Готовый перевод I Became a Cannon Fodder After Transmigrating / Путь великого наставника: От пушечного мяса до легенды: Глава 4

Цяо И не стал отвечать и зашагал прямо к парадному входу особняка. Он прекрасно понимал: на словах всё звучит красиво — мол, прибыли ему помочь, но на деле их приставили лишь следить за подозреваемым.

…

Когда троица добралась до бара «Время не уходит», было ещё слишком рано, и заведение стояло закрытым. Судя по всему, внутрь удастся попасть только с наступлением вечера, и Цяо И от нечего делать принялся бродить по окрестностям.

Этот мир был в целом похож на его собственный, но в то же время чем-то отличался. Он заметил, что здешние люди ловят призраков с помощью бронзовых зеркал, куриной крови и прочей утвари. Те, кто обладал силой побольше, вливали в инструменты духовную силу перед использованием, в то время как в его родном мире можно было напрямую задействовать духовную силу.

Однако доставшееся ему нынешнее тело было слишком слабым, а духовная сила — мизерной. Ему с трудом удавалось выпустить самую обычную волну духовной энергии, не говоря уже о поимке призраков.

Поэтому, кружа вокруг бара «Время не уходит», он всё же благоразумно прихватил с собой бронзовое зеркало, но в итоге не добился абсолютно ничего.

Злобный дух, что наведался к нему прошлой ночью, неведомо из каких побуждений, столкнулся с ним лицом к лицу и бесследно растворился. Быть может, в особняке царила слишком сильная янская энергия, и нечисть не могла долго оставаться на месте? Или это была всего лишь шутка того злого духа? Попытка запугать его? Поиграть с ним?

Ххм, поистине… прескверный характер.

Во второй половине дня Цяо И расспросил Гу Ли о местах, где продаются бумаги для фулу и прочая утварь. Поскольку собственной духовной силы ему не хватало, теперь приходилось полагаться на внешние приспособления.

В ближайшей лавке под названием Цинчэн он приобрёл немного жёлтой бумаги, попутно позаимствовав у хозяина тушь, чтобы начертать Фулу. Киноварь и прочие подобные вещи он использовать не стал. Гу Ли, наблюдавший за всем процессуально, крайне удивился:

— Ты что, даже киноварь не используешь? Какой толк от одной лишь туши?

Цяо И лишь улыбнулся безмолвно и сосредоточенно вывел последнюю черту. Когда он наконец оторвал кисть от бумаги, лицо его было залито потом.

Стоило ему поднять голову, как хрупкое тело качнулось и рухнуло набок.

Гу Ли испуганно и растерянно бросился поддержать упавшего:

— Ты чего удумал? Всего лишь нарисовал фулу — и тут же в обморок хлопнулся?

Цяо И слегка перевёл дух и легонько отмахнулся:

— Я в порядке.

— И это называется в порядке? — Гу Ли был так зол на человека, который едва держался на ногах и чья одежда промокла насквозь, что ему хотелось смеяться. — Разве можно быть таким, чтобы тебя от любого ветерка валило? А, нет, погоди-ка, ты и без ветра падаешь!

Гу Ли усадил его неподалёку и проворчал:

— Слушай сюда: пока убийцу не найдут, даже не смей тут отбрасывать концы!

Помолчав мгновение, он добавил:

— Эй, да что с тобой такое? Другие нарисуют фулу — и хоть бы хны, а ты будто половину жизни потерял!

В этом мире мощь и эффективность фулу определялись способностями самого мастера. Чем сильнее был мастер, тем лучше получался результат: по сути, он просто переносил уже имеющуюся у него духовную силу на артефакт, не допуская чрезмерного истощения.

Что же касается Цяо И, то каждая черточка и каждая точка на его фулу строились на его собственной духовной силе, а тушь он использовал лишь для того, чтобы запечатать её на бумаге. Подобная бумага с фулу несомненно являлась квинтэссенцией мастерства.

Вот только это тело было до того слабым, что после создания всего одного листа он едва не потерял сознание от перенапряжения.

Цяо И бережно спрятал фулу. Это можно было считать его спасительным оберегом при встрече со Злобным духом. Пусть лист всего один, но…

Он бросил взгляд на сидевших рядом двоих товарищей: должно быть, от них тоже будет хоть какая-то польза.

Однако Гу Ли истолковал взгляд Цяо И совершенно иначе:

— Чего это ты, боишься, что я твою фулу отберу? Да я тебе заявляю: великий я — прославленный мастер фулу в Ассоциация Цинтянь, к нам за знаками в очередь выстраиваются аж за Великую стену! Сдалась мне твоя бумажонка.

Приговаривая это, Гу Ли полез в карман и извлёк оттуда добрый десяток уже готовых листов с фулу:

— На, держи, приобщись к величию твоего старшего брата Гу!

Цяо И внимательно изучил эти фулу: линии были довольно тонкими, но духовной силы явно не хватало. С какими-нибудь беломантийными призраками они бы ещё справились, но против Злобного духа сошли бы разве что за лёгкое почесывание.

Впрочем, он без всякого смущения принял всё до последнего. Паршивая овца — шерсти клок, а лучше иметь хоть что-то, чем ничего. Напоследок он одарил дарителя томной улыбкой в знак благодарности.

Гу Ли аж мурашками покрылся, а по дороге назад принялся без умолку болтать с Фан Цзе, словно в него вселился боевой дух.

Когда они снова подошли к бару «Время не уходит», уже спустился вечер. Фасад вовсю сиял разноцветными огнями, у входа дежурили две симпатичные девушки, и стоило Цяо И приблизиться, как раздалось сладкоголосое приветствие:

— Добро пожаловать!

Он с улыбкой кивнул девушкам и решительно шагнул внутрь. Посетителей в баре было не слишком много; тусклые разноцветные огни мерцали по углам, а мягкая музыка придавала обстановке некую пьянящую атмосферу.

Цяо И направился прямиком к барной стойке и, заметив хлопочущего молодого человека в костюме, вежливо произвел:

— Здравствуйте, я бы хотел поговорить с вашим управляющим.

Услышав это, парень тут же отставил бутылку и учтиво поклонился гостю в знак приветствия, после чего произвел:

— Здравствуйте, управляющий здесь — это я. Меня зовут Кан Юнь, можете звать меня Сяо Кан. Скажите, по какому вопросу вы меня ищете?

Цяо И откашлялся:

— Да в общем-то ни по какому особенному. Просто хотел осведомиться, не работает ли у вас случайно сотрудник по имени Бай Линь?

Кан Юнь улыбнулся:

— Работает. Весьма старательный парень, вот только последние несколько дней в заведении не появлялся. Понятия не имею, что стряслось.

— Ох, тогда… — Цяо И вдруг сообразил, что совершенно не представляет, о чём ещё спрашивать и как именно следует расспрашивать о Бай Лине и его новой матери. Его собственные воспоминания об этой стороне жизни были абсолютной чистой страницей, и сейчас, стоя перед барной стойкой, он растерянно замер от охватившего его смущения.

Наблюдавшему за этим Гу Ли не терпелось вмешаться. Мысленно он подумал, что этот младший братец Цяо хоть внешне и стал куда более лучезарным и привлекательным, в душе ни капли не изменился — всё такой же робкий и пугливый.

Он вклинился в разговор:

— Мой друг хотел бы узнать вот что: у вас тут намедни произошло кое-якое происшествие, верно? Тот случай, когда Бай Линь поругался в заведении с какой-то женщиной средних лет, тогда ещё знатный шум поднялся. Хотелось бы выяснить, что между ними произошло на самом деле.

Кан Юнь с полминуты молча разглядывал троицу стоящих перед ним людей, затем налил выпивки, подвинул стаканы и не произнёс ни слова.

Увидев это, Цяо И взял бозал и осушил его одним глотком. Гу Ли, обычно бойкий, тут же сник, но всё же послушно поднял свой бозал и со слезами на глазах выпил до дна. Что же до Фан Цзе, тот выглядел невозмутимым, словно изваяние: с самого начала он не обмолвился ни единым словом и не сделал ни единого лишнего движения.

А Кан Юнь, напротив, сохранял невозмутимость. Убрав пустые бокалы, он промолвил:

— Я слышал, будто Бай Линь и та женщина средних лет одновременно положили глаз на какого-то мужчину, и меж ними, должно быть, пробежала чёрная кошка. А что там было на самом деле — я и сам толком не знаю.

http://bllate.org/book/29485/3584010