Готовый перевод The Gift / Дар призрачного кулона: Детектив на грани миров: Глава 3

Утром в восемь часов на дорогах вовсю сновал транспорт, и просыпающийся город встречал очередной час пик.

Доверху набитый автобус с механическим пыхтением медленно вкатился на остановку, а его колеса с тяжелым скрежетом проехались по асфальту, издавая пронзительный шум. Двери с трудом распахнулись, и люди, лишенные какой-либо опоры, один за другим попадали наружу. Не смолкали жалобы, ругань и звуки взаимной толкотни и борьбы. Похоже, это было привычное состязание, в которое люди неминуемо втягивались и от которого даже получали немалое удовольствие: они сияли от восторга, если удавалось запрыгнуть в салон первыми, и впадали в уныние и гнев, если оказывались последними, кто не успел войти.

Линь Сиянь потушил третью сигарету и бросил взгляд на нескольких людей, стоявших на остановке. Все они были очень молоды: младшим едва исполнилось семнадцать-восемьнадцать, а старшим — чуть больше двадцати. Один из них засунул руки в карманы, двое других кружили вокруг толпы. Эти на вид случайные кружения совершались по траектории, понятной только им одним, и представляли собой скрытый язык тела в стиле рабочих пчел. Линь Сиянь нажал на наушник в ухе, откуда донесся таинственный голос Сюй Фэя:

— Главарь, он собирается действовать.

— Не спешите, — произнес Линь Сиянь. — Подождите еще. Когда он возьмет добычу, ты и Ту Цзыфэн хватайте главаря, а я с Цзян Цзюнем возьму второго и третьего. Никого не выпускайте.

— Понял.

Линь Сиянь вновь бросил взгляд на ту сторону: человек с руками в карманах протискивался сквозь людской поток к передней двери с таким видом, будто был намерен во что бы то ни стало сесть в автобус, но спустя мгновение снова начал проталкиваться назад и вскоре вышел из транспорта.

— Попался, живо за дело! — скомандовал Линь Сиянь.

Он придавил ногой сигаретный бычок на земле и бросился к остановке. Первая рабочая пчела как раз вытащила кошелек из рюкзака какой-то женщины средних лет и обменивалась взглядами с подельником.

— Вперед! Задержите одного — с меня угощение, а если хоть один сбежит — подставьте свои задницы под пинки!

В наушнике раздавались самые разные ответы: согласные, жалобные, насмешливые. Линь Сиянь подлетел к остановке, и карманники, кажется, почуяв неладное, тоже пустились наутек. На противоположной стороне улицы неслись во весь опор Цзян Цзюнь: ростом он не вышел, но его боевой пыл всегда поражал воображение — раскинув руки, он выглядел так, будто мог в одиночку преградить путь целой армии. Линь Сиянь уже прижал к земле одного из них, но подельник, видя, что дело раскрыто, в отчаянии вытащил из кармана нож. Этот маневр переполошил ждавших транспорта людей, и те инстинктивно расступились. Кто-то завизжал, кто-то самозабвенно уставился на происходящее. У ножей нет глаз, так что желающих безрассудно броситься на помощь не нашлось. Линь Сиянь как раз собирался надеть на поверженного преступника наручники, но кролик, доведенный до отчаяния, тоже кусается: этот вдруг обрел нечеловеческую силу и одним движением поясницы едва не перевернул его. Линь Сиянь тут же отвесил ему удар кулаком:

— Ах ты, сукин сын, всё не угомонишься!

В толпе раздался детский плач. Карманник с ножом бросился не на него и не на похожего на грозного стража-архата Цзян Цзюня, а вместо этого выхватил из толпы трех- или четырехлетнюю девочку, прижал ее к груди и закричал с большим испугом, чем кто-либо на площадке:

— Не двигаться! Никому не двигаться!

Линь Сиянь замер. Перепуганный негодяй выдал фальцетом сбившийся звук:

— Отпустите!

Плач малышки служил ему аккомпанементом. Линь Сиянь отпустил прижатого к земле парня и увидел, как тот кубарем покатился за подельником, расталкивая толпу и убегая в переулок на другой стороне улицы. Оставшийся с заложницей преступник, похоже, растерялся и не знал, что делать с ребенком. Поколебавшись пару секунд, он все-таки швырнул девочку обратно в толпу и, круто развернувшись, пустился бедра.

— Ловите! Или вам задницы больше не нужны?!

Зрителей становилось все больше: нечасто доведется воочиות увидеть, как полиция ловит воришек прямо на остановке поутру, к тому же речь шла о личной безопасности каждого, так что зеваки останавливались как вкопанные. Вдруг кто-то снова завопил:

— Держите вора!

— Есть еще подельники? — Линь Сиянь слегка удивился. Он следил за этой остановкой не день и не два, и количество участников шайки знал как свои пять пальцев, но никак не ожидал, что при финальном захвате возникнут накладки. Настроение у него было хуже некуда. Обернувшись на крик, он увидел, что Сюй Фэй и Ду Цзыфэн уже прижимают к обочине не успевшего удрать воришку.

— Он у меня украл! — заявила стильно одетая толстая женщина, указывая на человека на земле. В ее голосе и поведении сквозила гордость — в этот момент она оказалась в самом центре всеобщего внимания.

— Вещь на месте?

— Да, я заметила его сразу, как только он полез.

Линь Сиянь рывком поднял вора с заведенными за спину руками. Если бы не перепачканное пылью лицо и крайний испуг, этот парень заставил бы большинство прохожих оглянуться еще раз. Двадцатилетний парень, которого изо всех сил удерживали Сюй Фэй и Ду Цзыфэн, выглядел до смерти напуганным, а чертами лица даже походил на миловидную девушку. Линь Сиянь бросил:

— Пошли. Чего пялишься? Твои подельники сбежали, вернемся в участок — подробно расскажешь, куда они смылись.

Пока он это говорил, настроение его упало донельзя. Облава, в успехе которой он был так уверен, едва не переросла в захват заложников, и случись такое на самом деле, отчет писать пришлось бы долго. Сюй Фэй и Ду Цзыфэн во всем равнялись на него, так что настроение у них было такое же паршивое. Они смотрели волками на оставшегося в одиночестве вора и всю дорогу в машине наперебой ругали его на чем свет стоит.

Вскоре вернулся Цзян Цзюнь и с досадой покачал головой:

— Эти гады слишком хорошо знают местность, в мгновение ока испарились.

— В участке разберемся.

Вернувшись в отдел, Линь Сиянь растерял весь свой героический и бравый вид, швырнул ключи от машины на стол и раздраженно хлопнул ладонью по столешнице:

— Выкладывай: как звать-величать, сколько в этом бизнесе, кто подельники. Кончай валять дурака, блин! Не думай, что раз ты похож на девчонку, я стану с тобой сюсюкаться.

Вор вел себя странно. На дороге он был сам не свой, метался в непрерывном страхе, а здесь, наоборот, заметно успокоился, глаза и нос ожили. Бросив взгляд на Линь Сияня, он произнес:

— Фамилия Хань, зовут Хань Лу. Никаких подельников нет и дурака я не валяю. А смазливую мордашку родители подарили, выбора мне не оставили.

Линь Сиянь свирепо уставился на него, а Сюй Фэй, не выдержав, отвесил ему затрещину:

— Веди себя тише, украл — так сиди смирно, а еще дерзишь!

Хань Лу обиженно протянул:

— Да я в первый раз! Но раз уж это подрывает общественную стабильность и солидность, то посидеть за решеткой лишние несколько дней вполне справедливо. Какая фамилия у капитана? Вы уж не злоупотребляйте служебным положением, поступайте по закону, а я со смирением все приму.

— Моя фамилия Линь, без всяких там уважительных приставок. Черт побери, это я тебя допрашиваю или ты меня? Какая у меня с тобой может быть личная заинтересованность? — Линь Сиянь снова грохнул ладонью по столу. — Куда делись те трое твоих подельников? Сколько «делов» сделали сегодня? Как делили добычу?

Хань Лу нахмурился:

— Я же сказал: у меня сроду не было подельников, я этих людей в глаза не видел. Сами посмотрите на их жалкий вид, с чего бы мне с ними связываться?

— Все отпираешься? Я на этой остановке целую неделю дежурил, сколько вас там человек — знаю до единого. Высокий на стреме, худой переносит добычу, короткостриженый щиплет, а ты…

— Кажется, ко мне это не относится, вы меня раньше вообще видели?

Хань Лу трогательно улыбнулся, и от этой улыбки Линь Сиянь на секунду растерялся.

— Чего лыбишься? Посерьезнее, — не выдержал стоявший рядом Сюй Фэй. — Ты посмотри, куда попал. Отдел по борьбе с карманниками, понимаешь?

— Понимаю. Специально воров ловят.

— Именно, таких мелких жуликов, как ты, специализируемся ловить. Давай-ка сегодня выкладывай все честно: будешь хорошо себя вести — добьешься снисхождения, а иначе…

Хань Лу с плутовским выражением перевел взгляд с одного на другого и обратился к Линь Сияню:

— А если я все выложу — на сколько дней закроют? А если не выложу — на сколько? Я слышал, за мелкие кражи долго не держат, сразу отпускают, так что теперь воришки так нагло везде и промышляют. Это что же, полиция недостаточно сурово борется и делами занимается спустя рукава?

— Твою мать! Ты воришка или проверка из вышестоящих инстанций? Что значит «недостаточно сурово» и «спустя рукава»? Докладываю: у нашего отдела есть план по раскрываемости, и норма за этот месяц целиком висит на тебе. Будешь говорить или нет? А не скажешь — я и впрямь за дело возьмусь.

Хань Лу ехидно ухмыльнулся:

— Братец-полицейский, я ведь и вправду в одиночку промышлял, подельников нет. Давайте оформляйте меня по всей строгости.

Линь Сиянь повеселел:

— Ишь ты, сообразительный какой, братиком меня назвал. Кончай пакостничать, кто тебе братья! — С этими словами он повернулся к Сюй Фэю и Ду Цзыфэну: — Вы оба слышали? Этот тип со мной заигрывает, оскорбляет сотрудника полиции! Обстоятельства серьезные, последствия скверные.

Сюй Фэй и Ду Цзыфэн с понимающими улыбками шагнули к Хань Лу с двух сторон. Сюй Фэй произнес:

— Ну всё, парень, ты влип. Удумал тут права качать, да ты хоть знаешь, что наш капитан Линь — главный атаман среди хулиганов? Пришел соваться в чужое ремесло и даже не потрудился поклониться патриарху.

Хань Лу опешил и не успел сообразить, как двое помощников уложили его лицом на стол. Табуретку из-под него выдернули. Линь Сиянь зашел со спины и заявил:

— Раз тебе дали шанс, а ты молчишь, придется мне самому во всем разбираться. Для начала проведу личный досмотр, поищу оставшуюся добычу. То, что найду я, чистосердечным признанием уже не считается!

С этими словами он полез шарить по карманам. Хань Лу закрутился, изо всех сил сопротивляясь, и наконец не выдержал:

— Да ты и впрямь отъявленный хулиган! Подумаешь, полиция! Целыми днями пыль на дорогах глотаете, до хорошего вам не дорваться, всё рыбные места блатные заняли, вот только в паршивом отделе по борьбе с кражами и не хватает людей. Ой!

Хань Лу пронзительно взвизгнул, когда Линь Сиянь расстегнул его ремень и единым движением стянул с него штаны.

— Я слышал, некоторые воришки любят прятать краденые кошельки в штанах. Раз уж ты тут решил похулиганить, братец-полицейский составит тебе компанию.

— Сдаюсь, сдаюсь! — завопил Хань Лу. — Я все расскажу, всё выложу! Я — международный вор, в прошлом году крал картины в парижском музее! У меня было трое подельников: одного звали А-Хай, второго — А-Чжань, а девчонку звали Хундоу. Потом А-Хай парализовало, А-Чжань женился на Хундоу, и мы даже планировали украсть другую известную картину, но никак не ожидал, что сегодня попаду в лапы божественного сыщика Линя, ай-яй-яй…

Линь Сиянь влепил ему шлепок по заднице:

— А-Хай — это Чоу Юньфат, А-Чжань — Лесли Чун, а Хундоу, мать твою, — это Чун Цыхун, моя любимая актриса! Ты меня за того, кто фильмы не смотрит, держишь?

Хань Лу снова напустил на себя наглую улыбку:

— Да я же пошутил.

Закованными в наручники руками он указал на лежавший на столе рапорт, который написал Линь Сиянь — там стояла его подпись.

— Капитан Линь, имя у вас прямо как из тайваньского молодежного сериала, а манеры такие грубые!

Линь Сиянь отвесил ему еще один шлепок:

— Великий звук беззвучен, великая форма бесформенна! Я же говорил, «Сиянь» означает «следующий природе», мое имя исполнено глубокого смысла! Какое твое собачье дело?

— Я и не говорил… Я же от себя сказал!

— Заткнись!

Полицейский, ведущий себя как хулиган, и воришка, строящий из себя наглеца, перепирались то в шутку, то всерьез, но в итоге каждый гнул свою линию, и добиться от задержанного толку так и не удалось. Однако от этой возни с Хань Лу уныние от побега остальных карманников как рукой сняло. Линь Сиянь приказал Сюй Фэю и Ду Цзыфэну отпустить его. Хань Лу повел себя смирно, подтянул штаны, уселся на место и стал ожидать приговора.

— Сначала заприте его, административный арест на десять суток.

http://bllate.org/book/29503/3586806