Готовый перевод Nothing Left / Осколки разбитой души: Путь в никуда: Глава 11

Прошло совсем немного времени, и наступила пора семестровых экзаменов. Для Ян И это испытание казалось событием поистине грандиозным. То ли из-за того, что вернувшийся Сун Вэйлэй снова взял на себя роль грозного тигра, то ли потому, что все вокруг были заняты подготовкой к последнему крупному экзамену в этом полугодии, но факт оставался фактом: за десять дней до начала сессии Ян Сюин больше не передавал ему никаких записок. Сам же Ян И получил долгожданную передышку и смог полностью сосредоточиться на повторении материала.

Однако его база была слишком слабой, а из-за пропущенных занятий накопилось столько хвостов, что, сколько ни читай день и ночь, сил явно не хватало. Ян И почти всё своё время тратил на штудирование тех девяти учебников, что вызвало некоторое недовольство у Сун Вэйлэй. Хотя тот по-прежнему заботился о его быте самым тщательным образом, из-за книг у Ян И от усталости к концу дня слипались глаза: стоило им вернуться в общежитие, как после пары брошенных фраз он тут же валился на кровать и засыпал. После примирения, когда они должны были наслаждаться каждым моментом словно молодожёны, наступил идеальный период для сближения, но сессия всё испортила — времени на нежности и укрепление отношений не оставалось вовсе. Лишённый возможности хоть как-то поприставать к возлюбленному, Сун Вэйлэй, разумеется, затаил досаду.

Самому Сун Вэйлэй готовиться к экзаменам было не нужно: сообразительный от природы, он схватывал всё на лету и обладал цепкой памятью, которой многие завидовали чёрной завистью. Даже к семестровым тестам он относился легко, лишь изредка пролистывая учебники. В конце концов, смотреть на изнурительную и неэффективную зубрёжку Ян И он больше не мог. Сун Вэйлэй собрал книги в стопку, водрузил её на стол, вытащил учебник математики и красной ручкой небрежно обвёл и подчеркнул несколько мест на странице.

Указав на них пальцем, он заявил:

— Математика. Сначала смотришь разобранный пример, запоминаешь ход рассуждений, заучиваешь формулу, прогоняешь её в голове пару раз, а потом просто подставляешь в задачу. Подставляй до тех пор, пока не получишь ответ — и притом вменяемое число, а не какую-то белиберду. Тогда ты победил.

Ян И от такого потока информации совсем растерялся и ещё не успел переварить услышанное, как Сун Вэйлэй уже вытащил учебник физики:

— Принцип тот же: запомнил формулу — подставил, получил ответ, дело в шляпе. Ну а некоторые понятия, конечно, лучше просто выучить, если получается.

Случайно вытянув из стопки учебник английского, Сун Вэйлэй почувствовал себя бессильным. Он вспомнил то злополучное слово с вечернего занятия — Ян И до сих пор толком не мог его произнести. При любой возможности стоило бы уделить больше времени его произношению, но за короткий срок подтянуть английский было невозможно. Посмотрев на Ян И, он спросил:

— Помнишь слово, которое я учил тебя пару дней назад?

— Помню... — обрадовался Ян И. Он крепко-накрепко засел это слово в памяти и теперь спешил похвастаться: — Кальций...

— ... — Сун Вэйлэй потерял дар речи и отбросил учебник английского в сторону. — Забей на это, потом как-нибудь научу не спеша.

Ян И надул губки, а затем достал книгу в оранжевой обложке по биологии — своему любимому предмету.

— А э-это... как... насчёт...

— Тут проще простого: тупая зубрежка, и дело с концом. Я тебе тут всё подчеркну, на экзамене это точно попадётся. Выучишь — получишь по биологии не меньше семидесяти-восьмидесяти баллов, во всяком случае, ниже проходного точно не будет.

Сун Вэйлэй прекрасно понимал, что запросы у Ян И скромные — ему бы просто подтянуть оценки. После того как на прошлой промежуточной аттестации Ян И занял последнее место, он несколько дней ходил сам не свой от расстройства.

— По химии всё равно придётся учить формулы и значения тех иероглифов, которые заменяют английские буквы, запомни это.

Говоря об этом, Сун Вэйлэй невольно начал переживать: с английским у Ян И дела обстояли хуже некуда. Все двадцать шесть букв он вроде бы узнавал, но с произношением вечно были проблемы.

— Я помню... калий, кальций... натрий, магний, алюминий... Калий — это... К, кальций — Са, натрий по... пиньиню... так же... Na, магний — это... Mg, а алюминий — Al...

Ян И так и рвался выложить всё, что запомнил за последние дни, словно ребёнок, который только что чему-то научился и бежит похвастаться перед родителями. Видя, что он собирается продолжать тараторить дальше, Сун Вэйлэй поспешил его остановить и слегка ущипнул за мягкую щеку:

— Какой же у нас Ян И умница.Занимаясь политикой и историей, помни, что нужно не просто писать понятия из учебника, а связывать их с материалом из задания, только так можно заработать баллы. Если не знаешь, что писать, просто заполни все пустые строки — учителю так будет приятнее проверять, да и ответ не пиши сплошной неразберихой, помни, что нужно разделять всё на пункты: раз, два, три, чтобы выглядело структурированно. Ищи ключевые слова в тексте задания, и если они совпадают с учебником или близки к нему, пиши изо всех сил. Что касается географии — она для тебя немного сложна, тут наполовину запоминание, наполовину логика, пока просто запоминай, а если что-то непонятно, спроси меня.

В его глазах Сун Вэйлэй уже давно стал существом, равным божеству: он только что выдал целый поток знаний, прямо как настоящий учитель. Поэтому парень с важным видом кивнул этому божеству, глубоко вздохнул, тяжело перевернул страницу книги и принял такой вид, будто собрался насмерть сражаться с этими учебниками. Заметив, что малец видит перед собой только книги и начисто забыл об окружающих, Сун Вэйлэй огляделся — все вокруг уткнулись в учебу, а сидеть на самом последнем ряду было невероятно удобно для всяких шалостей. Он легко ухватил его за подбородок, заставляя повернуться, указал на собственные надутые губы и тихо прошептал ошеломленному парню:

— Я так старался, ну-ка поцелуй меня.

Малец сначала украдкой огляделся по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто. Увидев, что все усердно зарылись в учебники, он тут же быстро-быстро слегка коснулся его щеки, после чего весь покраснел и снова уткнулся носом в книгу.

Но Сун Вэйлэй остался этим совсем не доволен. Воспользовавшись моментом, он сам наклонился и страстно впился в губы Ян И, а напоследок дерзко бросил:

— Вот это — настоящий поцелуй.

У Ян И покраснели даже мочки ушей, а губы продолжали бормотать что-то невнятное:

— Хватит… баловаться…

Получив свою сладкую награду, Сун Вэйлэй больше не стал отвлекать его от учебы и сам с довольным видом взял книгу, принимаясь неспешно читать.

Те дни Ян И проводил в таком упорстве, что едва ли не забывал про сон и еду. Когда наступало время обеда, он прижимал к груди книгу и заявлял, что не хочет есть; когда приходило время спать, он всё еще сидел в полумраке, продолжая читать при свете лампы на балконе. Сун Вэйлэй был готов уже порвать его книги, лишь бы тот наконец нормально отдохнул — стоило только взглянуть, сколько на нем осталось плоти от этих бесконечных ночных бдений. Все эти маленькие хитрости всё равно не позволили бы ему набрать заоблачные баллы, в лучшем случае они гарантировали лишь проходной результат.

Но если подумать, оставалось всего несколько дней, так что прерывать этот его пыл было неловко. Сун Вэйлэй лишь отсчитывал дни до наступления каникул, мысленно уже полностью подготовившись к тому, как они проведут время вдвоем.

Едва завершился последний экзамен — а Сун Вэйлэй давным-давно всё написал и сдал работу досрочно, — опираясь на костыли и пряча ногу в тяжелый гипс, он встал у выхода из аудитории, поджидая Ян И. Время на наручных часах тянулось медленно, тикая тик-так. Сун Вэйлэй никогда не отличался особом терпением, а до официального окончания сдачи работ оставалось еще почти полчаса. Ожидая его, он одной рукой выдирал траву из стоявшей рядом клумбы, донельзя уставший от скуки: он ломал сухие стебельки раз за разом, снова и снова. Спустя немного времени его вновь охватило смутное беспокойство: а вдруг Ян И не справился с заданиями и ничего не смог написать? Чем дольше тянулось время, тем сильнее крепилась тревога. Он заглянул в класс через окошко: внутри оставалось всего несколько человек, усердно склонившихся над партами и строчивших ответы. Двое наблюдателей даже не следили за порядком, а сидели, соприкоснувшись лбами и о чем-то шепчась. Ян И сидел на последнем ряду ровно и прямо, выпрямив спину, и, хлопая ресницами, вглядывался в экзаменационный лист в лихорадочных раздумьях. Вспомнив что-то, он делал пару записей, переворачивал лист туда и обратно много раз и беззвучно шевелил губами.

Наверное, проверяет всё еще разок-другой, подумал Сун Вэйлэй. Этот малец во всем всегда проявляет такую скрупулезность.

Наконец Ян И вышел наружу — лицо бледное, но вид вполне бодрый. Заметив его, он тут же расплылся в улыбке, подбежал и закинул руку ему на плечо. Увидев, что с парнем всё в порядке, Сун Вэйлэй наконец успокоился: судя по всему, написал он не так уж плохо. Малец на самом деле был очень умным, и когда в последующие два дня он устраивал ему мини-проверки, всё, что они разбирали, тот выдавал без малейшей ошибки. А на экзамене как назло попалось именно то, о чем они говорили.Поддерживая закованного в гипс «инвалида» и дойдя с ним до общежития, они начали собирать вещи, чтобы ехать домой. Ян И вернулся позже остальных: все остальные, как и Сун Вэйлэй, сдали работы заранее и давно разошлись. Поэтому, вернувшись, они застали пустые кровати и разбросанную по полу бумагу.

Сначала Ян И усадил Сун Вэйлэй на стул и принялся за его постель: снял простыню и наволочку, аккуратно сложил их в сторонке, сложил матрас пополам прямо на кровати, а ватное одеяло скатал в аккуратный куб и запихнул в давно запылившийся чехол в шкафу. Когда он открыл гардероб, оттуда вывалилась целая гора одежды прямо ему на лицо. В последние дни Сун Вэйлэй видел, как тот усердно учится, и не заставлял его помогать с уборкой, как раньше, а сам ленился и просто запихивал вещи кое-как.

Ян И вовсе не сердился. С покорным видом он положил одежду себе на колени и принялся складывать её. Его руки двигались невероятно быстро, вещи любого размера под его пальцами превращались в аккуратные ровные квадраты — такое мастерство не всегда встретишь даже у женщин, и это было результатом многолетней привычки. Не прошло и минуты, как некогда пустой чемодан заполнился до отказа. Затем он ловко втиснул по углам всякую мелочь, заполнив каждый уголок до единого. Наконец, он застегнул молнию — дело было сделано.

Ян И хлопнул в ладоши, стряхивая пыль, и с довольным видом улыбнулся. Это зрелище было донельзя соблазнительным.

Сун Вэйлэй тогда смотрел на его суетящуюся фигурку и думал: почему у этого малыша всё выходит так ладно и умело? Он просто сорвал куш.

Собственная кровать Сун Вэйлэя находилась на верхнем ярусе, а в одних носках карабкаться по маленькой лесенке было неудобно, поэтому он прямо так стянул носки в дырках и полез наверх. Сун Вэйлэй наблюдал, как его худенькое тело карабкается на кровать, высоко задрав зад, а подвернутые для удобства штанины обнажали стройные белые икры.

Этот парень с головы до ног соблазнял его.

Пока тот предавался мыслям, Ян И уже собрал свои вещи. На полу валялся один большой узел и маленький обтрёпанный мешок — даже смотреть не нужно было, чтобы понять, где чьё.

Ян И помог Сун Вэйлэю подняться, приняв на себя бо́льшую часть веса, чтобы избавить его от лишней нагрузки и уберечь вторую ногу от боли. Затем он собрался поднять чемодан и взвалить на плечо потрёпанный мешок, но Сун Вэйлэй поспешно остановил его:

— Подожди водителя, тебе не нужно это тащить.

Ян И тихонько произнёс:

— Ох... — и опустил вещи, разминая затекшие от излишне прямого сидения плечи.

Тёплое зимнее солнце заглядывало в заваленную комнату, расстояние в несколько десятков сантиметров позволяло детально разглядеть его лицо; узкие ресницы чуть подрагивали, казалось, в такт его дыханию. Не желая нарушать эту прекрасную идиллию, Сун Вэйлэй молча склонился и поцеловал его в лоб.

Любит его. Как же сильно он его любит.

Это было несколько неожиданно, но Ян И не оттолкнул его. Он уже начал привыкать к внезапным порывам Сун Вэйлэя, и переполнявшее сердце счастье отразилось на лице, растапливая душу вместе с лучами зимнего солнца.

Наконец-то они вдоволь натешились друг другом. То ли нарочно, то ли случайно, водитель приехал к общежитию только с наступлением темноты. Извиняясь, он почтительно взвалил все вещи на свои плечи. Потрёпанный мешок в сочетании со строгим деловым костюмом смотрелся довольно комично, и Ян И невольно улыбнулся.

Хотя нога Сун Вэйлэя значительно зажила, тяжелый гипс мешал двигаться, так что передвигался он, разумеется, медленно.

Зимой темнеет быстро, в ушах свистел холодный ветер. Ян И был легко одет, но пока поддерживал Сун Вэйлэя, покрылся холодным потом, и стоило подуть ветру, как его забила дрожь. Почувствовав, что поддерживающий его человек невольно дрожит, Сун Вэйлэй незаметно прижал его к себе, защищая от ветра.

Посадив Сун Вэйлэя в машину, Ян И уже собирался взять свой оборванный мешок и возвращаться в дом семьи Ян, но Сун Вэйлэй схватил его за запястье:

— Куда собрался?

— В... дом семьи Ян...

— Мы же договорились, что ты будешь ухаживать за мной.

— Нужно... сначала... вернуться...

— Садись в машину, я сам со всем разберусь.

— Нельзя... у них... правила... — Экзамены только что закончились. Хотя он и пообещал Сун Вэйлэю ухаживать за ним во время зимних каникул, они вряд ли уедут за границу так рано: судя по прошлым годам, на сборы обычно уходит несколько дней. Ян И считал, что всё же должен заглянуть домой, иначе вся работа ляжет на плечи невестки Лянь, и ему было бы совесть не позволила остаться в стороне.

— Я же сказал, что всё устрою. Садись, послушай меня, — попытался проявить максимум терпения Сун Вэйлэй.

— Правда... нельзя... нужно... вернуться... я... через несколько дней...

— Садись. — От этого чертового упрямства Сун Вэйлэй был готов сорваться. Он ведь столько ждал сегодняшнего дня, а этот малыш только и думает, как бы сбежать домой. Выставив наружу ногу в гипсе, он собрался было вылезть из машины. Ян И смертельно испугался, что тот снова повредит ногу, и поспешно выпалил:

— Не... не спускайся... я... сяду...

С этими словами он быстренько обежал машину с другой стороны. Водитель услужливо распахнул перед ним дверцу, Ян И тихо поблагодарил его и с трепетом забрался внутрь. Он с любопытством провел рукой по мягкой коже сиденья — это была всего лишь вторая поездка в таком четырехколесном автомобиле, впервые его везли на подобной машине из вокзала на виллу.

— Ты... не... можешь... всегда... угрожать... мне... — с запинкой выговорил Ян И. За последние дни он стал намного смелее и действительно верил, что Сун Вэйлэй дорожит им, раз позволяет себе отваживаться на такие требования.

— Ты... не... можешь... всегда... не слушаться... — Малыш напряженно смотрел на дорогу сквозь лобовое стекло, вцепившись побелевшими пальцами в углубление на двери. Сун Вэйлэй снова захотелось подразнить его, чтобы снять напряжение, и он передразнил его манеру речи.

— Не надо... дразнить... меня...

— А вот и... буду...

— Перестань...

Ян И больше ничего не ответил. Плотно сжав губы и опустив взгляд, он выглядел так, будто на него давил какой-то тяжелый груз, мешающий даже поднять ресницы. Было видно, что он расстроен. Тогда Сун Вэйлэй повторил его привычное движение — осторожно ткнул пальцем в плечо, — а затем легонько коснулся его пальцев:

— Обиделся?

Казалось, в его горле застрял ком. Лишь спустя долгое время он произнес:

— Нет... я... заикаюсь... я зна... ю... но... я... ведь... такой... и есть... я не... хочу... но... ничег... о... не поделаешь... я... ведь... от рожд... ения... такой...

— Раньше... никто... мне ничего... не говорил... я просто... слушал... учился... если они были... недовольны... то били... меня... я... я... тоже... не знал... как... надо говорить...

— Они... тоже... дразнили... меня... смеялись... надо мной... и теперь... ты... тоже... как они...

Сун Вэйлэй вздохнул и мягко сжал его ладонь.

— Теперь я буду разговаривать с тобой, и больше никто не посмеет тебя обидеть. Я не смеялся над тобой, я считаю это милым. Это называется подражанием.

Ян И наконец отвернулся к окну. Наблюдая за мелькающими уличными фонарями в переливах неоновых огней, он сжалься и в ответ покрепче сжал руку Сун Вэйлэя, тайком утирая две катившиеся по щекам слезинки.

Как же он был счастлив. Ли бы только это счастье не улетучилось слишком быстро.

Прежде чем он успеет им насладиться.

http://bllate.org/book/29473/3582402