Готовый перевод After Climbing the Dragon Bed, the Villain Tyrant Spoils Me / Пленник тирана: Ночь в покоях императора: Глава 3

— Ты промок, — сказал Тань Хуайжань. — Почему ты весь мокрый?

У этого человека точно не всё в порядке с головой! С чего это он вдруг стал таким мягким?

В груди Чжань Юэцина всё содрогнулось, он не удержался и, заходясь в хриплом кашле, прерывисто произнес: — Ты… кхе-кхе-кхе…

Возможно, недавнее поведение тирана пробудило в Чжань Юэцине крошечную каплю нежности, и его прежняя враждебность по отношению к Тань Хуайжаню испарилась.

Конечно, не исключено и то, что у него просто не осталось сил на ругань.

Чжань Юэцин поднял глаза и окинул взглядом лицо Тань Хуайжаня. Прежде пряди того были зачесаны безупречно, а на красивом лице не было ни соринки.

Сейчас же он выглядел крайне потрепанным, даже венец на голове перекосился.

На шее красовался устрашающий кровавый след.

Чжань Юэцин замер, сообразив, что это он сам оставил его в безумной борьбе, а волосы растрепал в попытке отбиться.

Тань Хуайжань заметил, насколько сильно его нынешний вид отличается от того образа, когда он только что грозился придушить пленника, и, скованно отведя взгляд, перестал на него смотреть.

Чжань Юэцин не заметил этого избегания. Глядя на это лицо, он менялся в лице и, смягчив голос, испытующе протянул: — Ваше Величество правда считает меня уродиной? Так, может, мне завтра надеть маску?

Голос звучал так мягко и нежно, будто кошачья лапка царапала сердце Тань Хуайжаня.

Мрачная хмурость в глазах Тань Хуайжаня заметно рассеялась.

— Не нужно.

От обнимавшего его человека исходил палящий жар. Это тепло передавалось от Тань Хуайжаня, а на Чжань Юэцине, как назло, поверх легкой марлевой нижней одежды было накинуто лишь верхнее одеяние, и после всего пережитого он продрог еще сильнее.

Услышав это, он хотел было продолжить, но внезапно чихнул прямо в лицо тирану, и его глаза заволокла еще более густая пелена влаги.

Тань Хуайжань: «…»

Прятавшийся в тени темный страж судорожно втянул воздух, испытав сильнейший шок.

Этот человек посмел чихнуть прямо на господина! Да господин наверняка изрубит его на тысячу кусков!

Страж напрягся, готовясь в любую секунду спрыгнуть вниз и выволочь Чжань Юэцина на смертную казнь палками.

Его господин ведь так любит забивать людей до смерти палками, хе-хе.

— Чжоу Цзю.

Внезапно подал голос Тань Хуайжань.

Темный страж — Чжоу Цзю — с воодушевлением спрыгнул вниз и опустился на одно колено: — Подданный здесь!

Он же говорил, сейчас будут бить до смерти палками! Хе-хе!

— Дворец Цзиньсю давно нуждается в ремонте, а твоя голова часом не забыла отремонтироваться? — холодно бросил Тань Хуайжань.

Чжоу Цзю опешил, бросил взгляд на почерневшее лицо господина, затем перевел его на бессознательно дрожавшего в объятиях Тань Хуайжаня Чжань Юэцина, мгновенно сообразил, в чем дело, и торопливо покаялся: — Прошу Вашего Величество о милосердии! Подземное отопление в покоях испорчено уже много лет, сразу починить его не выйдет, поэтому я пойду прикажу принести жаровню с углями.

А? Жаровню с углями?

Взгляд Чжань Юэцина на миг затуманился. Неужели эта собачья морда хочет отравить его угарным газом?

Собачья морда тем временем отдала новый приказ: — И одежду.

Чжоу Цзю стремглав бросился исполнять поручение.

Под коленями вдруг возникли чьи-то руки, накатила резкая волна невесомости, перед глазами у Чжань Юэцина потемнело, и его тело легко подхватили.

В голове слегка кружилось — то ли отголосок удушья, то ли подхваченная простуда, — и лишь спустя какое-то время он сообразил, что Тань Хуайжань перенес его на ложе.

«…У него определенно шизофрения, — туманно подумал Чжань Юэцин, снова чихнув. — Только что был таким свирепым, а теперь вот так?»

— Система, — превозмогая дурноту, мысленно позвал он, — у тирана случайно не шизофрения?

Система: [Неизвестно.]

— И что, он теперь попытается меня того? — мысленно уточнил Чжань Юэцин.

Система немного замялась: [Быть может? Прошлое тирана Тань Хуайжаня не внесено в базу данных, прости, но я не могу проанализировать его характер.]

Брови Чжань Юэцина слегка сошлись на переносице: — Мне нужен его компромат, чтобы вести с Тань Хуайжанем переговоры.

После недавней выволочки Система тоже испугалась и охотно согласилась: [Хорошо, но в обмен ты на несколько дней лишишься зрения. Конечно, ослепнуть прямо сейчас я тебе не позволю.]

Чжань Юэцин дал согласие, и в тот же миг в его голове всплыл массив информации.

Разговор с Системой занял лишь долю секунды, и Тань Хуайжань ничего не заметил, решив лишь, что тот от холода лишился рассудка.

— Сними мокрую одежду.

Едва придя в себя, Чжань Юэцин услышал голос тирана.

Тань Хуайжань казался несколько озадаченным: — Как ты умудрился так вымокнуть?

Голос Чжань Юэцина слегка охрип — сказывалась подступающая простуда, — и звучал глухо: — Потому что в бассейне была холодная вода.

Сказав это, он вдруг вспомнил, что под низом на нем надето черное марлевое платье, и все его тело мгновенно оцепенело.

Погодите-ка, тиран что, только что велел ему раздеться?

Одежду выбирал не он, а позор принимать ему. Что за страдальческая жизнь на этом свете.

Чжань Юэцин сморщился.

Он медленно и неуверенно стягивал верхнее халатоподобное одеяние, то и дело бросая на Тань Хуайжаня опасливые взгляды.

В обычное время он вовсе не был таким послушным кротким барашком, просто рассудил, что если долго ходить в мокром, простуда только усугубится, вот и разделся!

Глядя на его настороженный вид, Тань Хуайжань усмехнулся.

Он слегка повернул нефритовое кольцо на пальце: — Боишься, что я причиню тебе вред? Успокойся, я не из тех легкомысленных и падкачих до плотских утех…

Низкий голос внезапно оборвался.

Сквозь разрезы черной марли смутно проступали очертания влажно обтянутого юношеского тела.

Черные узоры между ног тянулись вверх по бедрам, доходя до самого живота…

Белоснежные пальцы ног судорожно сжались.

Тань Хуайжань вдруг вспомнил, как давным-давно те самые ноги обвивали его шею и плечи.

Белый Лунный Сет из его прошлой земной жизни…

А также его… мачеха.

Наконец избавившись от верхнего одеяния, Чжань Юэцин остался в насквозь промокшей черной марлевой ткани, липнувшей к телу и просвечивающей насквозь. В покоях стоял такой жуткий холодина, что он поспешил натянуть на себя одеяло с ложа и плотно завернуться в кокон.

Закончив с этим, он обнаружил, что Тань Хуайжань умолк.

Внезапно онемел? Или у него опять обострение шизофрении? — озадаченно подумал Чжань Юэцин и поднял на него взгляд.

Тань Хуайжань смотрел на него с еще более мрачной злобой во взоре, а его пальцы слегка сжались в кулаки.

— Убирайся.

Снова произнес он.

Прятавшиеся по углам тайные стражи с молчаливым пониманием растворились в тени.

Чжань Юэцин не понял, к кому обращаются, решив, что это приказ ему, и снова заскользил вглубь ложа, завернувшись в одеяло точь-в-точь как маленькая улитка в раковине.

По сравнению с Тань Хуайжанем его фигура казалась совсем хрупкой, а теперь, в этом коконе, он и вовсе выглядел ребенком.

Инфантильный, — подумал про себя Тань Хуайжань.

— Ты оставил такой огромный промежуток, собираешься припарковать между нами повозку? — бесстрастно осведомился Тань Хуайжань.

Чжань Юэцин: «…»

Нет, я просто опасаюсь, что ты захочешь сотворить со мной потомство, хотя я и не способен рожать, но сам процесс зачатия мы вполне могли бы худо-бедно осилить.

Мысленно рассуждая так, вслух он выражаться подобным образом не посмел. Подражая только что услышанным почтительным речам, он глухо проговорил: — Подданный болен простудой и боится заразить Ваше Величество, прошу, прошу Ваше Величество изволить пожаловать в покои других наложниц.

Тань Хуайжань прищурился, но ответил: — У меня нет наложниц.

И какое мне до этого дело? Главное, что я не хочу с тобой «этого», — мысленно подумал Чжань Юэцин. Окинув его растерянным взглядом, он вспомнил: разве в исторических дорамах у императоров не должно быть по три тысячи красавиц?

Почему у тебя нет наложниц?

Скользнув взглядом по синеватым кругам под глазами Тань Хуайжаня, Чжань Юэцин внезапно всё понял.

Тиран выглядит слегка истощенным по мужской части.

Даже если ему и хочется позаниматься любовью, сил, судя по всему, уже нет.

Будь они в современном мире, он бы искренне пожалел, что с такой внешностью нельзя устроить марафон по семь раз за ночь.

Жаль только, что нынче эпоха древности. Разобравшись во всем, Чжань Юэцин окончательно успокоился, хотя голова по-прежнему кружилась: — Ваше Величество… апчхи!

Он снова чихнул.

Мрачный и зловещий взгляд Тань Хуайжаня замер, после чего он злобно отвернулся к выходу и рявкнул: — Жаровня с углями сдохла по дороге?!

Сразу за этим из-за дверей потянулись слуги: золотистые одежды, угольные жаровни, ручные грелки, поздний ужин — всё было доставлено в полном наборе.

С появлением людей в комнате стало самую малость теплее.

Однако Чжань Юэцин все еще зябко кутался, зарывшись лицом в одеяло.

— Ваше Величество был занят делами до самого часа цзы и еще не ужинал, — доложил Чжоу Цзю. — Придворные посмели проявить инициативу и приготовили для Вашего Величества ночной перекус, прошу перебраться за стол.

Периферийным зрением уловив движение Чжань Юэцина, Тань Хуайжань подхватил грелку для рук, сунул ее прямо в одеяло к юноше и лишь затем выпрямился, холодно бросив: — Сначала смените одежду… а ужин внесите сюда.

Слуги приблизились, чтобы распустить сложные и роскошные императорские одежды на теле Тань Хуайжаня.

Они опустили головы, глядя исключительно на кончик собственного носа, не смея глазеть по сторонам и не выказывая ни малейшего любопытства к тому, кто лежал на ложе.

Чжань Юэцину в руки совершенно неожиданно сунули грелку. Холодное прежде одеяние мгновенно прогрелось, да и щеки от внезапного тепла словно запылали.

Он начал подозревать, что у Тань Хуайжаня и вправду не все дома.

Только что ведь пытался его задушить, а теперь с чего вдруг такая забота…

Если бы он продолжал вести себя свирепо, то Чжань Юэцину не пришлось бы ломать голову над тем, как теперь с ним себя вести.

Он ведь еще собирался подсыпать ему яд… стоит ли теперь травить его?

— Вылазь, — неожиданно бросил Тань Хуайжань. — Будем ужинать.

Помолчав, он, судя по всему, сообразил, как это прозвучало, и пояснил: — То есть я имею в виду — вылазь пожрать.

Чжань Юэцин остолбенел и машинально отпарировал: — Я не голоден.

На самом деле та марлевая одежда выглядела чересчур странно, и выходить в таком виде он наотрез отказывался.

Тань Хуайжань лишь усмехнулся и, оставив его в покое, принялся за трапезу.

До Чжань Юэцина донесся дразнящий аппетит аромат, заставивший желудок жалобно заурчать.

«…»

Из-за спины донеслись шуршащие звуки. Тань Хуайжань, ожидавшей подобного, бросил быстрый взгляд исподлобья и предсказуемо обнаружил, что Чжань Юэцин высунул голову из своего кокона.

Слуги из внутренних покоев уже удалились. Тань Хуайжань переоделся в ярко-желтые ночные одежды, его волосы распустились, а устрашающая аура рассеялась вместе с парадными царскими одеждами.

— Ваше Величество… — не выдержав искушения едой, позвал Чжань Юэцин, — не могли бы вы одолжить мне чистый верхний халат?

Тань Хуайжань помедлил, поднялся с места и швырнул с вешалки одно из своих внутренних одеяний.

Огромное императорское ложе было широким, и халат не долетел до цели, так что Чжань Юэцину пришлось вытянуть руку, затащить одежду внутрь кокона и приняться шумно переодеваться.

То марлевое платье было до неприличия откровенным, и Чжань Юэцин давно страдал от него, а сменив наряд, он наконец-то набрался храбрости и выполз наружу.

http://bllate.org/book/29644/3606425