Готовый перевод Rebirth of the Sun / Зов древних теней: Пробуждение Чунмина: Глава 6

Это действительно важно. Чун Мин осторожно покосился на Лу Лисюаня и, немного подумав, произнес:

— О-одна тысяча?

Для студента тысяча — это ведь немало, правда? У самого Чун Мина во всех карманах набралось только двести восемьдесят три, нет, если еще вычесть деньги, потраченные на продукты и вино, оставалось всего двести пятьдесят четыре юаня и три мао.

Если так посмотреть, тысяча — это даже как-то многовато.

— Может, пятьсот?

В ответ на это старый монах отвесил ему щелбан:

— У меня один обряд изгнания нечисти стоит тысячу восемьсот восемьдесят восемь. А призыв души — дело куда более опасное, так что тут никак не меньше... никак не меньше…

Чун Мин тут же схватился обеими руками за голову, опасаясь, что учитель приложится еще раз. Несмотря на преклонный возраст, силы у учителя было хоть отбавляй!

— ...Двух тысяч восьмисот восьмидесяти быть должно!

Старый монах подвел итог:

— Вот именно, две тысячи восемьсот восемьдесят. Число счастливое и звучит хорошо, так и порешим. Иди скажи ему.

Он похлопал Чун Мина по плечу и с глубоким чувством наставил:

— Чун Мин, наше будущее пропитание теперь зависит только от тебя. Если провернешь это дело, учитель обещает выдать тебе двадцать юаней на карманные расходы.

Глаза Чун Мина мгновенно загорелись. Двадцать юаней! Если перевести в леденцы, можно купить целых сорок штук! А в интернет-кафе можно просидеть несколько часов! Да если добавить к тому, что он уже отложил, как раз наберется сотня!

Он тут же ударил себя в грудь, давая торжественное обещание, прочистил горло и отправился к Лу Лисюаню.

Старый монах пропел Амитабха, его лицо озарила добрая улыбка.

Чун Мин полагал, что для убеждения Лу Лисюаня потребуется приложить усилия, но, выслушав его, тот просто достал телефон и без лишних слов спросил:

— Хорошо, мне прямо сейчас перевести деньги?

Чун Мин опешил.

— Ах да, я забыл, ты ведь, наверное, не умеешь этим пользоваться... — Лу Лисюань попросил у него телефон. — Иди сюда, я научу.

За пару минут он зарегистрировал аккаунт в приложении под названием Вичат, тут же получил перевод на две тысячи восемьсот восемьдесят юаней и подробно объяснил, как распоряжаться деньгами в телефоне.

Чун Мин, не мигая, уставился на цифры под надписью Остаток, испытывая одновременно изумление и легкое замешательство.

Городские жители и правда удивительные! Неудивительно, что Сяо Фан и А Чжань так любят торчать в городе!

Лу Лисюань, смутившись от его пристального взгляда, почесал затылок:

— На самом деле это очень просто. Ты просто раньше не видел, вот и кажется волшебством. Как привыкнешь — поймешь, что тут нет ничего особенного.

Чун Мин обрел новый навык и даже забыл спросить, почему у Лу Лисюаня так много денег. Он начал подражать новому знакомому, отправляя смайлики, и двое парней, сидя бок о бок, увлеклись настоящей «войной стикеров».

Лишь когда доставили еду, Чун Мин с неохотой отложил телефон и с горящими глазами набросился на долгожданного «дедушку Кенни».

Обеденный стол стоял слева от гостиной. Вэй Шуфан, опираясь на трость, проходил мимо и невольно бросил взгляд на телефон, экран которого еще не погас. На дисплее по-прежнему красовался диалоговый чат, и в его глазах, до этого неподвижных, как стоячая вода, промелькнула легкая рябь, словно он усмехнулся.

Чун Мин посмотрел на гамбургер в левой руке и ледяную колу в правой, затем перевел взгляд на учителя, перед которым был расставлен целый ряд мясных и овощных блюд, и внезапно ощутил укол раскаяния.

Старый монах проигнорировал его жалобный взгляд, продолжая с невозмутимым видом закусывать и попивать вино.

Лу Лисюань тоже смотрел на них с мольбой в глазах, однако выглядел он крайне встревоженным. Он снова пожалел о своем решении: высокий образ старого монаха, который только что начал складываться в его сознании, рухнул наполовину. Лу Лисюань засомневался, не обманули ли его, но деньги уже были переведены, так что пришлось, стиснув зубы, продолжать рассказ.

Его однокурсницу и подругу, смерть которой была признана самоубийством, звали Чжан Сыхань. Это случилось в начале прошлого месяца, за неделю до их выпускных экзаменов. В перерыве перед вечерними занятиями она упала с балкона коридора на шестом этаже общежития, ударившись головой о бордюр цветочной клумбы, и скончалась на месте.

В тот момент Лу Лисюань как раз прохаживался внизу, ожидая, когда она выйдет — у него было к ней дело — и стал невольным свидетелем ее гибели.

— Ты видел, как кто-то ее толкнул? — гамбургер оказался маловат, Чун Мин расправился с ним в два счета и снова жалобно посмотрел на учителя.

Лу Лисюань покачал головой:

— Нет, там была такая суматоха... Я... я испугался и даже не подумал смотреть наверх... — Он, по-видимому, вспомнил те события, и его лицо побелело. — Чжан Сыхань не могла покончить с собой! Я уверен в этом. Она ведь сама говорила мне, что как только начнутся каникулы, она отправится на встречу со своим кумиром, у нее даже билеты были забронированы. Она не могла совершить самоубийство!

Вэй Шуфан неожиданно подал голос:

— Ты говорил об этом полиции?

Лу Лисюань, по-видимому, не ожидал, что тот заговорит, вздрогнул от неожиданности, а затем ответил:

— Говорил. Я сказал и преподавателям, и полиции. Но все они твердят одно: Чжан Сыхань покончила с собой. Я даже тайком разыскал родителей Чжан Сыхань. Сначала они тоже не верили в ее самоубийство, но потом изменили мнение, а ее отец даже велел мне не совать нос в чужие дела.

Говоря это, он заметно злился.

— Родителей Чжан Сыхань наверняка подкупили, я это знаю! Чжан Сыхань говорила, что они давно развелись, у отца новая семья, он никогда особо ею не интересовался, а теперь, когда с ней случилось такое, он даже не стал разбираться! Просто возмутительно! Учитель, вы обязательно должны помочь мне, я только на вас и надеюсь.

Старый монах пропел Амитабха и с состраданием произнес:

— Маленький благодетель, а задумывался ли ты, что собираешься делать, когда узнаешь правду?

Лу Лисюань растерялся.

Для Лу Лисюаня было важно лишь во что бы то ни стало докопаться до истины, он совершенно не задумывался о том, как поступить после этого.

Он приоткрыл рот:

— Я... я не знаю...

Чун Мин, знавший повадки учителя, поспешил добавить:

— Учитель имеет в виду, что какой бы ни оказалась правда, ты не сможешь использовать это в качестве доказательства для полиции, и лучше никому об этом не рассказывать.

В конце концов, все равно никто не поверит.

Лу Лисюань внезапно все понял. Поколебавшись, он кивнул:

— Я... я понимаю.

— Хорошо, — старый монах остался доволен. — Напиши дату рождения и имя своей подруги, обязательно точно.

Лу Лисюань замер:

— Написать... написать где?

http://bllate.org/book/29534/3591378