Готовый перевод I Dumped the Top Immortal Cultivator / Отвергнутый бессмертный: Путь к возрождению: Глава 9

Подождав немного, он спросил:

— Сейчас тебе лучше?

— Угу, лучше, — послушно кивнув, Вэнь Шуянь вылез из его объятий.

Но стоило ему выбраться, как он тут же рухнул обратно, устроившись в объятиях Цзюнь Цзяньсина, и глухо произнес:

— Простите, Цзюнь-цзы, неужели я от тебя никакого толка?

Его голос снова слегка охрип, словно он вот-вот был готов расплатиться слезами.

— Ничего страшного, ты ведь ранен, — успокаивающе произнес Цзюнь Цзяньсин, а затем добавил: — Ты не позавтракал, а уже полдень. Поешь немного и отдохни, а я скоро отправлюсь на базар у подножия горы, тебе что-нибудь принести?

С этими словами он принялся помогать Вэнь Шуяню одеваться — из-за недавней суматохи одежда сновабилась в беспорядок.

Вэнь Шуянь покачал головой:

— Лишь бы ты, Цзюнь-цзы, вернулся целым и невредимым, и я буду полностью доволен.

Сказав это, он улыбнулся.

— Хорошо, — глядя на его улыбку, Цзюнь Цзяньсин медленно отвел взгляд в сторону и произнес: — Я пойду возьму обед.

Поднявшись, он направился к столу.

Поскольку Вэнь Шуянь был ранен и не мог есть ничего другого, ему оставалось довольствоваться лишь кашей.

В миске с кашей плескалась по большей части одна вода, и лишь на самом дне осело немного рисовых зерен.

Аккуратно переложив эти зернышки в пиалу, он взял очищенное от скорлупы вареное яйцо, подошел к кровати и, поставив еду на маленький табурет, протянул руки, чтобы поддержать Вэнь Шуяня, действуя предельно осторожно.

Вскоре Вэнь Шуянь уже сидел на краю кровати, привалившись к стене и слегка задыхаясь, а его лоб покрывал тонкий слой пота.

И тем не менее он не проронил ни слова, хотя лицо его стало необычайно бледным и изможденным, но оттого лишь еще более хрупким и нежным.

Лишь спустя долгое время он произнес:

— Цзюнь-цзы, можно мне прислониться к тебе? У меня так болит спина.

С этими словами он виновато посмотрел на Цзюнь Цзяньсина, и весь его вид казался донельзя беспомощным.

Услышав это, Цзюнь Цзяньсин посмотрел на стену: она была сложена из желтой глины и вся в выбоинах и неровностях. Взглянув затем на виноватое лицо Вэнь Шуяня — тот явно мучился от боли и едва сдерживал слезы, но продолжал терпеть, лишь бы не расплакаться, — было просто невозможно не испытывать к нему жалости.

Тем более что у Вэнь Шуяня была ранена и спина; пусть и не так сильно, как грудь, но разве могло быть удобно прислоняться к такой неровной стене?

Поразмыслив мгновение, он кивнул и, протянув руки, притянул Вэнь Шуяня к себе, позволив тому прижаться к его груди, после чего протянул миску с кашей.

— Цзюнь-цзы, спасибо тебе, — Вэнь Шуянь поднял на него взгляд, и черты его лица казались необычайно изящными и прекрасными, а глаза светились так, будто в них отражались звезды.

Цзюнь Цзяньсин машинально отвел взгляд и промолвил:

— Не за что, поешь немного.

Вэнь Шуянь с легкой улыбкой глянул на непривычно смущенного собеседника, а затем перевел взгляд на миску в его руках. Сам он уже тысячу лет как забыл вкус зерна и в земной пище вовсе не нуждался.

Однако, чтобы покорить чье-то сердце, все же приходилось делать пару глотков — если бы он совсем ничего не ел, в глазах Цзюнь Цзяньсина он превратился бы в какого-то демона.

Поэтому он взял ложку и сделал два глотка. Попробовав первую же ложку, он неожиданно почувствовал, что каша сладковата, и его глаза невольно заблестели.

Она оказалась сладкой!

Не удержавшись, он съел еще пару ложек, а затем повернулся к Цзюнь Цзяньсину и произнес:

— Как вкусно! Цзюнь-цзы, как ты это приготовил? Почему у тебя получается сделать такую обычную кашу такой восхитительной?— Когда я был дома, я тоже пил кашу, хотя в основном там была одна вода.

Сказав это, он снова вздохнул, но тут же снова поднял взгляд на Цзюнь Цзяньсиня и произнес:

— Хотя там была одна вода, я все равно был рад поесть, но та каша была горькой и невкусной, не то что та, что приготовил ты, Цзюнь-цзы, она сладкая. Ты что, добавил сахар?

С этими словами он снова сделал ложку.

Он снова посмотрел на Цзюнь Цзяньсиня, с улыбкой согнув брови и глаза:

— Правда, очень сладко.

— Немного добавил, — отозвался Цзюнь Цзяньсин, а затем опустил взгляд на Вэнь Шуяня, который съел на несколько ложек больше обычного.

Вскоре Вэнь Шуянь уже не мог есть. Он снова свернулся калачиком в объятиях Цзюнь Цзяньсиня и мягким, обмякшим голосом произнес:

— Цзюнь-цзы, я, кажется, немного переел, мне тяжело. Поможешь мне помассировать, хорошо?

Договорив, он протянул руку, чтобы ухватить Цзюнь Цзяньсиня за руку.

Он зажал лишь один палец Цзюнь Цзяньсиня, а затем притянул его и положил себе на живот.

Через ткань одежды и марлевую повязку он чувствовал жар ладони Цзюнь Цзяньсиня. От этого жара из его груди, казалось бы, случайно вырвался тихий стон, после чего он поднял взгляд на Цзюнь Цзяньсиня и повторил:

— Цзюнь-цзы, хорошо?

Цзюнь Цзяньсин посмотрел на то, где именно лежит его рука. Когда он помогал Вэнь Шуяню менять повязку, он тоже касался его тела, но в основном сразу же отдергивал руку, стоило только прикоснуться. Разве это шло в сравнение с нынешним моментом, когда ладонь лежала прямо на нем?

Он даже чувствовал движение живота Вэнь Шуяня при дыхании: тот то поднимался, то опускался, и от этого у него в руке появилось легкое онемение.

Быстро отдернув руку, он уже собирался заговорить.

Но, подняв голову, он увидел, что Вэнь Шуянь снова плачет: слезы капля за каплей падали вниз, а сам он до боли закусил губу, так, что казалось, будто он сейчас прокусит ее до крови.

После этого Вэнь Шуянь произнес:

— Цзюнь-цзы, неужели ты брезгуешь моим телом?

С этими словами он заплакал еще сильнее.

— Я вовсе не брезгую, — поспешно объяснил Цзюнь Цзяньсин, заметив это.

Но Вэнь Шуянь заплакал только пуще прежнего. Не найдя другого выхода, Цзюнь Цзяньсин тихо вздохнул и спросил:

— Тебе действительно плохо?

— Угу, — послушно кивнул Вэнь Шуянь.

Хотя Цзюнь Цзяньсин еще добрую минуту колебался, глядя на жалкий и страдалический вид Вэнь Шуяня, он все же опустил руку и осторожно принялся массировать ему живот, помогая пищеварению.

Ему показалось, что живот Вэнь Шуяня на ощупь был таким же, как и его характер, — мягким. Стоило сказать пару слов, как он уже плакал. Почему на свете бывали люди, которые так сильно любили плакать?

Он не смел смотреть на Вэнь Шуяня: ощущение под ладонью было слишком отчетливым, и, бросая взгляды то влево, то вправо, в конце концов он был вынужден уставиться на угол комнаты.

Там стояло несколько мисок. В последние два дня шли сильные дожди, а крыша была сделана лишь из соломы, так что вода неминуемо просачивалась внутрь. Воду из мисок не выливали уже два дня, и теперь она почти доверху наполняла посуду.

Спустя еще какое-то время он спросил:

— Стало лучше?

— Стало лучше, — кивнул Вэнь Шуянь, а затем продолжил пристально смотреть на Цзюнь Цзяньсиня.

Цзюнь Цзяньсин заметил это. Его мысли только что переключились на те дождевые чашки, и он заметно протрезвел от этих раздумий, а теперь, заметив, что Вэнь Шуянь не сводит с него глаз, он совсем растерялся и не понимал, в чем дело.

В недоумении он спросил:

— Почему ты все время смотришь на меня?

— Цзюнь-цзы, до чего же ты красивый. Ты самый красивый из всех людей, которых я когда-либо видел, — с сияющей улыбкой расхвалил его Вэнь Шуянь.

http://bllate.org/book/29531/3590947