к себе все взгляды. Ситу Чунмин просто шел сюда вот так, неторопливо, но от одного его вида исходило такое ослепительное сияние, что все в комнате невольно умолкли.

Сейчас было не время выяснять детали, поэтому он не стал возвращаться к Хоу Цинчжо, а вместо этого обошел всю парусную лодку и, убедившись, что во многих местах припрятан порох, направился прямиком сюда.

Гости на парусной лодке были людьми богатыми и знатными, и случись беда, весь этот счет непременно предъявят Судну Железных Костей. Ни Тянь Линлун, ни Мэн Чуанься не пожелали бы подобного исхода. А значит, меньше всего подозрений пало бы именно на них, и чтобы разобраться с порохом, ему неизбежно придется прибегнуть к их помощи.

— На судне находится огромное количество пороха, его могут поджечь в любой момент, — произнес Ситу Чунмин ледяным тоном. — В случае взрыва последствия будут непредсказуемыми. Я рассчитываю, что вы распорядитесь подготовить достаточно судов.

— Ты... Ситу Чунмин! Какую чушь ты несешь?! Объявляться в такой момент — неужели ты вздумал спасать эту стерву Тянь Линлун?

Мэн Чуанься вытащил меч и с показной бравадой завопил:

— Советую тебе не совать нос не в свои дела, иначе не пеняй на меня за то, что забуду про лицо Павильона Меча и прикончу тебя вместе с ней...

Ситу Чунмин бросил на него взгляд, и этот молниеносно-ледяной взор заставил сердце Мэн Чуанься пропустить удар. Его голос становился все тише и тише, пока он в конце концов сконфуженно не захлопнул рот.

— То, что ты говоришь, правда? — с сомнением в голосе переспросила Тянь Линлун, выдержав паузу, после чего повернулась к управляющему Чжоу: — Тебе об этом известно?

Старый управляющий покачал головой:

— Отвечаю госпоже: все суда, приближающиеся к парусной лодке, проходят через несколько кордонов. Провезти огромное количество пороха незаметно просто невозможно...

В этот самый момент раздался громовой раскат, корпус судна содрогнулся. Люди потеряли равновесие, судорожно хватаясь за стены и колонны, и в панике озирались по сторонам. Однако это было лишь началом: за ним последовала череда яростных взрывов, с потолка посыпалась мелкая пыль, а доски под ногами заходили ходуном и начали рушиться.

Ледяное выражение лица Ситу Чунмина впервые претерпело изменения. Он резко натянул струну своего терпения и, не заботясь больше ни о чем, круто развернулся и побежал к покоям Хоу Цинчжо.

Догадавшись, к кому именно спешит Ситу Чунмин, Тянь Линлун оцепенело смотрела ему вслед. Словно поддавшись каким-то мыслям, она на мгновение утратила бдительность.

Управляющий Чжоу в этот момент тоже не находился рядом с Тянь Линлун. Мэн Чуанься прищурил глаза, сцапал длинный нож и в несколько шагов бросился на нее. Не успел он нанести удар, как слева стремительно вылетела черная тень, намертво вцепившись ему в пояс. Оба рухнули на пол, и Мэн Чуанься, не ожидавшего нападения, прижало снизу. Он громко рявкнул, пытаясь оттолкнуть навалившегося человека, но внезапно почувствовал холод в нижней части живота.

Гао Вуюэ смотрела на него сверху вниз, вытащив застрявшую в его животе шпильку, и, заметив, что он еще жив, принялась ожесточенно тыкать его снова и снова. Кровь брызнула ей на покрытое ранами лицо и, стекая по подбородку, катилась в широко разинутый рот Мэн Чуанься. Он тщетно попытался поднять руку, желая вцепиться в одежды Гао Вуюэ, но на половине пути рука безвольно упала.

Амбициозный глава секты Железных Костей Мэн Чуанься бесславно погиб от руки слабой женщины.

— Госпожа, я виновата! Мы с этим зверем Мэн Чуанься заслуживаем смерти, но ребенок ни в чем не виноват! — Гао Вуюэ швырнула тело Мэн Чуанься и на четвереньках подползла к ногам Тянь Линлун. Запрокинув голову, она залилась слезами и торопливо закричала: — Госпожа, я... Где ваш ребенок?! Умоляю, спасите его, я прошу вас, спасите же его!

http://bllate.org/book/29707/3615263