Готовый перевод Sweet Salted Fish Master / Небесный учитель: Ленивый гений со сладким характером: Глава 10

Он сказал, что сейчас занимает высокое положение и облечен властью, поэтому не может просто так признать родство. Если кто-нибудь спросит, следует говорить, что Сюй Линлу — его приемный сын, а когда придет время, он представит его миру должным образом.

Разумеется, Сюй Линлу может жить в поместье Сюй, еда, одежда и прочие расходы будут оплачиваться за счет семьи Сюй. Его даже готовы отправить к прославленным учителям, чтобы он наверстал упущенное за эти годы, проведенные в глуши. Если Сюй Линлу проявит прилежание, глава Чжуншушэн даже постарается замолвить за него словечко, чтобы устроить его в Академию Ханьлинь, прямо как его младшего брата.

На губах Сюй Линлу появилась усталая холодная усмешка, но он тут же скрыл её. Он поднял взгляд на лицо Сюй Чжэнцина, в котором не было ни капли раскаяния, затем перевел его на торжествующий блеск в глазах госпожи Чэнь и на высокомерно вздернутый подбородок Сюй Цзюньчуна.

— Я немного устал, — он больше не хотел продолжать эти лицемерные игры с этой троицей. — Пусть будет так, как вы сказали.

В тот самый миг, когда Сюй Линлу согласился, он отчетливо почувствовал, что кармическая связь между ним и Сюй Чжэнцином стала еще слабее.

Боялся, что теперь слова отец даже ради притворства не смогут сорваться с его губ.

Благополучно решив вопрос с Сюй Линлу, Сюй Чжэнцин отправился по государственным делам, а все заботы о том, где поселить юношу и как распределить средства на его содержание, переложил на плечи нынешней хозяйки дома, госпожи Чэнь.

Госпожа Чэнь с лучезарной улыбкой проводила господина Сюй, но, стоило ему скрыться из виду, как выражение её лица мгновенно переменилось.

Она происходила из купеческого рода и с самых малых лет привыкла просчитывать всё до мелочей.

Сегодня Сюй Чжэнцин не признал Сюй Линлу ради сохранения собственной репутации, и в глазах госпожи Чэнь юноша превратился в объект, которым можно было легко помыкать. Впрочем, ей еще предстояло обдумать, осталось ли в Сюй Линлу хоть что-то, что можно использовать в своих интересах.Госпожа Чэнь окинула Сюй Линлу оценивающим взглядом. Именно из-за этого юноши и его матери она целых три года оставалась в тени, не имея ни имени, ни статуса, а её собственный сын едва не превратился в незаконнорожденного выродка.

Юноша, проведший весь день в пути, выглядел уставшим и дорожная пыль осела на его одежде, но даже это не могло скрыть его природного изящества. Впрочем, одет он был весьма скромно. На нём был простой черный наряд: фасон выглядел необычно, однако ткань оказалась самой заурядной — обыкновенный парчовый шелк с едва заметным узором. В городе Юньцзин такую одежду не то что знатные люди, даже дети из обычных обеспеченных семей могли позволить себе без особого труда.

Волосы юноши удерживал простейший венец из обычного серебра, лишенный даже гравировки. Что казалось ещё более нелепым, так это старая большая бамбуковая корзина за его спиной. Судя по всему, наставник Сюй Линлу был всего лишь бедным даосом, с которого нечего было взять, а значит, и бояться его гнева не стоило.

Взгляд госпожи Чэнь, поначалу просто изучающий, становился всё более пренебрежительным и исполненным злобы. Она направилась к Сюй Линлу, намереваясь осыпать его насмешками и сразу поставить на место этого беспомощного мальчишку, чтобы в дальнейшем вертеть им как вздумается.

Однако, стоило ей приблизиться, как А Жунь, до этого прятавший мордочку на груди у Сюй Линлу, вдруг обернулся. Его ярко-голубые глаза впились в госпожу Чэнь, а на изящной, красивой кошачьей мордочке застыла неприкрытая жажда убийства. Зверек оскалил острые зубы и издал утробное шипение — это было и предостережение, и открытая угроза.

Госпожа Чэнь замерла на месте, испугавшись до глубины души. Весь яд насмешек и колкостей, что она припасла для юноши, застрял у неё в горле, и она не смогла вымолвить ни единого слова.Хотя кошка на руках у Сюй Линлу выглядела донельзя милой и послушной, госпожа Чэнь интуитивно чувствовала: стоило ей сделать хоть одно движение во вред юноше, как это животное тут же бросилось бы на нее и растерзало.

Она даже отчётливо представила себе, как острые когти кошки глубоко вонзаются в её плоть, а их загнутые кончики скребут по нежной коже лица, оставляя глубокие и длинные кровавые борозды во всю щеку.

А острые зубы запросто прокусывают её кожу, оставляя один за другим кровоточащие проколы.

— А! — пронзительно завопила госпожа Чэнь и судорожно отступила на несколько шагов назад. Если бы Сюй Цзюньчун не заметил её внезапного странного испуга и не бросился вперёд, чтобы поддержать, госпожа Чэнь, пожалуй, уже рухнула бы на землю.

— Что ты делаешь? — это были первые слова, произнесённые Сюй Цзюньчуном в присутствии Сюй Линлу, и в них сквозило едва уловимое раздражение.

Сюй Линлу посмотрел на сводного младшего братца, который весь сегодняшний день хранил молчание, но при этом украдкой и тайком разглядывал его, склонил голову набок и усмехнулся:

— Как видишь, ничего.

Он полагал, что Сюй Цзюньчун объединится с госпожой Чэнь и устроит грандиозный скандал, однако Сюй Цзюньчун лишь поддержал госпожу Чэнь и молча встал в стороне, больше не проронив ни слова. Он оказался осторожнее, чем предполагал Сюй Линлу.

Сюй Цзюньчун действительно был именно таким человеком. С самого первого взгляда на Сюй Линлу в его сердце поднялась жгучая смесь отвращения и страха, но внешне он оставался невозмутимым, как гладь глубокого пруда в безветренный день.

Лицом он походил на Сюй Чжэнцина в молодости на целых восемь частей из десяти, однако уступал отцу в таланте. Благодаря протекции Сюй Чжэнцина он попал в Академию Ханьлинь, в последнее время снискал некоторую известность среди студентов и привлёк внимание кое-кого из влиятельных особ. Сюй Цзюньчун прекрасно понимал, что всем этим обязан прежде всего своему происхождению, внешности и неизменно глубоким, мягким манерам.

Все, кто сближался с ним и поддерживал его, верили, что он станет следующим главой Чжуншушэн. Именно поэтому он должен был во всём походить на Сюй Чжэнцина: не только одеваться точно так же, но и вести себя с людьми точно так же. Это и было его главным залогом для продвижения наверх.

Появление Сюй Линлу и впрямь представляло собой огромную угрозу для Сюй Цзюньчуна. Мало того, что Сюй Линлу унаследовал восемь из десяти черт обаяния Сюй Чжэнцина, казалось, он вдобавок впитал в себя все достоинства и Сюй Чжэнцина, и госпожи Сюй. У него было безупречное, лишённое изъянов лицо, а его манеры отличались совершенно особой, отрешённой утончённостью.

Прежде Сюй Цзюньчун считался законным вторым сыном поместья Сюй. У семьи была безупречная репутация в высшем свете, и все кругом твердили, что рано или поздно он займёт то самое место, которое сейчас занимает Сюй Чжэнцин. Но появление Сюй Линлу ударило по нему резкой пощёчиной, вырвавшей из иллюзий, и напомнило, что при рождении он был лишь ублюдком от наложницы.

По сравнению с Сюй Линлу Сюй Цзюньчун чувствовал себя рыбьим глазом: если смотреть на него самого по себе, он казался круглым, белым и сияющим, словно какое-то сокровище. Но стоило положить его рядом с этой жемчужиной — Сюй Линлу, как выяснялось, что в нём нет ни капли собственного света, что он совершенно ничтожен и смешон, точно дешёвая подделка.

Ему хотелось выгнать Сюй Линлу из поместья Сюй, хотелось ранить его самыми ядовитыми словами, и впотьмах даже мелькала мысль: если бы Сюй Линлу никогда не появлялся на свет, он так и остался бы единственной сияющей жемчужиной семьи Сюй. Но он не мог позволить себе этого: если бы он выказал хоть каплю своей вспыльчивости и злобы, то лишился бы абсолютно всего.

http://bllate.org/book/29569/3596006