Готовый перевод Uncontrolled Evolution: The World-Ending Boss Hunted by a Party / Неконтролируемая эволюция: Охота на Босса Апокалипсиса: Глава 2

Ин Чжоу не любил Ван Вэньшаня, но этот сосед каждый месяц давал ему триста юаней на карманные расходы.

Поэтому Ин Чжоу лишь бросил на него мимолётный взгляд, тут же отвёл глаза и продолжил писать домашнее задание.

Вот только сегодня Ван Вэньшань вёл себя чересчур вольготно.

Ощутив, как тот пытается стянуть с него школьные брюки, Ин Чжоу как раз закончил последнюю задачу по физике.

Он отложил ручку, перехватил запястье Ван Вэньшаня, и голос его звучал со спокойствием, неизменным как всегда:

— У меня есть два предложения. Первое — мы можем это сделать, но я обязательно всё запишу на видео, можешь даже не гадать, куда спрятана камера. Я буду шантажировать тебя этой записью, требовать денег с тебя, требовать денег с твоих предков-учителей. Твой отец ведь уже почти на пенсии, да? Сможет ли он пережить насмешки за спиной из-за сына? Пройдет два месяца, я сдам гаокао и сразу же заявлю в полицию. Вообще-то я мог бы и не предупреждать тебя, но ничего не поделаешь, ты выглядишь настолько омерзительно, что меня вырвет, если ты меня изнасилуешь.

Второе предложение — это чтобы ты вёл себя тихо. Будем жить мирно, — Ин Чжоу слегка улыбнулся, жаль только, что уголок рта приподнялся лишь с одной стороны. — С таким красивым лицом, как у меня, триста юаней — это просто халява, радуйся. Я ведь ещё и улыбаюсь тебе, дохлая свинья, неужели ты даже перед сном в зеркало не смотришься?

Сила, с которой Ин Чжоу внезапно рванул, оказалась огромной, Ван Вэньшань даже почувствовал боль, словно его кости перемалывают в порошок.

Ван Вэньшань судорожно втянул воздух, его тело затряслось от мелкой дрожи.

Он вырвал руку из хватки Ин Чжоу, чуть закусил губу и уже хотел бросить какую-то угрозу, но наткнулся на ледяной взгляд Ин Чжоу.

В свете пожелтевшей лампы виднелось прекрасное, словно из фарфора, лицо; брови и глаза были такими же мягкими, как у его несчастной, скитающейся в одиночестве матери, а вот во взгляде читалось так, будто он смотрит на мертвеца.

Щёки Ван Вэньшаня покраснели от гнева, грудная клетка тяжело вздымалась, смешивая в душе унижение и ужас.

Он отвернулся и снова уткнулся в телефон, но протянуть руку уже не смел.

Ин Чжоу пробыл здесь до восьми часов вечера.

Сверху донёсся тяжёлый звук закрывающейся двери, а затем затороплились шаги.

Ин Чжоу отлично знал: это его отчим, не дождавшись пасынка, отправился из дома играть в карты или пить.

Он собрал учебники и неспешно направился домой. Расстояние было всего-то в один лестничный пролёт, тридцать шесть ступенек, но Ин Чжоу преодолевал их целых пять минут.

Возвращаться не хотелось.

Вот только идти ему по-прежнему было некуда.

Он открыл дверь: в гостиной горел свет, а еда на журнальном столике уже давно полностью остыла. В квартире царил кавардак, разбросанные вещи валялись по всему полу.

Матери в гостиной не было, а из его собственной спальни доносился какой-то шорох.

Ин Чжоу поджал губы и тихо-тихо прикрыл за собой входную дверь.

Бесшумно ступая, он двинулся в сторону своей комнаты — дверь была сломана и не закрывалась до конца.

Мать Сюй Вэньлин стояла на коленях на полу, засунув руку под кровать, и, судя по всему, что-то лихорадочно там шарила.

Платяной шкаф и ящики в спальне были в спешке распахнуты, их даже не удостаивались привести в порядок.

Ин Чжоу с любопытством прислонился плечом к косяку и немного подождал.

Он увидел, как Сюй Вэньлин вытащила небольшой жестяной коробок и с безумным восторгом открыла его: он доверху был набит купюрами по пять и десять юаней.

Ин Чжоу подложил их специально. Сумма была небольшой, в общей сложности около четырёх-пяти сотен.

Когда Ин Чжоу оформлял удостоверение личности для гаокао, он тайком завёл банковскую карту и перевёл туда все деньги, что раньше хранил в школе. Эти деньги он приготовил специально для Сюй Вэньлин.

Сюй Вэньлин судорожно сгребла купюры в кулак, точно погибающий от жажды в пустыне странник, который наконец нашёл воду.

— Мам, — подал голос Ин Чжоу. — Что ты делаешь?

Сюй Вэньлин вздрогнула так, будто её поймали с поличным на краже.

Она повернула голову, лицо всё ещё покрывали синяки, а уголки глаз блестели от слёз:

— …Сяо Чжоу. Если не дать ему денег, твой отец меня до смерти забьет.

Тон был робким и просительным.

Сердце Ин Чжоу внезапно обожгло яростью, но на лице засияла ещё более яркая улыбка:

— Так разведись с ним.

— Развестись, — бессвязно повторила Сюй Вэньлин. — Нельзя разводиться, люди будут сплетничать, нам некуда идти, к тому же, к тому же… тебе ведь еще за университет платить. — Однако голос её звучал уже гораздо тише.

Ин Чжоу сделал два шага вперёд и накрыл руку Сюй Вэньлин своей. Пальцы у него были ледяными, но говорил он очень мягко:

— То, что ты держишь в руках — это деньги на моё обучение в университете.

С тех пор как мне исполнилось восемь, ты вышла за него замуж. Прошло уже десять лет. Все стипендии, что я получал с детства, все деньги, что я заработал сам, я отдавал тебе, а ты отдавала всё ему, а теперь говоришь, что это ради моего же блага?

Сюй Вэньлин заплакала, закрыв лицо руками:

— Да как ты можешь говорить, что я не о тебе думала?! Когда ты был маленьким, у тебя не было отца, и что говорили другие дети? Называли тебя ублюдком, выродком. Столкнули тебя в зимнее озеро…

Если бы не ты, обуза ты этакая, стала бы я за него выходить?! Разве я была не права, ростила тебя и воспитывала?! Ты такой же эгоистичный ублюдок, как и твой папаша!

Высказав это, она зарыдала в голос.

В детстве Ин Чжоу ещё пытался её утешать. Он говорил: не бойся, мама, когда я вырасту, я буду защищать тебя.

Они жались друг к другу, ища тепла, словно маленькие зверьки, ждущие весны посреди заснеженного поля.

В четырнадцатилетнем возрасте Ин Чжоу подрался с отчимом и чуть было не победил. Ему сломали ребра, но он точно так же разбил отчиму голову винной бутылкой.

Тогда обезумевшая от страха Сюй Вэньлин выскочила из кухни и отвесила ему пощёчину.

Она прижала Ин Чжоу к усыпанному осколками стекла полу и заставила встать на колени перед отчимом и просить прощения.

Четырнадцатилетний Ин Чжоу был настолько шокирован, что даже не успел сопротивляться.

Осколки стекла вонзились ему в колени, и кровь залила весь пол.

После того случая отчим редко поднимал руку на Ин Чжоу, но лишь с еще большим усердием принялся эксплуатировать Сюй Вэньлин.

Ин Чжоу уже почти забыл ту физическую боль, но навсегда запомнил ту пощёчину от Сюй Вэньлин.

Ин Чжоу оцепенело стоял посреди спальни.

Дождавшись, пока Сюй Вэньлин выплачется и всхлипывания стихнут, он произнёс:

— Забирай. В следующем месяце у меня гаокао.

Он не стал озвучивать то, что было у него на уме.

Он уедет и больше сюда не вернется. Он вырвется из этой душной клетки. Первой цепью, сковывающей его, было насилие, а второй — любовь.

http://bllate.org/book/29577/3597542