Готовый перевод My Heavenly Husband Has a Love Brain in the Apocalypse / Апокалипсис: Мой муж с небес сошел с ума от любви: Глава 13

Цзян Наньез, увидев это, помрачнел, но, поднявшись, вновь нацепил на лицо доброжелательную улыбку и сказал Бай Шу: — Посиди пока внутри, послушай свои пьесы, а с тем, что творится снаружи, я разберусь сам. Зло, которое причинил Ли Дадань, он сам же и пожнет — он получит по заслугам.

Едва отворились ворота, Ли Ши, волочившая за собой мужа, попыталась войти, но, сделав лишь шаг, тут же отпрянула, сраженная удушливым зловонием.

Ли Ши машинально прикрыла нос рукой. Ли Дадань, которого она до этого крепко держала за шиворот, лишившись опоры, с глухим стоном рухнул на землю, больно ударившись задом.

— Этот негодник что, дома удобрения разводит? Тьфу! Несет, как от выгребной ямы!

Цзян Наньез лишь усмехнулся, не отвечая на ее выпад. Вместо этого он с самым серьезным видом обратился к старосте: — Староста, я как раз собирался к вам идти. У нас в доме творятся странные вещи.

Стоило ему это произнести, как все вокруг замерли, переглядываясь. Староста, обменявшись многозначительным взглядом со своей женой, Тянь, которая поддерживала его под руку, осторожно спросил: — А где же Шу-гэр? Почему он не вышел?

Толпа тут же зашушукалась.

— Я же говорил, что Шу-гэр и месяца не протянет. Смотрите-ка, прошло всего несколько дней, а парня уже и след простыл.

Хотя шептались тихо, но места было совсем немного, и присутствующие слышали каждое слово. Староста посмотрел на Цзян Нань-еза, и, хотя его взгляд выражал явное недовольство, он все же пару раз кашлянул, призывая собравшихся замолчать.

На лбу Цзян Нань-еза проступили темные жилки, но он невозмутимо продолжил начатое: — Староста, прошлой ночью к нам в дом забрался вор.

— Пф-ф! Насколько же надо быть нищим, чтобы лезть грабить ваш дом?

Как только он закончил, из толпы раздался язвительный голос. Цзян Наньез равнодушно взглянул на говорившего и спокойно парировал: — Я подумал о том же. Раз мы и так живем в такой бедности, зачем лезть к нам? Вот я и хотел перед тем, как открыть дверь, посоветовать этому человеку попытать счастья в другом месте.

— Эй, что значит в другом? Раз у вас ничего нет, так вы хотите, чтобы вор пошел по нашим домам? Совсем у тебя сердце черное!

Цзян Наньез знал, что за такие слова его обязательно обругают, поэтому просто молча выждал некоторое время.

— Верно! Ты ведь вон какой здоровяк, схватил бы молоток и огрел его как следует! Кто заставлял его лезть воровать? Если бы нечаянно прибил — ничего страшного.

Эта идея нашла горячую поддержку у деревенских, и люди начали наперебой соглашаться.

— Точно! В нашей-то глуши мы сами голодаем, едва наскребаем на пропитание, а тут еще всякое барахло последнее крадут. Это же покушение на нашу жизнь! Не то что бить — надо сухожилия повырезать, чтобы впредь неповадно было заниматься такими грязными делишками.

Цзян Наньез едва заметно улыбнулся. Когда эмоции сельчан немного улеглись, на его лице внезапно появилось выражение вины, и он обратился к старосте: — Староста, признаюсь честно: у меня дурная слава, и я побоялся, что вы мне не поверите, поэтому сразу не сказал правду.

Он намеренно сделал паузу и, опустив взгляд на Ли Даданя, который все еще сжимал свою сломанную руку, продолжил: — Все знают, как бедно мы живем, да и судьба у меня не из легких, но я очень хочу жить, поэтому стараюсь ни с кем не конфликтовать. Но кто бы мог подумать: ночью кто-то залез в дом, а когда я его обнаружил, он бросился наутек. Я думал, на этом все закончится, но под утро он вернулся и начал поливать наш дом нечистотами. Я разозлился и выскочил, чтобы выяснить отношения. Тот человек знал, что делает гадость, и закрыл лицо тряпкой — я даже не понял, наш ли это односельчанин. Увидев меня, он попытался ударить. Я страшно испугался и, не контролируя силу, схватил его за правую руку и крутанул. Сам не ожидал, что смогу одолеть этого вора-грязнулю.

Когда он закончил, из толпы отозвался мужчина средних лет, хлебавший из чашки лапшу: — Неудивительно, я под утро сквозь сон слышал какой-то крик, но прозвучало всего раз, вот я и не встал посмотреть.

Этот мужчина жил как раз по соседству с Цзян Нань-езом. Услышав его слова, Цзян Наньез подхватил: — Да, тот человек действительно вскрикнул от боли, но, видимо, побоялся разбудить всех вас и тут же зажал себе рот. Я хотел было броситься следом, но мой муж — человек пугливый, он решил, что со мной что-то случилось, и начал звать меня из комнаты. Я заволновался и оставил вора, побежал проверить, как там мой супруг. А когда вышел, того и след простыл.

— Вот и вышло, что с самого утра мой супруг просил меня сходить к старосте, чтобы нам помогли.

Изложив свою версию, Цзян Наньез с самым невинным видом обратился к разъяренной Ли Ши: — Тетушка Ли, вы так яростно колотились в ворота, что случилось-то?

Ли Ши, которую до этого напугал рассказ Цзян Нань-еза, уже подумывала о том, как бы поскорее вернуться домой и получше спрятать деньги. Когда Цзян Наньез вновь перевел разговор на нее, она вспомнила, зачем пришла спозаранку.

Она дернула Ли Даданя за шиворот, заставляя подняться, и, указывая на его безжизненно висящую, скрюченную правую руку, пронзительно закричала: — Мой муж три дня назад повздорил с тобой, уехал в уезд и не вернулся, а сегодня, еще до рассвета, вдруг прибежал домой и застучал в ворота. А утром я пошла звать его завтракать и обнаружила, что рука-то у него совсем отсохла!

Все собравшиеся знали, насколько важны руки для бедняка, поэтому плач Ли Ши на этот раз звучал куда искреннее. Многие даже забыли про свой завтрак, сочувственно глядя на женщину.

Ли Ши долго причитала, заливаясь слезами. Староста, стоявший рядом и слушавший ее довольно долго, наконец не выдержал и прервал ее: — Так зачем ты пришла к Цзян-сяоцзы? Если по делу ничего нет, нам нужно заняться поисками того самого вора, что поливал дом нечистотами.

Ли Ши торопливо затрясла головой и обиженно проговорила: — Староста, я подозреваю, что этот Цзян-сяоцзы навел на нас порчу! Вы должны добиться справедливости для моего Даданя!

— Тетушка Ли, как же так? Мой дом только что залили нечистотами, а теперь вы пытаетесь повесить на меня еще и такую тяжелую вину. Мне ведь тоже обидно.

Ли Ши вытаращила глаза: — Да какая тебе разница? Это ты сглазил моего мужа, и у него отсохла рука! Если он больше не сможет работать, ты должен отвечать за всю нашу семью!

Ли Ши продолжала голосить, забыв обо всем на свете и даже не заметив, как муж безуспешно подавал ей сигналы глазами.

Правая рука и грудь Ли Даданя горели нестерпимой болью. Посреди ночи, вернувшись домой, он терпел и молчал, а утром, когда боль стала невыносимой, хотел попросить жену найти лекаря, но эта бестолковая толстая баба притащила его сюда. Сейчас он держался из последних сил, лежа у ног жены и не в силах пошевелиться, беспомощно наблюдая, как Ли Ши раздувает скандал все сильнее.

http://bllate.org/book/29700/3613800