Готовый перевод The Cold Palace Emperor Husband / Императорский супруг: Уютная жизнь в холодном дворце: Глава 4

Глава 3. Приготовление пищи

Юйвэнь Цин увидел, что Сяо Кэ стоит у входа в Холодный дворец и гневно отчитывает какую-то кучу вещей, в то время как высокий человек в чёрной одежде старательно сжимается в комок, пытаясь заискивающим видом унять чужой гнев. Смотреть на то, как этот крупный и рослый мужчина изо всех сил старается казаться меньше рядом с Сяо Кэ, было довольно забавно. Юйвэнь Цин мысленно удивился, что же у них произошло, и неторопливо направился к ним.

Чем ближе подходил Юйвэнь Цин, тем отчетливее слышал их разговор.

— Это уже слишком! Просто возслывано! Как они могли принести нашему господину такую еду? Только посмотри на это мясо — сплошной жир, еще хуже, чем в прошлый раз! Это прямое издевательство! А эта жгучая трава? С чего бы кому-то любить такую пищу? И её тут целый вагон! Управляющий Ли и впрямь перешел все границы!

— Сяо Кэ, не сердись ты так. Сам же знаешь, при дворе все привыкли преклоняться перед сильными и топтать слабых. Твой господин прогневал Наложницу Юй, за что его и сослали сюда, так что ясное дело, что они стараются посильнее его ущемить. Хотя войти сюда они не смеют, урезать ваши пайки — дело неизбежное. Постарайся успокоиться, в конце концов, разве нам, простым людям, под силу повлиять на это?

Тон парня был простодушным, но в дворцовых делах он отлично разбирался. Как ни крути, они были всего лишь слугами — ни власти, ни связей, так что оставалось только вести себя осторожно.

Сяо Кэ все равно чувствовал себя обиженным:

— Мой господин совершенно невиновен, а его мало того что сослали сюда, так еще и так третируют! Это же несправедливо!

— Сяо Кэ... — парень как раз собирался продолжить утешения, но, заметив приближающегося Юйвэня Цина, опустил голову и поклонился: — Приветствую служителя Юйвэня.

У наложников-мужчин в императорской семье было три ступени. Первой шли служители, выше них — любимые наложницы, а самую верхнюю занимал Императорский супруг, чей титул был равен императорскому.

Юйвэнь Цин слегка кивнул:

— Мм.

Тогда парень выпрямился.

На губах Юйвэня Цина играла легкая улыбка, и он мягко спросил:

— Сяо Кэ, что стряслось? Смотрю, ты от злости даже личиком весь покраснел.

Заметив появление своего господина, Сяо Кэ тут же принялся жаловаться:

— Господин, еда, которую нам приносят, становится все хуже и хуже!

Юйвэнь Цин не придавал этому особого значения:

— Неужели?

Затем он опустил взгляд на сваленные на земле вещи.

На земле лежало два мешка с мукой и рисом, остальное составляли в основном овощи, а мясом оказался огромный кусок свиного сала весом фунтов в двадцать.

Животные в этом мире обладали колоссальной разрушительной силой, и способность добыть дичь считалась символом мощи. Именно поэтому употребление мяса превратилось в признак высокого статуса. Аристократы и богачи ели мясо как основную пищу, в то время как вегетарианство вызывало всеобщее презрение. Пусть самому Юйвэню Цину это казалось нелепым, в мире, где почиталась сила, удивляться было нечему.

Неудивительно, что Сяо Кэ так разозлился. Раньше он служил в ранге служителя: пусть его положение и не было заоблачным, но статус оставался благородным, и в прошлом он, разумеется, питался главным образом мясом. Теперь же, угодив в Холодный дворец, он получал в лучшем случае еду простолюдинов, а то и вовсе зелень, которую и простолюдины-то не ели. Подобное отношение выглядело откровенным, вопиющим унижением. Да и тот единственный кусочек мяса состоял из сплошного жира, который все обычно презирали, и был брошен с барского плеча, словно подачка.

Если говорить об здешней кухне, она приводила Юйвэня Цина в уныние своей отсталостью: еду готовили исключительно варкой или на огне, а муку и крупы не умели превращать в нормальные блюда. Разумеется, это было связано с историей развития страны. Предыдущие годы прошли в непрекращающихся междоусобных войнах, из-за которых простой народ бедствовал: люди радовались уже тому, что удавалось набить желудок, и никому не приходило в голову ломать голову над кулинарией. Мирная жизнь установилась лишь последние десяток лет. Раньше люди питались лишь мясом да дикими ягодами, пока в один год не разратился такой сильный голод, что отчаянные люди стали пробовать на вкус все подряд — тогда-то они и открыли съедобные травы. Конечно, открытие риса и пшеницы стало великим прорывом, но урожайность оказалась слишком низкой, поэтому главным злаком для простолюдинов служили плоды под названием пунпун — круглые фрукты, которые стоило бросить в воду, как они разбухали, увеличиваясь в размерах, обладали сладковатым вкусом, отлично насыщали и давали два урожая в год при высокой урожайности. Из-за этого к рису и муке здесь относились без особого трепета.

Среди овощей Юйвэнь Цин заметил знакомый силуэт. Он опустился на корточки и взял его в руку: формой этот плод сильно напоминал перец чили, хоть и был длиной всего с палец. Красный цвет — самый обычный цвет перца.

Он разломил его пополам и понюхал. Сяо Кэ попытался остановить его, но не успел.

— Какая едкость! — не удержался от возгласа Юйвэнь Цин.

Сяо Кэ тут же подхватил:

— Вот именно! Разве можно приносить нам такую гадость? Они просто издеваются над нами!

В душе же Юйвэнь Цин ликовал: он страстно любил острую пищу.

Видя надувшегося и недовольного Сяо Кэ, он потрепал мальчика по макушке:

— Не дуйся, не стоит опускаться до их уровня. — С этими словами он повернулся к высокому мужчине, стоявшему в стороне: — А ты кто?

Лю И слегка склонил голову:

— Этот скромный служит помощником повара на императорской кухне.

Юйвэнь Цин тихо спросил:

— Как тебя зовут?

Сяо Кэ с улыбкой вклинился в разговор:

— Его зовут Лю И, он мой хороший друг.

Юйвэнь Цин перевел взгляд на улыбающегося, забавно выглядящего Сяо Кэ, а затем на Лю И, который смотрел на мальчика с неприкрытой, глуповатой нежностью.

В этом мире пол спутника жизни не имел никакого значения, поскольку основатель династии любил мужчину и хранил ему такую верность, что в его гареме больше никто не появлялся. Ради продолжения рода императорские лекари изобрели Пилюлю Рождения Потомства, и с тех пор мужчины тоже смогли рожать детей. При этой мысли Юйвэнь Цин испытал безграничное облегчение: к счастью, очнувшись после перерождения, он уже находился в Холодном дворце. Хотя ходили слухи, что император равнодушен к мужчинам, береженого бог бережет. Как хорошо, что... При одной мысли о родах его тело невольно передернуло от ужаса.

Успокоив нервы, он поинтересовался:

— Ты вообще имеешь право заходить в Холодный дворец?

Лю И ответил:

— Я отвечаю за доставку припасов. Прихожу раз в десять дней, но могу оставаться лишь недолго, снаружи меня ждут.

Юйвэнь Цин мысленно кивнул, сочувствуя этой влюбленной парочке: один не может выйти наружу, другой не может остаться внутри. Эх. Впрочем, сейчас он ничем не мог помочь, оставалось лишь плыть по течению — а вдруг однажды улыбнется удача и Сяо Кэ удастся выбраться на волю?

Видя, что время на исходе, Лю И с грустью произнес:

— Сяо Кэ, мне пора идти. В следующий раз снова навещу тебя.

Сяо Кэ беззаботно улыбнулся в ответ:

— Ладно! Только в следующий раз принеси мне чего-нибудь вкусного, у нас тут шаром покати.

— Хорошо, — улыбаясь, кивнул Лю И, а затем обратился к Юйвэню Цину: — Служитель Юйвэнь, этот скромный покидает вас.

Юйвэнь Цин слегка кивнул:

— Ступай.

Лю И развернулся, вышел наружу и тщательно запер ворота Холодного дворца.

— Господин, отдохните пока, я сам отнесу все это на кухню.

Юйвэнь Цин окинул взглядом гору поклажи:

— Я тоже помогу. Вещей столько, что ты надорвешься тащить их в одиночку.

Сяо Кэ все-таки был ребенком, и Юйвэню Цину было совестно заставлять его прислуживать, не говоря уже о том, чтобы спокойно смотреть, как тот надрывается в одиночку.

Услышав это, Сяо Кэ тут же нахмурился, приняв исключительно серьезный вид:

— Так нельзя! Вы же господин, как вам заниматься подобным!

Юйвэнь Цин серьезно ответил:

— Сяо Кэ, отныне мы остались вдвоем, так что к чему эти разговоры о господах и слугах? В конце концов, это из-за меня ты попал в Холодный дворец.

— Господин... — Сяо Кэ попытался возразить, но Юйвэнь Цин уже подхватил мешок с мукой. — Хватит болтать, давай тащить вещи. За один раз мы все равно не унесем.

Видя упорство своего господина, Сяо Кэ подхватил второй мешок с рисом, бормоча под нос:

— Это же нарушение всех правил, разве так можно?..

Юйвэнь Цин пропустил его ворчание мимо ушей. Пройдя совсем немного с грузом в два-три десятка цзиней, он мысленно вздохнул, отмечая, в какой отвратительной физической форме находится его новое тело — видимо, тренировками пренебрегать не стоило.

Добравшись до кухни, Сяо Кэ снова запричитал при виде идеальной чистоты и порядка:

— Ой, господин, это ведь вы здесь всё прибрали! Разве вам пристало заниматься такими делами?!

Видя его ошеломленное лицо, Юйвэнь Цин с улыбкой покачал головой:

— Почему же мне не пристало? Я вообще-то собираюсь сегодня вечером сам приготовить ужин.

— Что?! Ни в коем случае! Господин, это работа Сяо Кэ!

Сяо Кэ яростно запротестовал. Как можно позволить господину готовить? Конечно, он опасался, что господин не умел стряпать, но главная причина заключалась в другом: он считал себя верным слугой, а верный слуга не должен позволять господину выполнять грязную работу.

Не вступая в споры, Юйвэнь Цин развернулся и пошел за следующей партией вещей, а Сяо Кэ семенил следом, непрерывно доказывая, что господину не положено трудиться за дворовых людей и что это ни к чему хорошему не приведет.

Пока они ходили туда-сюда, Юйвэнь Цин успел перетащить всё необходимое. Заметив, что Сяо Кэ продолжает убеждать его отказаться от затеи с кулинарией, он с улыбкой спросил:

— Пить хочешь?

Сяо Кэ замер на полуслове, прислушался к своим ощущениям и честно ответил:

— Есть немного.

Юйвэнь Цин тут же выдал:

— Тогда ступай попей воды.

Сяо Кэ машинально бросил:

— Ладно, — и тут же выбежал вон.

Улучив момент и легко отделавшись от мальчика, Юйвэнь Цин окинул взглядом продукты и мысленно набросал план.

Он вымыл в глиняном тазу те два десятка фунтов жирного мяса, а заодно ополоснул два больших глиняных горшка. Вернувшись, Сяо Кэ застал Юйвэня Цина за тем, что тот ставил горшки вверх дном, чтобы стекла вода — вскоре их можно будет вытереть насухо тряпкой и использовать.

— Господин, вы все еще хотите готовить?.. — Сяо Кэ посмотрел на него полным обиды взглядом, в котором так и читался упрек: я ведь потратил столько сил, уговаривая вас!

Юйвэнь Цин едва не рассмеялся, но сохранил серьезный вид и с иронией произнес:

— Сяо Кэ, мне не хотелось тебе говорить, но делать нечего: твоя стряпча просто несъедобна, поэтому я и был вынужден встать к плите. Честное слово!

Лицо Сяо Кэ мгновенно залилось краской, и он виновато произнес:

— Господин, простите... Я буду стараться изо всех сил!

Юйвэнь Цин с нарочитой серьезностью кивнул:

— Я знаю, что Сяо Кэ — хороший мальчик, поэтому на этот раз приготовление беру на себя. А в следующий раз постарайся проявить себя.

— Ну ладно... — уныло протянул Сяо Кэ, опучив голову.

Почувствовав укол совести за то, что дразнит ребенка, Юйвэнь Цин уже собирался утешить его, как вдруг мальчик, словно в него влили порцию бодрящего зелья, в одно мгновение воскрес из мертвых. Сжав кулачки с боевым задором, он решительно пообещал:

— Господин, не беспокойтесь! С завтрашнего дня я начну серьезно учиться кулинарному искусству и непременно стану отличным поваром!

Юйвэнь Цин похлопал его по плечу в знак одобрения:

— Я верю в тебя. Сяо Кэ, разложи огонь в печи.

— Слушаюсь! — стоило получить поручение, как Сяо Кэ вернулся в нормальное состояние.

Пока Сяо Кэ носил дрова, Юйвэнь Цин быстро нарезал жирное мясо кусочками — надо же, какое у этого неведомого зверя было сало!

Он велел Сяо Кэ развести огонь под обоими котлами: в большом он собирался сварить рис на парé, а в маленьком — вытопить жир и обжарить овощи.

Тщательно промыв рис и залив его в котле нужным количеством воды, Юйвэнь Цин засыпал крупу и целиком сосредоточился на остальном.

Маленький котел быстро нагрелся, и Юйвэнь Цин бросил внутрь часть сала, которое тут же зашипело с характерным звуком. Из-за убогости здешнего быта лопаточек не существовало, и вместо них пользовались большой железной ложкой.

Сяо Кэ удивился, почему в котел не добавили воды, но уже через мгновение по кухне разнесся густой, насыщенный аромат:

— Как вкусно пахнет! Господин, вы такой умелый! — Его глаза превратились в сияющие звездочки, когда он посмотрел на Юйвэня Цина.

Юйвэнь Цин лишь улыбнулся в ответ. Он перелил вытопленный жир в глиняный горшок, шкварки высыпал в большую миску и закинул в котел новую порцию сала. В перерыве он выдавил немного имбирного сока и, пока шкварки еще не остыли, приправил их солью и имбирным соком, после чего отдал эту награду усердному истопнику Сяо Кэ.

— Вкусно! Безумно вкусно! Хрустящие, ароматные! — Сяо Кэ был на седьмом небе от счастья.

Видя, с каким удовольствием тот уплетает угощение, Юйвэнь Цин и сам радовался. В конце концов они вытопили целых два глиняных горшка жира, причем шкварки, разумеется, не съели целиком — у него на них были другие планы.

Тем временем в большом котле начал распространяться рисовый дух, от которого у Сяо Кэ кружилась голова. Когда рис дошел до кондиции, Юйвэнь Цин велел мальчику погасить огонь и оставить крупу преть под крышкой.

Затем Юйвэнь Цин наскоро обжарил два нехитрых блюда: одно — из тех самых стеблевых овощей, напоминавших побеги бамбука, а второе — из зелени, похожей на шанхайскую капусту, с добавлением шкварок. В оба блюда он добавил совсем чуть-чуть перца, опасаясь, что Сяо Кэ не выдержит остроты. Во время готовки Сяо Кэ то и дело засыпал его вопросами: «Почему не добавляют воду? Почему так вкусно пахнет? Почему это так невероятно аппетитно?»

Увидев гору еды в большой миске, Сяо Кэ восторженно покраснел, глядя на Юйвэня Цина с абсолютным благоговением:

— Господин, вы просто волшебник!

Юйвэнь Цин легко рассмеялся:

— Хватит кривляться. Ступай прибери в беседке, мы поедим там.

— Сейчас! — мальчик пулей вылетел за дверь, но тут же вернулся. — Хе-хе, забыл взять тряпку.

Юйвэнь Цин с улыбкой покачал головой, переложил рис в глиняный горшок и накрыл крышкой, чтобы тот не остывал.

Сяо Кэ молниеносно убрался в беседке, а затем вернулся за едой и посудой, пока Юйвэнь Цин ополаскивал руки.

Усевшись за стол и взяв в руки миску, Юйвэнь Цин замер, перевел взгляд на Сяо Кэ, который старательно делал вид, что не пускает слюнки в сторонке, и бросил:

— Садись ешь.

Сяо Кэ замялся:

— Так не положено...

Юйвэнь Цин опустил палочки:

— Сяо Кэ, здесь только мы вдвоем, к чему эти церемонии? Садись быстрее, а не то после ужина тебе придется мыть посуду в одиночку.

Он надеялся, что так мальчику будет легче переступить через условности.

Немного поломавшись и не справившись с искушением, исходившим от еды, Сяо Кэ наконец присел за стол:

— Спасибо, господин.

Юйвэнь Цин положил ему в миску немного овощей и принялся за собственную еду. Вбивать правила приличия в голову мальчика придется постепенно, спешить было некуда.

Глядя на угощение в своей миске, Сяо Кэ чувствовал разливающееся в груди тепло. Сегодня ему вдруг показалось, что жить в Холодном дворце не так уж и плохо: по крайней мере, теперь он сидит за одним столом, и никто не станет его упрекать или наказывать. Как слуга он не смел жаловаться на судьбу, но за доброту господина был бесконечно благодарен.

Оба блюда показались Юйвэню Цину превосходными, но больше всего его поразило то, что те побеги, похожие на бамбук, на вкус оказались точь-в-точь как картофель.

Трапеза удалась на славу: Сяо Кэ отродясь не пробовал ничего вкуснее, а Юйвэнь Цин наконец-то отвечал нормальной человеческой еды.

Потирая живот, Сяо Кэ со стоном выдохнул:

— Лопну... Я сейчас лопну от объедения.

Глядя на его мученически-блаженное лицо, Юйвэнь Цин беспомощно улыбнулся:

— Сам виновата, незачем было столько наворачивать.

— Просто очень вкусно... — смущенно пробормотал Сяо Кэ. — Если бы живот не был таким маленьким, я бы доел весь оставшийся рис. Оставлять еду — такое транжирство.

— Завтра доедим, чего переживать. Посидишь немного — и марш прогуляться, чтобы еда улеглась, иначе заработаешь несварение.

— Угу, понял, — откликнулся Сяо Кэ и тут же спросил: — Ой, господин, а как вам вообще пришло в голову так готовить? Я никогда в жизни не видел, чтобы еду стряпали подобным образом! А этот рис — кто бы мог подумать, что когда вся вода выкипит, он станет таким потрясающим на вкус?

Юйвэнь Цин на секунду замер, после чего непринужденно улыбнулся:

— Дома от скуки сам дошел до этого. Никому другому не показывал.

— Господин, вы такой умный!

http://bllate.org/book/29395/3571370