Готовый перевод The Tale of Two Jades: Traces / Две яшмы: Эхо прошлых жизней: Глава 10

А еще потому, что прекрасный юноша был высочайшим, властным государем — и это было воплощением бурной, величавой красоты.

Его прекрасный возлюбленный покоился в гробу.

Он собственными руками нес его глоб до самой усыпальницы.

Бушевавшая много дней и ночей напролет метель наконец утихла, солнце залило снежные сугробы, отражаясь слепящей белизной. Стоило взглянуть на них хоть ненадолго, и глаза начинали болеть, словно их ужалили ядовитые насекомые, от жгучей боли невозможно было даже разомкнуть веки.

Стоя в лучах солнца, он смотрел, как медленно опускается погребальная дверь, запирая внутри вечную темноту, запирая внутри его прекрасного возлюбленного.

Его бурная, величавая красота, его государь.

С этого момента ему предстояло тихо-мирно покоиться во тьме.

Он не чувствовал особой скорби — быть может, повидав слишком много смертей, начиная с родных из семьи Шэнь и заканчивая бесконечными чередами перерождений и расставаний с батюшкой, он привык к тому, что смерть стала неизбежным путем, дорогой, которую нельзя не пройти, реальностью, с которой он давно смирился.

Поэтому, постояв немного у могилы, он повернулся и ушел.

И больше никогда не возвращался, чтобы навестить его.

В ушах звучала щебетня Су Ли.

Шэнь Цзюэ бросил на него косой взгляд, сам не понимая, с какой стати ему взбрело в голову взять того с собой в поездку к семье Шэнь.

До чего же шумный малый.

Су Ли, чье болтлиство на самом деле происходило лишь у него в голове, пребывал в полном недоумении, ну никак не мог взять в толк, как это можно разбогатеть на серебре просто вдоволь выспавшись.

Поэтому ему пришлось спросить:

— Молодой господин Шэнь, вы случаем не издеваетесь надо мной, выдавая желаемое за действительное?

Молодой господин Шэнь оставил его без ответа.

Су Ли не унимался:

— Я слыхал, есть такое место — веселый дом. Наверное, это такое небольшое зданьеце, где девушки могут разбогатеть на серебре просто после того, как поспят. Неужели вы тоже там работаете?

Молодой господин Шэнь по-прежнему хранил молчание.

Су Ли не уступал:

— Но ведь я слышал, что в этом небольшом зданьеце под названием веселый дом живут одни только девушки.

Шэнь Цзюэ вздохнул, бросил взгляд на уже видневшиеся прямо по курсу на другой стороне улицы ворота поместья Шэнь и наконец заговорил:

— А ты грамотный?

Су Ли ответил:

— Грамотный. Я прочел множество священных писаний.

— Исторические книги читал? — снова спросил Шэнь Цзюэ.

Су Ли, судя по всему, услышал это название впервые. Поразмыслив добрую минуту, он покачал головой:

— Не читал.

Шэнь Цзюэ велел:

— Подойдешь потом к кому-нибудь из семьи Шэнь, попроси у них пару исторических хроник почитать.

Вся его голова была забита связью между «сном» и «серебром», думать о чем-то другом у него совершенно не оставалось времени, поэтому он прямолинейно выпалил:

— А какое отношение исторические книги имеют к тому, что можно заработать серебро, просто поспав?

Шэнь Цзюэ пояснил:

— Поройся в исторических хрониках примерно двухсотлетней давности. Жил там один император по имени Чжао Мин, чья мать происходила из рода Чэнь, — так вот, он преподнес в дар своему великому полководцу несколько десятков императорских сокровищниц.

Су Ли остолбенел. Словно озаренный внезапным озарением, он увязал воедино «подарил» и «поспал», наконец во всем разобравшись, и растерянно спросил:

— А того великого полководца звали Шэнь?

Шэнь Цзюэ с бесстрастным лицом ответил:

— Именно так.

Он прославился куда больше любого обычного демона, и как бы летописцы ни пытались приукрасить или замазать случившееся, у них не хватало духу взять в руки кисть, так что пришлось отделаться кратким словом «подарил».

Зато авторы неофициальных историй проявили всю свою фантазию, томами расписывая, как этот великий полководец очаровал правителя, как обманывал и подчинял себе верхи и низы, а также какими демоническими уловками обманом выманил у императора золото, серебро и драгоценности из нескольких десятков хранилищ.

Раз уж он сам прожил жизнь, превратившись в ходячую книгу истории, ему, естественно, не было нужды читать чужие сочинения о прошлом. Правда, волей-неволей приходилось выслушивать парочку пьес о себе и Чжао Цзиншо — Лю Янь непременно тащил его слушать, а следом за ним и вовсе бездельник И Мо выучил пару куплетов и при любом удобном случае напевал их у него перед носом, так что аж злость брала.

Су Ли тупо смотрел на него, слегка приоткрыв рот, словно собираясь что-то сказать. Шэнь Цзюэ казалось, будто он даже слышит безумный хоровод мыслей в чужой голове, поэтому он опустил взгляд и спросил:

— Понял?

Су Ли яростно кивнул:

— Понял.

И тут же пробормотал:

— И вовсе мне не хотелось это понимать.

Шэнь Цзюэ хмыкнул:

— Тебе всего двенадцать, ты же еще совсем ребенок.

Тут Су Ли прочувствовал всю ясность этого откровенного издевательства и густо покраснел. В одну секунду он думал: вовсе не я хотел все это понимать, это ты сам растолковал все до такой степени, что не понять было невозможно; в следующую же секунду его посещала мысль: о мой прародитель, молодой господин Шэнь ведь спал с самим императором! Да еще и выспал себе несколько десятков императорских сокровищниц — сколько же там должно быть серебра!

Он сам не мог разобраться, что пугает его больше: то, что молодой господин Шэнь спал с императором, или то, что этот самый молодой господин Шэнь в дорожной пыли и с потрепанным заплечным мешком за спиной владеет золотом и серебром из нескольких десятков хранилищ.

Короче говоря, он был изрядно напуган и, потеряв дар речи, плелся следом за Шэнь Цзюэ, так и не опомнившись даже тогда, когда они подошли к главным воротам поместья Шэнь.

Привратник преградил им путь и допытывался, к кому они пожаловали.

Шэнь Цзюэ подтолкнул маленького даоса. Су Ли еще не пришел в себя, как его неожиданно толкнули, и он чуть не растянулся на земле.

Кое-как устояв на ногах, опомнившийся Су Ли вместо того, чтобы ответить привратнику, повернулся к Шэнь Цзюэ и спросил:

— Молодой господин Шэнь, а двести лет назад... он ведь умер?

Шэнь Цзюэ на мгновение замер, линия его губ невольно сжалась в тугую нить, и он едва заметно кивнул.

Су Ли снова опешил, его кошачьи глазенки вмиг покраснели по краям, готовые расплакаться:

— Тогда... ты ищешь его?

Шэнь Цзюэ оставалось лишь снова кивнуть.

— Ты найдешь его, — серьезно произвел Су Ли. — Ты непременно его найдешь.

Тогда уголки губ молодого господина Шэня приподнялись. Впервые молодой господин Шэнь улыбнулся ему по-настоящему: его брови и глаза изогнулись дугами, а ямочки на щеках словно заполнились доверху его сиюминутным хорошим настроением. Шэнь Цзюэ произнес:

— Я знаю.

Стоявший в стороне и оставленный без внимания старый привратник уже собирался прогнать их вон, как вдруг услышал донесшиеся сзади шаги. Круто развернувшись, он окликнул:

— Пятый молодой господин, Мастер! Вы куда-то собрались?

Шэнь Цзюэ поднял взгляд — и прямо перед ним возникло сияющее лицо.

Он застыл, потеряв способность двигаться, и сам не понимая, каких усилий ему стоило удержать свои стопы и не сделать безумный шаг навстречу.

Такие глаза — круглые зрачки, чуть вытянутые уголки глаз, стоило им слегка моргнуть, как во взгляде проносилось бесчисленное множество чувственных мгновений, а хмурый излом бровей собирал воедино всю скорбь веков.

Стоило ему сильно улыбнуться, как уголки глаз заволакивало розоватой дымкой, словно он плакал.

А когда он действительно плакал, сдвинув брови, в глазах клубился туман из тысяч рек и гор, влажно окутывая человека, проникая через каждую пору и грозя утопить с головой.

Шэнь Цзюэ яростно прикусил губу, с ожесточением прогоняя обратно в гортань имя, вертевшееся на самом кончике языка.

Обладатель этих глаз тоже смотрел на него — равнодушно, холодно, оценивающе. Поразглядывав его с мгновение, он произнес:

— Демон?

Снежно-белые монашеские одежды плотно укутывали его с ног до головы, а в пальцах он перебирал четки из сандалового дерева, казалось, еще миг — и он обрушит их на чужую голову.

Шэнь Цзюэ повидал немало даосов и монахов, промышлявших изгнанием нечисти, но ему еще не доводилось встречать таких безумцев, которые думали, что стоит лишь зажать в кулаке четки, как можно вершить суд небес.

Этот безрассудный глупец был совсем молодым, лет двадцати с небольшим, стройным, с лицом, словно высеченным из белого нефрита, и глазами, которым совершенно не подобало расти на таком лице.

С виду ладный да складный — и чего ему не жилось по-людски, приспичило же податься в монахи.

Шэнь Цзюэ шумно втянул воздух, приподнял веки и холодно бросил:

— Лысый осёл?

Су Ли стремглав бросился вперед, пытаясь втиснуть свой невысокий рост прямо между их взглядами. Ему казалось, что в жизни он еще никогда не двигался с такой быстротой. Он отвесил монаху поклон:

— Младший ученик из Даосской Обители Небесных Тайн на горе Цинъюнь, Су Ли, приветствует уважаемого Мастера.

Монах пристально смотрел на него какое-то время, затем сложил ладони в приветствии:

— Мое буддийское имя Таньсоу.

После чего снова перевел взгляд на Шэнь Цзюэ.

Шэнь Цзюэ едва не рассмеялся. На его губах заиграла усмешка, в которой сквозила редкая для него нотка высокомерия:

— Лысый осёл, хочешь усмирить меня?

Услышав это, Су Ли единым махом снова подскочил к Шэнь Цзюэ, отталкивая его назад, стараясь как можно надежнее заслонить собой этого грандиозного деда, посмевшего переспать с самим императором. Кто знает, какой норовом обладал этот молодой господин Шэнь — судя по их совместным дням в дороге, характер у него был вовсе не сахар.

Боясь, что монах выйдет из себя, Су Ли торопливо отпихивал Шэнь Цзюэ назад и одновременно поворачивался к монаху:

— Тебе с ним не совладать.

Изначально он чувствовал себя юлой, крутящейся на месте от хлопот, и даже соображал, какие приемы пустить в ход, если дело дойдет до драки, но стоило этим словам слететь с его губ, как в нем внезапно проснулась безграничная уверенность.

Придав лицу строгий и торжественный вид, Су Ли со всей серьезностью обратился к Таньсоу:

— Этот молодой господин Шэнь — его отец лично был наставлен патриархом нашей обители Звездным Владыкой Сымином. Если разобраться, он приходится прямым потомком по линии нашего даосского Звездного Владыки Сымина, кровным старшим сородичем моей ветви Даосской Обители Небесных Тайн. И если мастер сегодня вздумает поднять руку, то пусть наша Даосская Обитель Небесных Тайн уже много лет не показывалась в миру, мы все равно сойдемся с вашей буддийской братией выяснить, кто кого!

Монах еще не успел переварить информацию о столь грандиозном происхождении стоящего перед ним демона, как мальчишка лет пяти-шести, стоявший рядом с ним и названный привратником «пятым молодым господином», широко распахнул глаза. С абсолютно ошарашенным видом окинув Шэнь Цзюэ взглядом, юный сорванец перемахнул через порог и бросился вперед со скоростью налетевшего вихря.

Ребенок камнем налетел на Шэнь Цзюэ, вцепившись тому в ногу. Совершенно не заботясь о том, что испачкается в грязи на черных одеждах, он изо всех сил обхватил ногу и принялся ее трясти. От переполнявшего волнения мальчик какое-то время не мог вымолвить ни слова, и как он ни тряс, сдвинуть человека с места не получалось. Тогда, сообразив что к чему, он шлепнулся на колени со звуком «плюх» и завопил:

— Старый предок!

Голос у ребенка от природы был звонким, а в сочетании со спешкой и возбуждением этот вопль получился пронзительным до разрыва сердца, взлетев в самые небеса.

Шэнь Цзюэ: «……»

Су Ли: «……»

Монах: «……»

Пятый молодой господин продолжал верещать:

— Старый предок, этот лысый осёл пытался затащить меня в монахи, а мой батюшка еще и согласился!

«Лысый осёл»-монах: «……»

Су Ли, только что отошедший от оглушительного крика, пошевелил пальцами, прикинул все в уме и тут же подпрыгнул, с головой погружаясь в роль:

— Чего?! Ты задумал завлечь в монахи главу нашей секты?! Ах ты, лысый осёл, и впрямь замышляешь недоброе!

Пятый молодой господин подыгрывал ему сбоку, заливаясь звонким голосом:

— Старый предок, спаси меня, я не хочу становиться маленьким лысым осликом!

Су Ли продолжал:

— А ну назови свою секту, разбойник плешивый! Как посмел ты обманывать главу нашей секты? Или ты думаешь, что братья из Даосской Обители Небесных Тайн перевелись на этом свете?!

«Разбойник плешивый»-монах: «……»

В мгновение ока пройдя путь от Мастера до лысого осла, а затем до плешивого разбойника, Шэнь Цзюэ почти захотел вздохнуть над злоключениями этого монаха. Даже те знакомые до боли глаза, казавшиеся прежде столь раздражающими на незнакомом лице, сейчас уже не вызывали прежнего отторжения. Сначала он оторвал от своей ноги мальчишку и закинул его к себе на руки, затем легко коснулся плеча Су Ли и, лукаво изогнув бровь, бросил монаху:

— Раз уж ты собрался забрать моих людей, тебе по крайней мере следует сперва объясниться со мной. Пойдем внутрь, потолкуем.

http://bllate.org/book/29465/3581237