Готовый перевод The Cold Palace Emperor Husband / Императорский супруг: Уютная жизнь в холодном дворце: Глава 8

Глава 7. Снова на поиски еды

Они отдыхали добрую половину дня, прежде чем пришли в себя, а затем принялись за мытьё и переодевание. После всех этих процедур обоим показалось, будто они заново родились.

Затем они начали готовить. У Юйвэня Цина не было особого настроения возиться с едой, поэтому он велел Сяо Кэ сварить рисовый отвар и просто разогреть паровые булочки. Сам же он принялся разбирать их вчерашнюю добычу.

Свежие овощи он аккуратно разложил по сортам. Зная, что листовая зелень долго не хранится и лучше всего идет в пищу свежей, Юйвэнь Цин планировал засушить её или засолить, хотя для обоих способов требовалось просушить её на солнце.

Крупные, размером с два кулака яйца Юйвэнь Цин бережно уложил в кухонный шкафчик для посуды. Что же касалось двух кроликов, убивать их он не собирался, а хотел оставить для разведения. До зимы оставалось почти четыре месяца, так что вырастить выводок крольчат было вполне реально.

Решив всё, Юйвэнь Цин задумался над тем, как смастерить для кроликов жилище. К сожалению, под рукой не оказалось никаких инструментов, поэтому пришлось снова отправить Сяо Кэ побеспокоить Линь Кая с поручением: пусть Лю И в следующий раз принесет клетку, пригодную для содержания кроликов, а лучше — еще и кое-какие инструменты для ее изготовления. Узнав, что господин не собирается убивать кроликов, Сяо Кэ поначалу немного расстроился, оставшись без мяса, но при мыслях о том, что в будущем мяса станет только больше, он тут же воспрянул духом.

Ложась спать, оба чувствовали ломоту во всем теле. Помогла лишь взаимная растирка спин, рук и ног, после которой они наконец смогли крепко уснуть.

На следующий день Юйвэнь Цин проспал подольше, и Сяо Кэ, разумеется, тоже. Умывшись, они принялись за дело: сегодняшним утром Юйвэнь Цин приготовил жареные яйца, сварил овощной суп с яйцом и отварил рис. Сяо Кэ уплетал за обе щеки, нахваливая еду так, что аж за уши трещало, хотя ушло на это всего одно яйцо.

Похлопав себя по животику, Сяо Кэ восторженно произнес:

— Господин, жареные яйца — это так вкусно!

Юйвэнь Цин отпил глоток легкого супа и чуть заметно улыбнулся:

— Главное, чтобы тебе нравилось. Сегодня мы возьмем с собой маленький глиняный горшочек, в полдень можно будет сварить что-нибудь горячее.

— Угу, в полдень тоже поедим яиц!

Юйвэнь Цин рассмеялся:

— Лишь бы ты был рад.

Разложив всё, что требовалось просушить, под лучами солнца, они снова отправились в путь.

Вчера они поднялись совсем невысоко, даже до середины горы не добрались, поэтому нынче решили продолжить подъем.

Продвигаясь вдоль проложенной накануне тропы, они видели вокруг бескрайние просторы. Тщательно прочесывать каждый сантиметр в поисках еды не было никакой возможности, да в этом и нужды не было — съедобного вокруг росло предостаточно. На этот раз они поднимались по другому склону и по дороге снова наткнулись на фруктовые деревья: попались мандариновые деревья, но больше всего Юйвэня Цина обрадовало то, что они обнаружили несколько диких лоз с виноградом. Грозди были усыпаны ягодами, причем на некоторых виднелись следы птичьих клювов. Это одновременно и порадовало его, и огорчило: как же жаль, что у них совсем не было сахара!

Подумав о просторных переднем и заднем дворах Холодного дворца, Юйвэнь Цин решил выкопать парочку диких фруктовых деревцев и забрать с собой, выбрав, разумеется, экземпляры поменьше.

Сорвав несколько гроздей винограда и уложив их в плетеную корзину, они продолжили подъем. По пути им снова попалось немного дикой моркови и посчастливилось найти обычную. Заодно они выкопали еще одну ловушку, только на этот раз поглубже.

Юйвэнь Цин как раз осматривался по сторонам в поисках чего-нибудь съедобного, как вдруг Сяо Кэ схватил его за руку и потянул за собой.

— В чем дело? — обернулся он. Позади никто их не преследовал.

— Пчёлы! Я видел пчёл, целый огромный рой! Пчёлы очень больно кусают, от их укусов остаются огромные шишки! — Сяо Кэ испуганно хлопал себя по маленькой грудке.

Юйвэнь Цин на мгновение задумался: пчёлы, о которых говорил Сяо Кэ, должно быть, дикие пчёлы. Пчелиные соты! Мёд! Как раз вовремя, не зря он только что сокрушался об отсутствии сахара!

— Сяо Кэ, где ты видел улей? Отведи меня туда, — в его глазах вспыхнул азарт.

Сяо Кэ скорчил кислую минзурку:

— Господин, не надо туда ходить! Пчёлы очень злые, их укусы просто невыносимо болят, меня самого когда-то кусали.

Юйвэнь Цин похлопал его по плечу:

— Не бойся, если мы не станем к ним лезть, они нас не тронут. К тому же я хочу посмотреть на них издалека.

Сяо Кэ подозрительно прищурился:

— Точно только издалека?

Юйвэнь Цин кивнул, про себя решив, что сначала посмотрит, а уже потом примет решение.

Видя, как серьезен Юйвэнь Цин, Сяо Кэ послушно повел его к месту.

Увидев пчелиное гнездо своими глазами, Юйвэнь Цин был поражен. Это был огромный улей почти метрового диаметра! Трудно было представить, сколько лет он здесь висел, но меда в нем должно было быть видимо-невидимо. Юйвэнь Цин окончательно решил заполучить этот улей любой ценой.

Продолжая бродить вокруг, они увидели множество животных: оленей, диких быков. Приближаться к ним оба не осмелились и осторожно обошли стороной.

В лесу стояла безмятежная тишина, нарушаемая лишь успокаивающим щебетанием птиц. Ближе к полудню они нашли местечко с ручьем, где сварили овощной суп с яйцом и перекусили паровыми булочками. После еды Юйвэнь Цин прислонился к дереву, чтобы немного отдохнуть, а Сяо Кэ тем временем снова принялся кружить неподалеку.

Вернувшись, Сяо Кэ держал в руках что-то странное. Юйвэнь Цин присмотрелся, встал на ноги и произнес:

— Сяо Кэ, покажи-ка, что у тебя в руках.

Сяо Кэ протянул находку:

— Господин, у этой штуки странный запах, я решил принести ее вам показать.

— И правда, пахнет луком, — с похвалой в голосе произнес Юйвэнь Цин. — Сяо Кэ снова нашел съедобное растение!

— Правда?! — обрадовался Сяо Кэ и повертел зеленые перья в руках. — Только его тут совсем мало.

Юйвэнь Цин оглядел крепкие, мощные стебли лука, доросшие до длины его предплечья:

— Ничего страшного, такого лука много и не нужно.

Подойдя ближе, он убедился, что лука действительно было немного: всего шесть редких ростков, а если прибавить тот единственный, что нашелся раньше, набиралось ровно семь.

Юйвэнь Цин велел Сяо Кэ сорвать только три ростка, а остальные оставить на семена. В Холодном дворце было слишком много пустующей земли, и не использовать ее под огород было бы просто преступлением, поэтому всякий раз, натыкаясь на зелень, он никогда не позволял Сяо Кэ выгребать всё подчистую — всегда оставлял часть на семена.

Прогуливаясь и беседуя, они попутно насобирали цветов — разумеется, хризантем, обладающих жаропонижающим и детоксикационным действием, хотя каждый цветок размером с человеческое лицо.

Всякий раз, встречая что-нибудь полезное, Юйвэнь Цин брал это на заметку, чтобы при необходимости можно было прийти и собрать.

Вдруг, пока они шли, раздался жалобный вопль. Сомнений не было — это кричало животное, причем совсем близко. После этого звук оборвался, и оба спутника вздрогнули, переглянувшись. Во взглядах друг друга они отчетливо прочли смесь испуга и любопытства.

Юйвэнь Цин не знал, стоит ли идти проверять, но сердце так и замирало от любопытства. Хотя он и знал поговорку о том, что любопытство сгубило кошку, удержаться было выше его сил. Посовещавшись с Сяо Кэ, они в конце концов решили подойти и взглянуть украдкой — всего одним глазком.

Пригнувшись, они крались как можно тише и осторожнее, зорко поглядывая по сторонам. Пройдя совсем немного, они увидели следующую картину: какое-то крупное животное, то ли волк, то ли собака ростом около метра, застряло задней лапой — ее насквозь проткнул торчавший из земли острый обломок, похожий на толстую ветку. Зверь стоял к ним спиной, и Юйвэню Цину жутко хотелось разглядеть, что же за предмет пронзил его лапу.

Сяо Кэ нечаянно шевельнулся, и шорох сломанной ветки заставил зверя тут же резко обернуться и настороженно уставиться на них. Сердца обоих рухнули вниз.

Однако зверь не стал на них бросаться или рычать — он просто смотрел с суровой бдительностью, хотя выражение морды было весьма свирепым.

Юйвэнь Цин подумал, что это создание на редкость умно: получив ранение, оно после первого же вопля больше не издавало ни звука — должно быть, опасалось привлечь других хищников. И сейчас, заметив людей, оно не стало отгонять их ревом, а лишь настороженно наблюдало. Пусть недружелюбно, но ведь и не прогнало.

Юйвэнь Цин всегда считал, что если животное обладает зачатками разума, к нему нельзя относиться как к обычной бессловесной твари. И сам не зная почему, он вдруг безумно захотел спасти этого... пусть будет воллкопэса.

Эта черная волчья собака была совершенно лишена каких-либо светлых волосков, что само по себе казалось большой редкостью. В сельской местности собак держали часто, и Юйвэнь Цин помнил, как их собственная сука однажды ощенилась девятью щенками, но выжил в итоге лишь один. Тот щенок тоже был угольно-черным и очень крепким, а самой его особенностью был черный язык. Тогда деревенские шутили, что их Сяо Хэй — царь девяти псов, ведь из всего помета уцелел лишь он один, такой уникальный. К сожалению, позже Сяо Хэя отравили и украли собачьи воры, из-за чего он убивался долгие дни. Поэтому при виде этой черной как смоль собаки в груди Юйвэня Цина шевельнулось самое теплое участие.

Юйвэнь Цин медленно шагнул вперед, произнося:

— Я просто хочу тебе помочь, — с этими словами он указал на заднюю лапу зверя. Волкопэс проследил взглядом за его пальцем и, приняв движение за угрозу, оскалил зубы.

Сяо Кэ от этого зрелища едва не лишился чувств. Не смея говорить громко, чтобы не разозлить зверя, он зашептал:

— Господин, это же опасно!

Юйвэнь Цин пропустил предупреждение мимо ушей. Смягчив голос, он заговорил с волкопэсом:

— Я правда хочу помочь тебе, — излучая искреннее дружелюбие, он с болью в сердце смотрел на непрерывно сочащуюся кровь. Он не понимал, почему при столь короткой деревяшке зверь никак не мог вытащить лапу самостоятельно, но твердо решил вмешаться.

Волкопэс стоял напротив Юйвэня Цина, не двигаясь с места — то ли поверил его словам, то ли потерял слишком много крови и уже не мог ждать, — и в конце концов отвернулся, перестав смотреть на человека.

Юйвэнь Цин сообразил быстро: раз зверь не возражает, значит, позволяет помочь. Он присел на корточки и присмотрелся. Оказалось, что на том самом деревянном колышке были зазубрины — ну надо же какая подстава... то есть, западня для бедного волкопэса!

Поразмыслив, Юйвэнь Цин решил просто разрыть землю, надеясь, что колышек окажется не слишком длинным. Всё так и вышло: под землей он уходил вглубь сантиметров на двадцать, причем без всяких зазубринок. Не заботясь о том, понимает ли зверь человеческую речь, он предупредил:

— Потерпи немного, — и резко выдернул деревяшку. Волкопэс тотчас издал жалобный скулеж.

— Сяо Кэ, мазь от ран!

Не давая зверю опустить заднюю лапу на землю, Юйвэнь Цин принял у Сяо Кэ лекарство, щедро присыпал рану и, оторвав полоску от своей новой тряпичной сумки, аккуратно перевязал ее.

Закончив, Юйвэнь Цин поднялся и поспешно отступил на несколько шагов назад. Только сейчас до него дошло, какому риску он подвергался: к счастью, пока он вытаскивал эту штуку, волкопэс не вздумал вцепиться ему в руку.

Волкопэс бросил на Юйвэня Цина короткий взгляд и неспешно зашагал прочь.

Убедившись, что зверь ушел, Сяо Кэ перевел дыхание и тут же принялся отчитывать Юйвэня Цина. На этот раз мальчишка разозлился не на шутку: всё то время, пока он наблюдал со стороны, сердце его колотилось где-то в горле от страха за господина.

— Господин, как вы можете быть таким легкомысленным! Разве можно так опрометчиво бросаться на помощь? А если бы он вас укусил? Вы его, конечно, спасали, но он же дикая тварь, откуда ему понимать человеческий язык? Вот скажите, почему вы никогда ничего хорошенько не обдумываете?

Видя, как сильно рассердился Сяо Кэ, Юйвэнь Цин мог только виновато улыбаться. В конце концов, он действительно поступил опрометчиво, и ситуация была более чем опасной. Лишь после того, как он трижды пообещал впредь не совершать подобных глупостей, Сяо Кэ смилостивился и сменил гнев на милость.

Убедившись, что Сяо Кэ больше не дуется, Юйвэнь Цин мысленно утер пот со лба. Гнев Сяо Кэ оказался неожиданно грозным, и он мысленно посочувствовал бедняге Лю И, которому явно приходилось несладко.

После столь бурного приключения настроение бродить по лесу пропало. Заглянув к обеим ловушкам, они остались довольны результатами, вызванными улыбкой на лице Сяо Кэ. Похоже, в этих горах и впрямь почти не водилось крупных хищников, а люди сюда не захаживали, так что лесная живность совершенно потеряла бдительность. Они добыли еще двух кроликов и одну курицу. Увидев горы мяса, Юйвэнь Цин в качестве искупления вины тут же пообещал, что сегодня вечером у них будет мясной ужин, отчего Сяо Кэ улыбался всю обратную дорогу.

По пути они нарвали немного овощей, собрали фруктов и довольные вернулись домой.

Умывшись, Юйвэнь Цин проверил кроликов: одна оказалась самкой, ее решили оставить, а самца приговорили к закланию. Что же касается фазана, его пустили в расход сразу же, опасаясь, что птица станет шуметь и привлечет чье-то внимание.

Мысленно вздохнув о том, как утомительно тащиться с тушками кроликов и курицы кругом к парадному входу, Юйвэнь Цин решил завтра никуда не ходить, а остаться дома и заняться разборкой стены.

Он аккуратно снял с кролика цельную шкурку, оставил сердце и печень, а остальное изнутри выбрасывать не стал. Тушку разрезали на четыре крупные части и тщательно промыли в деревянной бадье.

Для курицы Юйвэнь Цин приспособил большой железный котел вместо таза, велел Сяо Кэ вскипятить воды, и вдвоем они принялись потихоньку ощипывать птицу. Перья выбрасывать он тоже запретил — собрал всё в мешок, мало ли на что сгодятся. Юйвэнь Цин чувствовал себя ужасно бедным: в его положении нельзя было разбрасываться ни одной полезной вещью.

Из куриных потрохов оставили только сердце, печень и желудок, остальное полетело в отходы.

Птица оказалась крупной, и Юйвэню Цину пришлось порубить ее на куски, чтобы было удобно мыть в котле.

Глядя на горы мяса, Юйвэнь Цин слегка озадачился. Погода стояла не то чтобы жаркая, но и холодной ее назвать было нельзя, так что мясо хранилось плохо. Даже если есть его как основное блюдо каждый день, им вдвоем хватило бы запасов дня на три-четыре, а от такого рациона у них быстро началось бы отвращение.

Он покачал головой: при мысли о том, что придется питаться исключительно мясом, ему стало не по себе. Пожалуй, того кролика зря пустили под нож.

Поручив Сяо Кэ домыть мясо, Юйвэнь Цин взял бадью со всеми потрохами, требухой и кровью, твердо намереваясь выкопать яму на охотничьей поляне и закопать отходы. В самом Холодном дворце не было места для утилизации мусора, и при этой мысленно он снова вздохнул, подсчитывая объем прибавившейся работы.

Ужин выдался на славу. Юйвэнь Цин отложил два крупных крылышка на завтра, а остальное пустил в дело: приготовил тушеную картошку с курицей, куриный суп в глиняном горшочке, обжаренное в специях кроличье мясо. Чтобы застолье не казалось слишком жирным, он быстро обжарил зелень, а напоследок состряпал для Сяо Кэ куриные наггетсы на поздний ужин — в пору активного роста мальчишка быстро проголадывался.

Хотя блюд из мяса получилось много, порции вышли небольшими: едоков-то всего двое, много не съешь, так что еды осталось с избытком.

Пока шло приготовление, Юйвэнь Цин прямо на стенках казана испеческих плоских лепешек — он обожал есть курицу вприкуску с лепешками.

За ужином Сяо Кэ, не считая первого возгласа восхищения о том, как это вкусно и пальчики оближешь, всё остальное время усердно уплетал за обе щеки, уткнувшись в тарелку. Сам же Юйвэнь Цин ел не спеша, с неизменным удовольствием придерживаясь правила: тщательное пережевывание залог здоровья.

Насытившись, Сяо Кэ с сожалением посмотрел на оставшуюся на столе еду:

— Господин, можно я отнесу это Лю И?

Юйвэнь Цин призадумался:

— Когда эта еда остынет, она уже не будет такой вкусной. Давай так: я приготовлю еще немного наггетсов, их носить с собой удобнее.

Светить лишний раз связью с охотничьей поляной ему не хотелось.

— Они тоже очень вкусные! — расплылся в улыбке Сяо Кэ. Хозяин разрешил ему съесть всего один кусочек, пообещав оставить остальное на случай вечернего голода; как же хорошо иметь такого доброго господина, он чувствовал себя просто счастливым.

Не обращая внимания на счастливую физиономию Сяо Кэ, Юйвэнь Цин отправился на кухню замариновать оставшееся куриное мясо и аккуратно убрать в тканевые мешочки заготовленную сушеную зелень.

На кухне имелось четыре глиняных чана, и он собирался заквасить в них соленья. Соленья зимой станут их главным источником витаминов.

Всякой утвари в кухне водилось немного: три глиняных горшочка, четыре больших чана, две огромные бочки для воды. Помимо этого — лишь необходимый минимум посуды.

Спустя два часа куриное мясо замариновалось, и Юйвэнь Цин опустил кусочки в заранее подготовленное тесто, а подоспевший на помощь Сяо Кэ принялся жарить вместе с ним.

Жареного получилось много: во-первых, такая еда долго не портилась, а во-вторых, делиться полагалось не только с одним лишь Лю И — верный гонец Линь Кай тоже заслужил свою долю.

Нажарив больше десяти цзиней угощения, оставшуюся птицу Юйвэнь Цин щедро пересыпал солью.

Сяо Кэ слегка удивился, видя, сколько всего они наготовили, но вспомнив аппетит Лю И, сразу успокоился.

На самом деле главным мотивирующим фактором для жареной еды было то, что она оставалась потрясающе вкусной и в остывшем виде, да и резких запахов не источала. Уложив больше половины в короб для еды, Юйвэнь Цин велел Сяо Кэ отнести гостинец Линь Каю попозже, когда стемнеет.

Как только сгустились сумерки и подошло время смены караула, Сяо Кэ вынес Линь Каю коробку, бросил короткое фразу: «Это вам двоим на двоих», — и тут же умчался обратно.

Линь Кай, едва сдав пост, схватил коробку и поспешил к Лю И. Ему жутко хотелось приподнять крышку, потому что доносившийся оттуда аромат сводил с ума. Однако из-за стоявшего рядом товарища по смене он не решился открыть ее прямо при всех: тот приятель прекрасно знал скудный рацион Холодного дворца, где мяса сроду не водилось, и потому вряд ли бы оценил чужие запасы.

Добрая комната Лю И располагалась в укромном уголке — годы службы в императорской страже наконец принесли свои плоды в виде отдельного жилья. Войдя во двор и заметив свет в окне, Линь Кай понял, что тот уже вернулся.

Лю И не удивился появлению товарища, решив, что Сяо Кэ снова передал весточку. Но когда Линь Кай водрузил на стол лакированный короб и затворил за собой дверь, стражник озадаченно нахмурился.

— Это что? — спросил он.

Линь Кай с усмешкой ответил:

— Твой маленький сердечный друг прислал. Только в этот раз мне тоже перепало.

При упоминании «маленького друга» лицо Лю И слегка покраснело, хотя под смуглой кожей этого почти не было заметно.

Они откинули крышку. Короб оказался глубоким, без промежуточных полок, и был доверху забит золотистыми кусочками жареной курицы.

Завидев диковинное угощение, Лю И растерянно моргнул:

— Что это?

Линь Кай, уже втянув носом манящий аромат, выдохнул:

— Попробуй-ка.

Они синхронно схватили по куску.

— Вкусно! — одновременно восхитились оба, и глаза их заблестели.

Взяв еще по порции, Линь Кай прожевал кусок и задумчиво протянул:

— Курятина, вроде? Но как им удается придавать ей такую форму?

Однако Лю И заботило совсем другое:

— Откуда у них вообще куриное мясо?

Линь Кай махнул рукой:

— Забудь об этом, лучше просто ешь и не забивай себе голову всякой ерундой. Он понимал, что в некоторых вещах лучше не копаться.

Лю И кивнул, соглашаясь. Мысль о том, что Сяо Кэ устроился неплохо, принесла долгожданное облегчение: последние дни он только и думал о том, как трудно приходится мальчику, но никак не мог навестить его. Теперь на душе стало спокойнее.

Отыскав в комнате чистый полотняный мешок, Линь Кай пересыпал туда свою долю:

— Пойду-ка я к Сяо Вэню, а ты ешь не спеши, — довольный, он выскользнул за дверь.

Тем временем господин со слугой на открытой террасе попивали чай под фруктовый десерт, предаваясь полной расслабленности.

— Господин, мне кажется, наша нынешняя жизнь здесь даже лучше, чем в служебном квартале, — жуя фрукты, поделился впечатлениями Сяо Кэ.

Юйвэнь Цин лишь улыбнулся в ответ, не говоря ни слова, и опустил чашку с хризантемовым чаем.

— Сяо Кэ, завтра у нас выходной, выспишься как следует, а я пойду вниз.

Почувствовав сонливость, Юйвэнь Цин прихватил свечу и зашагал к лестнице.

— Доброй ночи, господин, а я еще посижу немного, — донеслось вдогонку.

Уходя, Юйвэнь Цин бросил через плечо:

— Не налегай на жареное, от него бывает жар в теле.

Провозившись весь день, едва коснувшись головой подушки, он провалился в сон. Перед тем как окончательно уснуть, Юйвэнь Цин с удивлением отметил, что привыкает к здешнему быту всё сильнее, да к тому же начинает искренне наслаждаться им.

В роскошно обставленных покоях ярко горели светильники. Мужчина в черном одеянии с вышитыми облаками сидел за столом, в одиночестве попивая вино. От него исходила аура природного величия, правильные черты лица казались высеченными из камня, и даже в минуты полного покоя на него трудно было смотреть без трепета.

В этот момент серокожий евнух, низко склонив голову и неся в руках лакированный короб, переступил порог:

— Господин, принесли.

С этими словами он достал содержимое и аккуратно расставил посуду на столе.

Строгое лицо мужчины оставалось совершенно беспристрастным, он молча глядел на угощение, погруженный в какие-то мысли. Будь здесь Юйвэнь Цин, он бы с первого взгляда узнал в этих блюдах собственные кулинарные творения.

Мужчина поднял палочки, намереваясь отведать еды, но слуга тут же поспешно предостерег:

— Господин, это же объедки с чужого стола!

Острый, холодный взгляд полоснул по нему, и евнух мгновенно сник, уставившись в пол и больше не смея произнести ни звука.

Палочки подцепили кусочек жареной курицы и отправили в рот. По неподвижному выражению лица невозможно было угадать, что он чувствует. Когда же мужчина потянулся к другому блюду, в покои торопливо вошел слуга из дворцовой прислуги и рухнул на колени.

— Докладываю дицзюню: наложница Лян прислала человека осведомиться, изволит ли дицзюнь провести эту ночь в ее покоях.

Услышав это, мужчина словно вмиг потерял интерес к еде. Он опустил палочки, едва заметно нахмурив брови:

— Я устал. Сегодня останусь ночевать здесь, во Дворце Юйхуа. Передай наложнице Лян, чтобы ложилась спать и не ждала меня.

Да, этот мужчина был не кем иной, как дицзюнем империи Сянъюн по имени Нань Мин — тем самым человеком в серебряной маске, что повстречался им в горах.

http://bllate.org/book/29395/3571374