Готовый перевод The Untamable Old Yellow / Старый Жёлтый: Душа вне времени: Глава 15

Ел — так ел, не выплевывать же обратно. Ли Эр снова закрыл глаза, стараясь не смотреть на Линь Юэшэна, и принялся дольку за долькой отправлять в рот мандарин.

Больше всех был удивлен Ли И.

Все эти годы Ли И искренне считал, что Ли Эр не ест мандарины и даже терпеть их не может. Он помнил, что раньше, сколько бы раз он ни чистил для Ли Эр мандарины, тот всегда отказывался. А теперь Ли Эр так спокойно взял мандарин, очищенный Линь Юэшэном, да еще и с таким удовольствием ел.

Поймав на себе тяжелый и пытливый взгляд Ли И, Линь Юэшэн лишь мягко улыбнулся и, храня молчание, принялся чистить второй мандарин. Охваченный любопытством, Ли И взял мандарин, очистил его и протянул Ли Эр. Ли Эр к тому времени с закрытыми глазами доел свой фрукт, почувствовал, как в руку снова сунули мандарин, провел пальцами по кожуре и, ощутив нетронутые белые прожилки, открыл глаза.

Ли И был в полном недоумении: неужели у Ли Эр выбор еды зависит от того, кто ее подает?

На самом деле у Ли Эр не было таких сложностей. Для него имел значение сам мандарин, а не то, кто его очистил. Вот только все белые прожилки должны были быть тщательно удалены — он соглашался есть только тогда, когда корочка под пальцами становилась абсолютно гладкой и нежной.

Заметив, что в руках у Линь Юэшэна мандарин уже очищен, Ли Эр совершенно естественно протянул ему свой со словами:

— Сделай с этим то же самое, очисти как следует.

Линь Юэшэн с улыбкой взял его мандарин, а уже очищенный отдал Ли Эр.

Продолжая есть, Ли Эр объяснил брату:

— Я не люблю белые прожилки. Они кажутся какими-то жесткими. Если оставить их, во рту не будет того ощущения сочной полноты, когда брызжет сок.

С этими словами он отломил дольку, закинул в рот, наглядно продемонстрировав брату свои слова, и приоткрыл рот, чтобы тот оценил. Выражение лица Ли И стало странным, а взгляд, устремленный на Ли Эр, — глубоким и долгим.Ли Эр ничего не замечал, его тонкие губы всё ещё были испачканы апельсиновым соком и влажно блестели. Когда он открывал и закрывал рот, было видно, как нежный кончик язычка цепляет дольку апельсина, слизывая сладкий сок. Если бы перед ним был кто-то другой, а не Ли Эр, Ли И решил бы, что этот человек его соблазняет. Но что касалось Ли Эра — тут всё обстояло иначе. Ли И прекрасно знал, что у Ли Эра и в мыслях не было ничего подобного, но всё равно не мог противиться такому соблазну.

Что уж говорить о Ли И — даже старший молодой господин Линь, который всегда улыбался так мягко, обладал глубоким умом и казался непостижимым, сейчас смотрел на него горящим взглядом.

Закончив своё представление, Ли Эр даже сунул половину апельсина Ли И со словами:

— Не веришь — сам попробуй, если так есть, получается очень даже неплохо.

Ли И с оцепенелыми движениями принял апельсин, механически засунул в рот одну дольку, а перед глазами у него всё ещё стояло то, как Ли Эр только что ел апельсин.

Ли Эр снова потянулся за очищенными апельсинами к Линь Юэшэну, но тот отпрянул в сторону. Ли Эр недовольно уставился на Линь Юэшэна, выражая свой протест одним взглядом.Старший молодой господин Линь неторопливо закинул ногу на ногу, бросил взгляд на мандарин в руке Ли И, а затем перевёл его на Ли Эра. Смысл был более чем очевиден: раз ты раздал свою долю другим, значит, для тебя ничего не осталось. За всю свою жизнь старший молодой господин Линь, кроме Ли Эра, никому и никогда не прислуживал. Он очистил мандарин, чтобы проявить усердие и угодить, а в итоге его съел Ли И. Разве мог он быть доволен?Результатом его недовольства стало то, что мандаринку, которую изначально очищали для Ли Эра, он съел сам. Ли Эр завидовал, особенно под намеренными провокациями со стороны Линь Юэшэна. Линь Юэшэн зажал золотистую дольку мандарина между губами, медленно посасывая её, проглотил мякоть, и его кадык сексуально дернулся в такт глотательному движению.

Если выступление Ли Эра мгновением ранее можно было назвать ненамеренным и в лучшем случае считать лёгким соблазнением, то подобные действия в исполнении Линь Юэшэна, дополненные его чувственными тонкими губами красивой формы, являлись поистине смертельным искушением.

Ли И почувствовал неладное и пнул журнальный столик, прервав их взаимодействие. Его взгляд, брошенный на Линь Юэшэна, стал свирепым и наполнился враждебностью.Ли Эр облизал губы, почесал затылок и произнес:

— А... пойду спрошу, когда подадут ужин.

Сказав это, он тут же встал и убежал, мигом добежав до кухни. Прислонившись спиной к стене, он тяжело, глубоко задышал. Затем с безмерной горечью он осознал, что всякий раз, когда он сосредоточенно смотрел на Линь Юэшэна, у него неизменно возникало какое-то жуткое, зловещее предчувствие.

Он притащил себе маленький табурет и уселся прямо на кухне, наблюдая за тем, как адъютант, заботящийся о быте и питании генерала Хуана, готовит еду.

К началу ужина лица Линь Юэшэна и Ли И выглядели неважно. Было очевидно, что беседа у них не задалась, и это почувствовали даже генерал Хуан и Ли Чунгуан.

Оба старших одновременно перевели взгляд на Ли Эр. Ли Эр принялся чесать затылок — раз за разом, выражая свою полную невиновность. Впрочем, Линь Юэшэн был двуличным человеком с улыбкой на лице, и вскоре на его миловидном лице вновь заиграла мягкая, едва заметная улыбка. Благодаря тому, что старший молодой господин Линь сам завел разговор, оживив атмосферу, да при поддержке периодически поддакивавшего Ли Эр, за обеденным столом даже воцарилась теплая атмосфера.

Вдоволь наевшись и напившись, Ли Эр собрался уходить.

Ли Чунгуан нахмурился, но удерживать его не стал, лишь бросил на прощание, чтобы Ли Эр был осторожен в дороге. Генерал Хуан был не против, чтобы Ли Эр пожил здесь еще пару дней, но раз уж родной отец его не задерживает, ему тоже было неудобно просить Ли Эр остаться, так что пришлось его отпустить.

Ли Эр в одиночку вышел из резиденции семьи Хуан. Четыре человека в доме о чем-то продолжали беседовать, но он не стал вслушиваться. Вернувшись к воротам двора семьи Ли, он выкатил свой велосипед, вскочил в седло и уехал.

Небо уже потемнело, и, судя по всему, к моменту возвращения домой уже совсем стемнеет. К счастью, стояли новогодние праздники, и улицы были пестро украшены фонарями, так что вокруг было светло и не приходилось бояться ночной дороги.

Вот только температура резко упала, грозя снегопадом.

Ли Эр крутил педали, и примерно минут через десять он вдруг вспомнил, что не забрал выданный стариком диплом и фотографии. Опасаясь, что старик потом увидит эти вещи, решит, что они ему не нужны, и рассвирепеет, он тут же развернулся и помчался обратно. На этот раз дорога была привычной и знакомой. Велосипед он просто бросил у входа, даже не затаскивая во двор.

Он подумал про себя, что лишь заберет вещи и сразу уйдет.

Но стоило ему подойти к дверям, как он услышал доносившиеся изнутри звуки ссоры:

— Он твой брат!

— Но мы не от одной матери.

— И все же он твой брат, ублюдок ты этакий! Твой брат, понимаешь? Мне плевать, если ты будешь заводить мужиков на стороне, но только не твой брат! Я не могу позволить себе потерять лицо из-за такого!

Тут посчастливилось услышать холодный смешок Ли И, чей голос прозвучал с издевкой:

— Десять лет назад ты уже выгнал его, и теперь он больше не принадлежит к семье Ли. Только из-за того, что он мне нравится, ты выдумал повод, чтобы прогнать его... Почему тогда, когда я умолял выгнать и меня, ты этого не сделал? Хотя он был совершенно невиновен!

После этого из комнаты донесся грохот — судя по всему, старик смахнул на пол стоявшие на столе чашки, пиалы и тарелки. Старик был доведен до белого каления Ли И:

— Негодяй! Если бы я не выгнал его, неужели мне стоило смотреть, как вы предаетесь кровосмешению?! С чего вдруг я породил такого ублюдка!

Голос старика звучал надломленно и бессильно, в нем сквозило глубокое отчаяние. Особенно когда он произнес слово кровосмешение, его голос откровенно дрожал.

Ли И вздохнул.

Каждый раз, когда дело касалось Ли Эр, отец и сын непременно сцеплялись в жестокой ссоре.

Он повторил свое давнее обещание, обратившись к старику медленно и непреклонно:

— Он уже все забыл. До тех пор, пока он не станет вспоминать прошлое, я обещаю, что по-прежнему буду вашим сыном и наследником семьи Ли, и не посрамлю вас. Но если он вспомнит... тогда я не остановлюсь!

Старик задохнулся от гнева:

— Ты... Ах ты, недостойный потомок!

...

Дальше Ли Эр слушать не стал. На цыпочках он выскользнул со двора, снова оседлал свой велосипед и затерялся в ночной темноте.

http://bllate.org/book/29626/3604220