Готовый перевод The Sickly Heartthrob's Difficult Journey to the Top / Смертельно прекрасен: Как выжить в гареме безумных наставников: Глава 3

Мин Хэ — мой близкий друг и доверенное лицо, так что прошу Мин Хэ сесть со мной за один стол.

Дугу Минхэ опустился на гостевое место с краю перед ступенями.

Позволить заклинателю демонов присутствовать на церемонии было крайне противоречащим правилам делом, но Цзюнь Хэнцин сам был законом для Мира Культиваторов. Стоило ему пожелать, и даже самая неподобающая вещь могла показаться совершенно заурядной.

Хотя Цзюнь Хэнцин с каменным лицом явно не испытывал от этого искренней радости, на глазах у всех он всё же не стал портить настроение своему младшему ученику.

Дугу Минхэ погрузился в задумчивость.

Столик перед ним ломился от всевозможных лакомств. Постигшие инуицию заклинатели давно отказывались от мирской пищи, и к подобным сладостям тянулись лишь те юнцы, которых чересчур баловали.

Ло Хэнцин отличался суровым и безжалостным нравом, однако его единственный младший ученик был изнежен донельзя.

Дугу Минхэ забросил в рот засахаренную ягоду, но так и не смог распробовать её вкус.

Он и сам не понимал, как оказался сидящим здесь.

Идя сюда, он пылал от переполнявшей его ненависти и жаждал лишь одного — найти Ло Хэнцина, убийцу из прошлой жизни, и потребовать с него ответа.

Пусть он и принадлежал к Расе Демонов, но всегда бунтовал лишь в Мире Демонов, не ступая на земли праведников и никогда не встречая прославленного на весь свет Меча Хэнцин.

И тем не менее, в прошлой жизни Ло Хэнцин, казалось, видел в нём заклятого врага. Мало того, что он лишил его жизни, он ещё содрал с него плоть и вытащил кости, заставляя своими глазами смотреть, как вытекает последняя капля крови.

Испуская жажду мести, он всё же замер в сердце своём, когда улыбнувшийся ученик врага взглянул на него.

Эта сцена словно стояла перед глазами.

Там, высоко на нефритовых ступенях, облачённый в лиловые одежды человек стоял на коленях посреди просторного зала, а его длинные чёрные волосы волочились по полу, змеясь до самых ступеней. Беспорядочно раскидистые пряди лишали заклинателя чистой и благородной строгости, а когда он оборачивался с улыбкой, его яркая красота походила на чары какого-нибудь духа, высасывающего жизненную силу.

Особенно та крошечная родинка на мочке уха — ярко-красная, словно кровь, — даже с такого дальнего расстояния она пронзала чужие глаза.

Оставленный в стороне длинный копья наконечник слегка блестел:

— Знаешь? То, как ты только что шёл за ним по пятам, очень напоминало глупого пса. Почему ты не убил Ло Хэнцина? Только не говори мне, что его ученик ослепил тебя своей красотой.

Дугу Минхэ холодно усмехнулся:

— По-твоему, я тот, кто забудет о мести из-за смазливого личика? Его ученик с первой же встречи проявил ко мне благосклонность, так что это тебе следовало бы сказать, что он очарован моей красотой.

Дух копья презрительно хохотнул:

— Тогда почему ты не нанёс удар?

Дугу Минхэ небрежно бросил:

— Церемония совершеннолетия столь важна для мечника. К чему примешивать посторонних к моим счетам с Цзюнь Хэнцином? Успеется и после того, как всё закончится.

Окружающие лишь на мгновение изумились тому, что за одним столом с ними сидит заклинатель демонов, но быстро успокоились.

В конце концов, от этого заклинателя демонов всё равно не исходило никакой ауры демонов, и среди них он казался совершенно незаметным, не говоря уже о том, что даже Цзюнь Хэнцин ничего не возразил.

Громадная опасность разрешилась столь мирно и тихо, и церемония совершеннолетия продолжилась без каких-либо препятствий.

Хэ Фудань чувствовал, как Учитель поправляет волосы ему на голове.

Деревянный гребень мягко расчёсывал каждую прядку, а шёлковая лента туго стягивала собранный на макушке узел. Движения были нежными, словно проходящие сквозь пальцы чёрные пряди являлись хрупким хрусталём.

Хэ Фуданю не причинили ни малейшей боли, и в душе его шевельнулось удивление: он никак не ожидал, что руки Учителя, созданные, казалось бы, лишь для того, чтобы сжимать меч, способны выполнять столь тонкую работу.

Он услышал тихий шёпот Цзюнь Хэнцина:

— В благоприятный день лунного месяца впервые надеваю парадный венец.

Фиолетовый венец ровно и аккуратно сел на голову, ласточкины перья по бокам были вновь расправлены и приведены в порядок, а их оперение выглядело гладким и послушным.

— Божественное вещь меча, Южное море и Северный полюс.

Чёрный оружейный ларец пестрел узорами, а лежавший внутри узкий меч был белоснежным и прозрачным, словно иней и снег, а по чистоте не уступал хрусталю. Хэ Фудань невольно коснулся клинка, и белоснежный острие тут же легко задрожало, издав мелодичный звон, словно приветствуя его.

— Оставь детские стремления, взрасти обретённую добродетель.

Цзюнь Хэнцин зажал пальцы Хэ Фуданя, заставляя его вместе с ним медленно провести по лезвию меча. Кожа на кончиках пальцев ощутила неровности, а когда он убрал руку, то заметил, что на некогда гладком клинке появились два высеченных печатью иероглифа.

Цингуй.

Хэ Фудань мысленно повторил эти два слова.

Обряд дарования имени на церемонии совершеннолетия заклинателя на самом деле сводился к наречению имени мечу. Меч для мечника — это его Путь, поэтому большинство ищет его или выковывает сами, и имена своим клинкам тоже обычно дают самостоятельно.

Лишь Хэ Фудань из-за слабого здоровья и болезненности получил всё полностью из рук Цзюнь Хэнцина.

Цингуй — чистота и ясность правил.

Хэ Фудань мысленно усмехнулся: очевидно, Цзюнь Хэнцин не возлагал на него больших надежд, главное — чтобы он послушно следовал правилам.

Последним этапом церемонии было подношение вина.

Хэ Фудань принял поданную Цзюнь Хэнцином чашу и, сделав лишь глоток, замер. С лукавой улыбкой взглянув на Учителя, он до дна осушил ароматный чай в чаше и повернулся, чтобы поклониться собравшимся в зале гостям.

Ласточкины перья и драгоценные камни на венце переливались всеми цветами в отражении зимней стужи за окном, но не могли затмить главного, ибо под венцом открывалось чистое, светлое и озарённое неземным светом лицо.

Лишь спустя мгновение кто-то в зале тихо вздохнул:

— Украшенный венцом, словно звёзды, ясный и чистый, точно луна.

Церемония подошла к концу, и вслед за ней начался банкет в честь дня рождения.

Перед началом пира огласили список подарков, и дары потекли рекой, один за другим поднимаемые слугами.

Хэ Фудань уже вернулся на своё место.

Он впервые видел главного героя.

Этот главный герой с первого взгляда выглядел настоящим заклинателем демонов. Вьющиеся волосы, алые глаза, блестящая и гладкая меховая накидка, глубокий V-образный вырез, спускающийся вниз и обнажающий рельефные мышцы живота, по смуглой коже которого змеились золотые узоры. Черты лица несли в себе лёгкий экзотический оттенок, глаза были узкими и приподнятыми к вискам, а уголки их от рождения вздернуты — даже без выражения на лице он казался слегка улыбающимся.

Но брови, нависшие над глазами, придавали этой улыбке холодный и резкий оттенок, заставляя сердце всякий раз вздрагивать при неожиданном взгляде.

Пойманный с поличным на подглядывании, Хэ Фудань смущённо улыбнулся ему и по наставлению Системы первым завел разговор:

— С-старинное предание гласит, что праведники и демоны несовместимы, почему же брат Дугу пожаловал сюда в одиночку?

— Разве ты не звал меня Мин Хэ всего мгновение назад? Почему перестал?

— ...

Дугу Минхэ неопределённо улыбнулся.

Происходя из Мира Демонов, где нравы в отношении чувств и страсти были исключительно свободными, он повидал немало мужчин, связывавших себя узами сожительства. Более того, из-за смазливого лица он сам то и дело сталкивался с проявлениями симметрии со стороны представителей своего же пола.

Методы ухаживания у демонов отличались грубостью, но Дугу Минхэ был ещё грубее их всех — каждого из тех немногих храбрецов он жестоко избивал, гарантируя, что при одном упоминании его имени те будут три дня видеть кошмары.

Такого, как Хэ Фудань, который, испытывая сердечную привязанность, сперва заговорил о нём как о близком друге и брате, он встречал впервые.

А теперь этот самый соблазнительный демон с правильными чертами лица, аккуратно уложивший волосы под венец, вновь казался отстранённым и утончённым праведным заклинателем.

Взгляд Дугу Минхэ на мгновение задержался на красной родинке на мочке его уха.

Испытывая некоторое любопытство, он намеренно подзадорил его:

— Праведники и демоны испокон веков несовместимы, но я что-то не припомню, с каких это пор у меня появился такой преданный и глубоко чувствующий брат-товарищ в твоём лице?

Хэ Фудань посмотрел на улыбающееся лицо сидящего рядом человека, казалось, жаждущего лишь хаоса в мире, и молча отвёл взгляд.

— Гость есть гость.

— Ты серьёзно? Вообще-то я пришёл, чтобы сразиться с твоим Учителем.

Хэ Фудань растерянно произнёс:

— У брата Дугу нет при себе ауры демонов, как же он собрался сражаться с Учителем?

Дугу Минхэ протянул руку и коснулся длинного копья:

— А что, если у меня есть особый замысел? Не боишься, что твой Учитель сядет в лужу?

Скажи такое кто-то другой, главный герой, Хэ Фудань непременно поверил бы.

Но кто такой Цзюнь Хэнцин?

Это существо, способное свободно входить и выходить даже из Царства Мертвых, которому сам царь ада вынужден был выказывать почтение. Даже по сюжету появление главного героя было запланировано лишь после вознесения Учителя.

Перед лицом абсолютной силы любые коварные планы и хитрости обращаются в прах.

— Разве брат Дугу никогда не слышал поговорку о том, что грубая сила способна одолеть тысячу уловок?

— А ты преданный ученик своего Учителя, — хохотнул Дугу Минхэ. — Ло Хэнцин — ещё та сволочь, а вот ты вроде бы человек.

Слушая столь крамольные речи, Хэ Фудань чувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Украдкой бросив взгляд на Учителя и убедившись, что тот ничего не услышал, он наконец с облегчением выдохнул.

— Брату Дугу лучше поменьше говорить подобные вещи.

— Переживаешь за меня? Лучше побеспокойся о себе. После сегодняшнего дня тебя вполне могут обвинить в пособничестве демонам.

— Учитель не допустит, чтобы подобное случилось.

Дугу Минхэ саркастически усмехнулся и уже собирался что-то добавить, как его прервал удивлённый возглас собравшихся внизу гостей.

Оба одновременно перевели взгляды к подножию помоста.

Посреди зала лежала огромная раковина. Казалось, она всё ещё жива — створки её медленно приоткрывались, обнажая нежную белую плоть. Внутри лежала вовсе не жемчужина, а оливковидный магнитный камень.

Мриады золотых нитей пронизывали его и свисали вниз, и едва створки раковины приоткрылись, камень взмыл в воздух, зависнув над ней и заливая всё вокруг ослепительным золотым светом.

Кто-то в зале восторженно вскричал:

— Смилуйтесь, Почтенный Лянь Юэ, да это же целая глыба дилюцзяна!

В ночь на исходе лунного месяца эссенция лунного сияния способна сгущаться в дилюцзян: травы и деревья, вкусив его, обретают способность становиться демонами, а духи и призраки — обретают разум. И хотя для заклинателей его польза не столь очевидна, его по праву называют величайшим эликсиром, продлевающим жизнь при употреблении.

Достать эту субстанцию было не так уж трудно: обладающие глубоким уровнем культивации адепты в каждую такую ночь усердно ждали восхода луны и неизменно добивались своего.

Вот только лунный свет, достигая земли, сильно рассеивался, и содержащаяся в нём духовная эссенция истончалась до предела; заполучить капли дилюцзяна размером с ногтей уже считалось великой удачей.

Чтобы добыть подобную глыбу размером с мяч для цуцзюй, пожалуй, пришлось бы лететь прямиком на саму луну и срывать её там.

Стоявший неподалёку даритель щеголял на голове водянисто-голубыми рогами и явно приходился сыном кому-то из драконов.

Драконий сын почтительно поклонился Хэ Фуданю и произнёс:

— Как раз сезон дождей, и у Владыки Драконов много хлопот, он не смог прибыть лично, чтобы поздравить вас, поэтому поручил мне принести извинения молодому господину дворца.

Хэ Фудань торопливо ответил, что не стоит беспокоиться.

Его биологическим отцом был одиннадцатый сын старого Владыки Драконов, а матерью — простая кошка-демон.

После насильственного рождения драконьего дитя тело женщины-демона истощилось до предела. Пытаясь спасти любимую жену, отец применил запретную технику Уз Общей Судьбы, но в итоге, столкнувшись с обратной отдачей, ушёл из жизни даже раньше неё.

Хэ Фудань унаследовал от отца мощную духовную душу, а от матери — демоническую конституцию тела, из-за чего из года в год страдал от боли из-за несоответствия души и плоти.

Именно ради закалки тела и сосредоточения духа старый Владыка Драконов и отправил его в столь суровой манере в секту заклинателей Расы Людей, славившуюся подобными методами.

Вспоминая подарки прошлых лет, присылаемые из Драконьего Дворца: защитные замки долголетия, таблички долголетия… а теперь ещё и этот дилюцзян, способный продлевать жизнь.

Похоже, надежды деда на него были куда более простыми и искренними, чем у дяди — остаться бы в живых.

http://bllate.org/book/29701/3613884