Готовый перевод The Six-Fingered Husband / Шестипалый супруг: Счастье в бедном доме: Глава 10

Вечером, наконец вернувшись домой, Линь Цзюцзю набрался смелости и заговорил о том, что завтра ему нужно навестить родной дом после свадьбы. Однако он никак не ожидал, что свёкор и свекровь даже не удостоят его ответом, а вместо этого лишь осыплют бранью.

— Какое ещё возвращение? Ты посмотри на то жалкое приданое, которое принёс! Есть ли у тебя вообще родной дом, чтобы туда возвращаться? Завтра снова иди рубить стебли кукурузы! И не смей даже думать о том, чтобы отлынивать от работы!

Линь Цзюцзю предполагал, что жизнь в семье Юнь будет несладкой, но не думал, что настолько. Посещение отчего дома — это ведь правило, обычай, а они даже не стали соблюдать приличия, совсем потеряли стыд!

Августовский воздух наконец-то принёс прохладу, сменив изнуряющую летнюю жару на дыхание ранней осени.

На небольшом холме позади деревни Сяохэ одиноко приютилась могила. Осенний ветер раскачивал сорняки вокруг неё, трепал длинные волосы юноши, стоявшего на коленях перед надгробием.

— Мама, я больше не смогу часто приходить к тебе, — прошептал он.

Поклонившись в последний раз, Линь Цзюцзю убрал за ухо непослушную прядь, растрёпанную ветром, небрежно вытер лицо и, спустившись с холма, направился к дому своего дяди.

— Цзю-гэр! — Дверь ему открыла жена дяди. Она и не думала, что он вернётся сегодня, поэтому, увидев его, просияла. Она поспешно заглянула ему за спину, но, не обнаружив там зятя, тут же сменила радостную улыбку на выражение беспокойства и жалости.Линь Цзюцзю посмотрел на меняющееся лицо старшей тётушки, поспешно улыбнулся ей, а затем подошёл и потянул её за край одежды, капризно и привычно ластясь:

— Старшая тётушка, я хочу вам кое о чём рассказать.

Как только Линь Цзюцзю переступил порог, старшая тётушка быстро закрыла дверь и потащила его в главную комнату, на ходу расспрашивая, почему второй сын семьи Юнь не пошёл с ним:

— Это просто возмутительно! Разве ж так можно, чтобы навестить родителей после свадьбы и не сопровождать собственного супруга? А твой старший дядя — просто нет слов! Толком человека расспросить не смог. Он же говорил, что парень неплохой, почему же тот совсем не знает правил?

Жалобы старшей тётушки отозвались в сердце Линь Цзюцзю лёгкой горечью. Когда его семья собиралась провернуть обмен невестами, он попросил старшего дяди разузнать о характере второго сына семьи Юнь, и слова дяди его успокоили. Но он никак не ожидал, что старые супруги из семьи Юнь окажутся такими непутёвыми.

— Свекровь не отпустила нас, а спозаранку отправила Юнь Шэня на работу. Я пришёл тайком. Навестить семью на третий день после свадьбы — это правило. В другое время ладно, но сегодня я хочу поклониться земле перед матерью.

Линь Цзюцзю очень хотел оправдать своего новоиспечённого мужа, но на душе всё равно скребли кошки: в такой день, даже если родители против, следовало бы вернуться.

Хотя на сердце было тяжело, Линь Цзюцзю не подавал виду. Он пришёл сюда сегодня вовсе не для того, чтобы разыгрывать жалкого перед старшей тётушкой — у него было важное дело, о котором нужно было поговорить с ней и остальными.Сейчас как раз начало восьмого месяца, в поле полно работы. Дядя из семьи Линь вместе с двумя сыновьями трудился на земле, дома осталась только жена дяди, но в семье Линь она была человеком слова, так что договориться с ней было всё равно что с главой семьи.

— Тётушка, пожалуй, вещи, которые я раньше оставил дома, пусть так и лежат здесь. Если уж совсем прижмет, тогда и заберу, а сейчас, даже если я их заберу, мне всё равно не удастся их сберечь.

Изначально Линь Цзюцзю планировал забрать свои серебряные накопления в день возвращения к родителям после свадьбы, но теперь это стало невозможным.

— Мои свёкор со свекровью — люди недобрые. Хотя муж ко мне относится неплохо, в семье он не имеет права голоса и не сможет защитить мои деньги.

— Цзю-гэр... — на глазах у тётушки заблестели слёзы, но она удержала их. Она долго держала Линь Цзюцзю за руку, не в силах вымолвить ни слова. Спустя какое-то время, словно что-то вспомнив, она внезапно улыбнулась, поспешно усадила Линь Цзюцзю рядом и указала в сторону семьи Ли, живущей на другом конце деревни Сяохэ: — Ты не знаешь, но та баба даже после того, как выдала тебя замуж в семью Юнь, не принесла счастья собственной дочери.

Сказав это, тётушка даже прыснула со смеху:

— Я слышала, что на следующее утро после свадьбы Лин Сянсян побили. Тот парень из семьи Ли избил её и тут же убежал. Сегодня как раз день, когда Лин Сянсян должна была вернуться в родительский дом, вот только неизвестно, находится ли она сейчас дома.

— Что? — слова тётушки поистине потрясли Линь Цзюцзю. Он никак не ожидал, что Ли Хэн способен поднять руку на женщину. Они выросли в одной деревне, и Ли Хэн всегда казался мягким, учтивым книжником. Когда это он успел стать таким?

Конечно, Ли Хэн мог поднять руку на женщину, ведь он всегда полагал, что его женитьба — это не обмен невестами, а что он возьмет в жены обеих.

Младший брат Лин Сянсян был многообещающим юношей, и Ли Хэн рассчитывал через жену получить выгоду. Линь Цзюцзю же был его суженым с самого детства, он был красив и нравился ему, поэтому в качестве супруга Линь Цзюцзю должен был скрашивать его одиночество. Таким образом, он ничего бы не потерял.

Однако он не знал, что мать Лин Сянсян, опасаясь, что красота Линь Цзюцзю затмит её дочь и та будет обделена вниманием мужа, тайком договорилась с семьей Юнь о том, чтобы выдать Линь Цзюцзю замуж за Юнь Шэня. Причем свадьбы были назначены на один и тот же день, чтобы у семьи Ли не было возможности что-либо изменить.

На следующее утро после свадьбы Ли Хэн спросил домашних: законная жена уже в доме, когда же введут в дом супруга? Лин Сянсян, услышав слово супруг из уст Ли Хэна, пришла в ярость. Она не сдержалась и позволила себе пренебрежительно отозваться о Линь Цзюцзю, чем вызвала недовольство мужа. Лин Сянсян, полагаясь на то, что уже вошла в дом и разделила с Ли Хэном ложе, решив, что дело сделано, прямо заявила, что Линь Цзюцзю уже отдан в семью Юнь.

Узнав правду, Ли Хэн был словно поражен громом среди ясного неба. Он влепил жене пощёчину, развернулся и ушёл, сразу же вернувшись в академию. Он даже не стал дожидаться дня, когда жена должна была навестить родительский дом.Линь Цзюцзю услышал слова матушки старшего дяди, и на мгновение у него на душе стало по-настоящему легко и радостно, но он не успел порадоваться дольше, как тут же нагрянули неприятности — в этот самый момент в ворота двора семьи старшего дяди застучали так громко, будто они содрогались от раскола неба.

— Паршивая шавка! А ну выходи!

— Выходи! Живо выходи к нам!

Голоса Линь Сянсян и её матушки Чжан Чуньхуа раздались снаружи одновременно. Линь Цзюцзю только поднялся, как матушка старшего дяди машинально протянула руку, перегораживая ему путь, и молча покачала головой, показывая, чтобы он не выходил, а сама направилась к калитке.

Подойдя к воротам во двор, матушка старшего дяди не стала их открывать, а крикнула через доски наружу:

— Чего раскричались, словно души покойников созываете? Есть что сказать — выкладывайте живо!

— Старшая тётушка, я знаю, что Цзю-гэр у вас в доме, пусть выходит! — у Линь Сянсян накопилось столько злости, что её было некуда выплеснуть. Зная, что Линь Цзюцзю вернулся один, она горела желанием задать ему хорошую тёпку и выместить обиду. Её матушка, разумеется, думала точно так же и подхватила с криком: — Невестка, советую тебе не лезть в чужие дела! Какое тебе дело до того, что наш гэр вернулся в родительский дом? На каком основании ты заперла его у себя?

Дом семьи Ли стоял на самом краю деревни, поблизости не было других дворов, так что когда обе семьи затеяли ссору, сбежавшихся поглазеть зевак поблизости не оказалось. Мать с дочерью принялись пинать и колотить створки ворот, но так и не добились того, чтобы те открылись, после чего и вовсе перешли на отборную брань!

— Линь Цзюцзю, ты, паршивая шавка, а ну выходи!

— Старшая тётушка, отворите ворота.

Брань за дверью была до боли знакомой — Линь Цзюцзю уже протерпел эти оскорбления столько лет, что все уши прожужжали. Эта парочка измывалась над ним битый десяток лет, и теперь, когда он уже вышел замуж, настало время свести с ними счёты.

— Чего вам надо?

Хоть Линь Цзюцзю и был сяогэром, с малых лет он привык к тяжёлой крестьянской работе, и сил ему было не занимать. Проигнорировав попытки матушки старшего дяди удержать его, он вышел за порог, прислонился спиной к косяку и с вызовом уставился на стоявшую перед ним мать и дочь.

Линь Сянсян, получив накануне побои от Ли Хэна, переложила всю вину на Линь Цзюцзю. Она была уверена, что пострадала исключительно из-за него, и давно уже ждала сегодняшнего возвращения в родительский дом, чтобы от души побить его и выпустить пар. А теперь, увидев, что он пришёл один, она тем более не собиралась упускать такую возможность.

— Чего надо? Сейчас сама узнаешь! — Линь Сянсян бросила взгляд на мать, и обе они, засучив рукава, двинулись прямо на Линь Цзюцзю. А Чжан Чуньхуа и вовсе завопила: — Ах ты паршивая шавка, смотри как старая карга тебя сегодня отделает!

Стоило Линь Цзюцзю бросить взгляд на воинственный настрой этой парочки, как он сразу понял, что они затевают, и поспешно крикнул матушке старшего дяди, чтобы та звала людей, а сам настороженно приготовился к обороне.

Глядя на круглую и плотную фигуру Чжан Чуньхуа и вспоминая, как обычно дерутся в их деревне, Линь Цзюцзю, не говоря ни слова, вложил в удар всю свою силу и изо всех сил заехал ей ногой прямо в пах!

— Ай! — взвизгнула Чжан Чуньхуа от дикой боли, да так пронзительно, что у неё тут же подкосились ноги, и она рухнула прямо на землю.

Линь Цзюцзю с мстительным злорадством подумал, что этот приём и впрямь оказался действенным: когда-то Ван Мацзы обидел деревенскую девушку, и когда его точно так же пнули, он точно так же валялся на земле и орал раненым зверем! Одновременно с этим он без малейших колебаний бросился на Линь Сянсян!

Свалив её на землю, он, не раздумывая ни секунды, крепко зажмурился и, не заботясь ни о чём, принялся со всего маху бить её головой прямо в лицо. Почувствовав, что от ударов у него в глазах уже всё плывёт и кружится голова, он вдобавок от души поцарапал её ногтями и только тогда открыл глаза. Но стоило перед его взором проясниться и он смог разглядеть картину целиком, как его самого едва хватил кондратий!

Линь Сянсян, придавленная им к земле, лежала со сплошь залитым кровью лицом и продолжала что-то бессвязно бормотать. Сам он лупил её исключительно на одном упрямстве и свирепости, а теперь, увидев её жуткий вид, смертельно перепугался — а ну как сейчас припрётся её отец, а он не сможет дать отпор? Испугавшись этой мысли, он торопливо вскочил на ноги, со всех ног бросился бежать и уже ни о чём не думал.

Линь Цзюцзю исполнилось семнадцать лет только девятого числа девятой луны. Вымахали ли шестнадцати-семнадцатилетние подростки в силе, было неизвестно, но бегали они точно быстро! Он понёсся сломя голову, вылетев из деревни буквально в мгновение ока, и остановился лишь тогда, когда отмахал уже вёрст пять или шесть, а сзади никто и не думал его преследовать. Только тогда он немного отвёл душу, но стоило страху отступить, как он разразился горькими рыданиями.

Сегодня ему и впрямь удалось сбежать, но место, куда он направлялся, отнюдь не было раем. Его новая семья — семья Юнь — оказалась вовсе не добрыми людьми.

В день свадьбы сторона жениха не только не устроила праздничного застолья, но даже не предложила нормальной еды. На следующий же день они, наплевав на все приличия, заставили его, новоиспечённого супруга, пахать в поле. А в день возвращения в родительский дом они и вовсе беззастенчиво заявили, что ему запрещено куда-либо отлучаться. Такая семейка была куда хуже семьи Ли — по крайней мере, в доме семьи Ли о нём искренне заботились старший дядя и его жена.

При мысли о семье старшего дяди на сердце у Линь Цзюцзю немного полегчало. По крайней мере, при нём оставались серебряные монеты, и если жизнь в семье Юнь станет совсем невыносимой, он что-нибудь придумает, сбежит от них обратно, заберёт свои деньги и начнёт жить самостоятельно.

Линь Цзюцзю сбежал и даже не подозревал, какая беда обрушилась на дом старшего дяди после его ухода.

Линь Сянсян подговорила арендаторов семьи Ли, и те окружили усадьбу старшего дяди со всех сторон, желая жестоко проучить всю семью и вернуть себе потерянное лицо.

— Всего лишь две овцы на заклание, а смеют поднимать руку против меня, имея дешевле репы никчёмную жизнь! Ну ладно он смог сбежать, а вы-то сможете? Сегодня я непременно переломаю собачьи лапы всей вашей семейке, чтобы впредь неповадно было защищать эту тварь! — Речи Линь Сянсян отличались такой злобой, что матушка старшего дяди смертельно перепугалась. Ей даже подумалось: не плюнуть ли на всё и не встать ли перед ними на колени, умоляя о пощаде, лишь бы они пощадили её сына!

http://bllate.org/book/29629/3604573