Готовый перевод The Marquis Married a Male Wife / Маркиз взял в жены мужчину: Глава 10

Дорога была нестерпимо тряской, и Бао Цай предложил:

— Молодой господин, может, прислонитесь ко мне?

Нин Чэнь чувствовал себя ужасно, и едва услышав эти слова, уткнулся в плечо Бао Цая. Так опираться на самом деле было куда удобнее.

Видя, как его хозяину плохо, Бао Цай с болью в сердце произнес:

— Вы так мучаетесь, молодой господин.

Нин Чэнь, пытаясь найти хоть каплю радости в страданиях, улыбнулся:

— Думаю, в таком темпе я смогу продержаться еще несколько дней.

Эти слова он сказал для Се Юя. Он сам настоял на том, чтобы отправиться в путь, и теперь, даже чувствуя недомогание, не смел жаловаться — лишь надеялся, что Се Юй не сочтет его обузой.

Однако он не ожидал, что эта фраза станет детонатором.

Се Юй, до этого сидевший с закрытыми глазами, медленно их открыл и тихо проронил:

— До Юнчжоу десять дней пути. Сколько ты сможешь продержаться?

Нин Чэнь едва заметно вздрогнул. Один день измотал его настолько, что он едва держался, как же ему пережить десять?

На душе стало горько. Хоть ему и было плохо, он ни о чем не жалел: он просто хотел быть рядом с Се Юем.

Он поднял голову с колен Бао Цая и посмотрел на Се Юя своими влажными, сияющими глазами. Его глаза были невероятно красивы, и когда он так широко и беззащитно смотрел на человека, это не могло не смягчить сердце.

Се Юй продолжал упорно смотреть на него в ответ, но Нин Чэнь первым сдался: он по-больному опустил взгляд, словно кто-то его обидел.

Он отвел глаза, но Се Юй все еще не сводил с него взгляда. Спустя долгое время Се Юй поднял руку и распорядился:

— Впереди почтовая станция. Сегодня ночью остановимся там.

Условия на станции были куда хуже, чем в поместье хоу. Ночью стоял пронизывающий холод, и Нин Чэнь смог хоть немного согреться, лишь когда в постель положили несколько грелок, а сверху накрыли ватным одеялом.

Но стоило ему подумать о том, что завтра снова предстоит ехать в карете, как внутри невольно возникло сопротивление, и он так и не смог нормально уснуть.

Неизвестно, сколько он проспал, прежде чем его разбудили. Глаза слипались, ноги стали ватными. Опираясь на помощь Бао Цая, он кое-как добрался до кареты и, едва забравшись внутрь, тут же рухнул в объятия слуги.

Сегодня ему стало немного лучше, и, возможно, из-за того, что вчера он не выспался, едва оказавшись в карете, он провалился в глубокий сон.

Когда пришло время обеда, Бао Цай хотел разбудить его, чтобы тот поел, прежде чем снова ложиться. Но стоило ему только поднять руку, как Маркиз бросил на него легкий, холодный взгляд.

Бао Цай тут же опустил руку и осторожно уложил Нин Чэня обратно на мягкую подушку. Видя, как сладко тот спит, он больше не посмел его тревожить.

В дороге еда была куда проще, чем в поместье. Проезжая через уезды, удавалось съесть что-то получше, но большую часть времени приходилось довольствоваться сухим пайком.

Пообедав снаружи, Бао Цай забрался в карету и обнаружил, что неизвестно когда Нин Чэнь сам нашел себе место, прикорнув на коленях Маркиза.

Бао Цай в тот же миг затаил дыхание, боясь, что молодой господин оскорбил Маркиза и его накажут.

Его господин не сказать чтобы тепло относился к Нин Чэню, и кто знает, что будет, если он вдруг разозлится и вышвырнет его из кареты?

Бао Цай на цыпочках подошел ближе, пытаясь осторожно отстранить молодого господина от Маркиза, но побоялся действовать решительно, чтобы не разбудить его.

Как назло, случилось то, чего он больше всего опасался: Нин Чэнь не позволил себя тронуть, напротив, он еще сильнее прижался к груди Маркиза.

У Бао Цая потемнело в глазах. Он уже раздумывал, не применить ли силу, чтобы вытащить господина, как вдруг встретился взглядом с Маркизом.

Выражение лица Маркиза было спокойным, но глаза, бездонные и холодные, казались острыми, как лезвие. В этот момент в них мелькнуло предупреждение — вероятно, за то, что слуга перешел границы. Бао Цай вмиг похолодел.

Действительно, неважно, как именно Нин Чэнь оказался в объятиях Маркиза — он сам вел себя как безумец, осмелившись пытаться отобрать человека у самого Маркиза.

Бао Цай опустил голову и поспешно забился в угол, смиренно ожидая.

Нин Чэнь сегодня спал на удивление хорошо. В воздухе вокруг него витал аромат Се Юя — хоть от него и веяло холодом, Нин Чэню это безумно нравилось.

Во сне человек теряет бдительность. Нин Чэнь не знал, что находится в объятиях Се Юя, то прислонялся к его коленям, то теребил его одежду, то обнимал за талию, отказываясь отпускать.

Его разбудил голод. Вчера он почти ничего не ел, а утром из-за сильной сонливости тоже остался голодным, и теперь желудок был совершенно пуст.

Едва проснувшись, он увидел перед собой четко очерченный подбородок Се Юя.

Внешность Се Юя не была агрессивной, скорее, мягкой, но из-за того, что он всегда держался холодно и отстраненно, его лицо казалось острым и суровым.

Нин Чэнь, съежившись в объятиях Се Юя, внезапно перехотел вставать.

К сожалению, его актерская игра была слишком неуклюжей: стоило ему попытаться снова притвориться спящим, как Се Юй, глядя сверху вниз, прямо бросил:

— Не притворяйся.

Нин Чэню ничего не оставалось, кроме как открыть глаза, полные обиды, и встретиться со взглядом Се Юя.

Спустя долгое время Нин Чэнь тихо сказал:

— Я голоден.

На столике были разложены закуски и сладости. Сегодня Нин Чэнь съел чуть больше обычного, хоть немного утолив голод, и запил все чашкой чая.

Закончив, он по привычке снова потянулся к объятиям Се Юя — почувствовав доброе отношение, он сразу же осмелел.

Только что съев несколько сахарных пирожных, оставлявших после себя сладкий аромат, он мягко прошептал:

— Я плохо спал прошлой ночью, на станции было так холодно.

Се Юй не ответил, но перевел на него взгляд, словно предлагая продолжить.

Нин Чэнь, хитро сверкнув глазами, начал действовать:

— Было невыносимо холодно. Может, я смогу сегодня переночевать вместе с тобой?

Сказав про холод, он сам начал придумывать ложь, но, закончив, ничуть не смутился, а напротив, протянул руку и начал щекотать ладонь Се Юя.

Се Юй двумя пальцами перехватил его шаловливую руку. Его глаза, глубокие и темные, придавали его персиковым глазам холодный, безжизненный оттенок.

Мгновение спустя в уголках губ Се Юя заиграла усмешка. Нин Чэнь, решив, что у него есть шанс, приободрился, но тут услышал:

— Раз тебе холодно, прикажу отправить тебя обратно в Столицу.

Разве его сердце могло смягчиться?

Нин Чэнь разочарованно опустил взгляд. Он хотел разозлиться, но не мог заставить себя покинуть объятия Се Юя, поэтому лишь сделал вид, что ничего не произошло.

Карета все качалась, и наконец они добрались до Юнчжоу.

Сначала, когда он лежал в объятиях Се Юя, ему становилось немного легче, но в последние дни пути никакие средства уже не помогали.

Он почти ничего не ел, его постоянно мучили головокружения, а лицо стало белым как бумага.

Каждый раз, когда он заходился в глухом кашле, Се Юй не упускал случая облить его холодной водой:

— Я ведь говорил не ехать, а ты настоял на своем.

Нин Чэнь, с покрасневшими глазами съежившись в его объятиях, больше не мог сдержаться и намочил слезами плечо Се Юя.

Возможно, заметив влагу, Се Юй прикусил язык, и его язвительные слова, уже готовые сорваться с губ, застряли внутри. С оттенком невольной беспомощности он произнес:

— Даже если ты будешь плакать, я ничего не смогу поделать.

В Юнчжоу ведет только эта дорога, и всем приходится через нее проходить.

Его тело было слишком слабым. За несколько дней изматывающего пути даже та крупица плоти, что была у него на щеках, исчезла. Стоило ему прислониться к Се Юю, как он повисал на нем, словно существо без костей, выглядя при этом до крайности жалко.

Юнчжоу находился на юге и был гораздо теплее Столицы. За городскими стенами вовсю цвели розовые цветы, устилая землю пышным ковром.

Нин Чэнь прильнул к окну и, протянув тонкую белую руку, сорвал розовый цветок, чтобы показать его Се Юю.

Цветок был маленьким, с белыми и розовыми лепестками. Нин Чэнь, решив проказничать, попытался приколоть его к головному убору Се Юя, но тот перехватил его руку и выбросил цветок в окно. Розовый бутон упал на землю, подняв облачко пыли.

Как только карета пересекла границу Юнчжоу, издалека показался кортеж князя Юнъаня, ожидавший у городских ворот.

Повозки были украшены золотом и нефритом, впереди запряжены пять статных коней с ухоженными гривами и мощными ногами — вид они имели весьма величественный.

Удивительным было то, что во всем огромном городе каждый дом был плотно закрыт. На улицах и у городских ворот, кроме кортежа князя Юнъаня, не было ни единой живой души.

Князю Юнъаню было около тридцати, и после получения титула он редко появлялся в Столице. Нин Чэнь никогда его не видел, а Се Юй встречался лишь однажды.

У князя Юнъаня были тонкие черты лица и бледная кожа — он выглядел как типичный книжник.

Он медленно поднялся со своего трона в повозке, наступил на спину слуги и, сойдя вниз, широкими шагами направился к Се Юю:

— Маленький хоу, давно не виделись.

Говоря это, он собрался обнять Се Юя, но тот шагнул влево, уклоняясь, и лишь вежливо кивнул.

Маркиз есть Маркиз, но этот человек настаивал на обращении Маленький хоу. Нин Чэню это не понравилось, как и сам этот человек.

Князя Юнъаня звали Лю Инь. Когда он стоял рядом с Се Юем, то казался болезненно хрупким.

С легкой улыбкой на лице он посмотрел на Нин Чэня и изумленно воскликнул:

— Это и есть твоя новая жена? Поистине, красота, не знающая равных!

Нин Чэнь сделал шаг ближе к Се Юю.

Се Юй сухо ответил:

— Благодарю за похвалу.

После обмена любезностями князь Юнъань указал на карету:

— Маленький хоу проделал такой долгий путь. Почему бы вам сегодня не остановиться в моей резиденции?

Се Юй на мгновение замер, уголки его губ медленно приподнялись, но он лишь сказал:

— Нет нужды, мы остановимся в ямэне.

Князь Юнъань, однако, продолжал настойчиво приглашать, на ходу пытаясь притянуть Нин Чэня к себе:

— У госпожи Се неважный вид, ямэнь все-таки не сравнится с княжеской резиденцией, вы не находите?

Нин Чэнь поспешно отстранился, но из-за отсутствия сил смог сделать лишь пару шагов.

В тот самый момент, когда рука князя Юнъаня почти коснулась запястья Нин Чэня, Се Юй поднял руку, перехватил запястье Нин Чэня и притянул его к себе в объятия.

Грудь Се Юя была твердой, а мышцы рук — крепкими. Обхватив Нин Чэня за талию, он позволил ему прижаться к себе, и, вдыхая его аромат, Нин Чэнь почувствовал облегчение.

Князь Юнъань замер и рассмеялся:

— Прошу прощения за свою дерзость, Маленький хоу?

Се Юй холодно произнес:

— Раз князь Юнъань столь любезен, я не смею отказываться.

После такой перепалки им все же пришлось отправиться в резиденцию князя Юнъаня.

Далеко от центральной власти, резиденция князя Юнъаня была построена невероятно роскошно. Хотя она не могла сравниться с императорским дворцом, она была куда больше поместья хоу. Группе выделили восточный двор.

Под пристальными взглядами Се Юй и Нин Чэнь поселились в одной комнате.

К ужину князь Юнъань устроил пир. Даже в присутствии Се Юя он не стал себя ограничивать: стол ломился от всевозможных деликатесов — оленья жила, деликатесы из редких трав, верблюжьи лапы, фаршированные кишки...

Нин Чэнь округлил глаза и, понизив голос, попытался заговорить с Се Юем.

Он придвинулся очень близко, почти утыкаясь в грудь Се Юя, и прошептал:

— Эти блюда... это же...

Это было немыслимо роскошно.

Се Юй похлопал его по спине, жестом предлагая сесть ровно, и тихо ответил:

— Все в порядке, ешь.

Несмотря на это, Нин Чэнь не осмеливался есть, выбрав лишь несколько простейших блюд.

Глядя на этот пир, Нин Чэнь уже начал смутно осознавать, что что-то не так. С чего бы Се Юю внезапно приезжать в Юнчжоу? Скорее всего, с этим князем Юнъанем было не все чисто: повсюду такая роскошь — неизвестно, сколько народных средств он себе присвоил.

Чем больше он думал, тем меньше хотелось есть.

Он и так почти ничего не ел в последние дни, и хотя желудок был пуст, кусок в горло не лез.

Се Юй тоже почти не притронулся к еде. Время от времени князь Юнъань предлагал ему выпить, и Се Юй каждый раз принимал подношение, выпив уже несколько чаш подряд.

http://bllate.org/book/29389/3570741