Готовый перевод My White Moonlight Offers Herself to Me / Белая луна сама пришла в мои покои: Глава 8

Неужели настали времена, когда и Глава секты Культа Демонов вынужден гнуть спину перед жизненными обстоятельствами?

— Глава секты Е, у меня есть к вам один вопрос.

— Говори.

— Скажите, после смерти прежнего Главы дела у Культа Бугуй сейчас обстоят относительно…

Сун Чжэн почесал в затылке, сию минуту не отыскав подходящего слова, и, испугавшись сболтнуть лишнего и обидеть собеседника, повернул голову в поисках помощи к Ци Юэ. Как назло, тот разглядывал небо и землю, упорно игнорируя его, и в конце концов Сун Чжэн выдавил из себя лишь сухое:

— …тяжеловато, — и продолжил: — …поэтому вы и решили примириться с теми сектами?

С этими словами взгляд Сун Чжэня ненадолго скользнул по Шэнь Чаоланю.

Он знал Шэнь Чаоланя: как-никак старшего ученика Та Цинфэн, первой секты в мире, и в кругах Цзянху не было человека, который бы не слышал о нем.

Е Юэчэнь не был глупцом, и всё то, что собеседник едва не высказал вслух вроде беден и жалок, не укрылось от его глаз.

Сердце у него ёкнуло: неужели в Культе уже настолько обеднели, что об этом знают даже чужаки?

Но кто такой Е Юэчэнь? Он решительно не мог допустить, чтобы посторонние узнали о бедственном положении Культа Бугуй и воспользовались случаем посягнуть на секту. Поэтому он выпрямился, нахмурился и выказал недовольство.

— Чушь собачья! Великое примирение в Поднебесной — это чаяние простых людей. Раз уж мы принадлежим к миру Цзянху, то несем ответственность за безопасность и покой местных жителей. Как можно устраивать междоусобицы и сеять смуту в людских сердцах?

Е Юэчэнь расправил плечи, искренне полагая, что выдал долгую, пламенную и вдохновляющую речь. Закончив, он бросил взгляд на Шэнь Чаоланю, словно ожидая одобрения.

Шэнь Чаолань, разумеется, уловил этот полный гордости взгляд Е Юэчэня, напоминавший ученика из школы, который старательно сдал пропись и ждет похвалы от учителя.

— Сказано верно. Бугуй, после трех дней разлуки ты нынче стал весьма проницателен.

Е Юэчэнь смутился от похвалы:

— Т-тоже неплохо. Я в последнее время как следует воспитываю подчиненных, чтобы они не безобразничали на стороне.

Производить хорошее впечатление на любимого человека.

Так было написано в книгах-хуабэнь.

— Вернемся к делу: не ты ли мутишь воду в Цзинчжоу? Из-за тебя в некогда благоустроенном городе поднялась паника, по улицам и переулкам почти никто не ходит.

Папка из Черной Кости в руке Е Юэчэня так и не ослабла, и он вернул разговор в нужное русло.

Он вовсе не собирался размягчаться оттого, что кто-то им восхищается, и если тот немедленно не остановится, он непременно вмешается.

Хотя, впрочем, можно было и не вмешиваться, вот только с характером Шэнь Чаоланя он точно полезет в это дело.

А в конце концов ему всё равно придется выручать Шэнь Чаоланя.

— Какая несправедливость! Те богатые торговцы купаются в деньгах, но при покупке чая норовят обобрать ни в чем не повинных крестьян. Мне стало противно, вот я и отобрал у них часть серебра, а потом отдал всё до копейки тем самым крестьянам, что выращивают чай. Теперь у них есть и чайные деревья, и деньги — разве не два зайца одним ударом? К тому же им не придется собирать чай в палящий зной, это жеутко утомляет. Этот поступок полностью основан на прежних методах Культа Бугуй, что здесь не так?

Сун Чжэн был молод и горяч, и по мере того, как он говорил, он все больше злился на собственные слова.

Когда он слушал сказителей в чайном доме, то собственными глазами видел, как пришедшего за деньгами крестьянина вытолкали за порог постоялого двора, грубо толкнув в спину. Стоило ему лишь немного расспросить обо всем, как выяснилось, что этот купец далеко не в первый раз пользуется покупкой чая, чтобы задрать нос.

Конечно, среди покупателей чая мало кто принимал самостоятельные решения, они лишь кичились авторитетом своих господ, а он намеревался преподать этим людям урок, чтобы, когда их дела рухнут, они наконец узнали, что такое паника.

Цзинчжоуский чай славится на весь мир, и те, кому он нужен, непременно предложат за него высокую цену.

Тогда крестьяне снова смогут его продать, и выручка наверняка окажется выше прежней.

Выслушав это, Е Юэчэнь почувствовал себя необъяснимо виноватым. Украдкой бросив взгляд на Шэнь Чаоланя и заметив, что лицо того не изменилось в цвете, он мысленно шумно выдохнул.

Культ Бугуй прежних лет и впрямь вел дела именно так: им претила подлая мышиная возня чиновников, и они регулярно чинили тем козни, надеясь помочь простому народу жить лучше.

Но теперь он понял: нельзя отвечать насилием на насилие, это лишь усугубит хаос в обществе. Вместо этого нужно последовательно и методично собирать доказательства, а затем придумывать способы уличить виновных, чтобы искоренить зло навсегда.

Именно поэтому многие члены Культа Бугуй сейчас уже затерялись среди простого люда, и обладающие грешками за душой чиновники понятия не имеют, чья очередь придет следующей.

Настанет день, когда Культ Бугуй перестанет быть сектой, внушающей всем страх, и ему больше не потребуется признание со стороны праведных сект.

У него свой собственный путь.

Об этом Е Юэчэнь ничего не говорил Шэнь Чаоланю: примирение примирением, но он никогда не забудет заветов отца.

— Намерение главы деревни Суна прекрасны, однако подобный шаг отпугивает тех, кто действительно желает совершить закупку. К тому же у чая есть свои сезоны: весенний чай — лучший, осенний — следом за ним, а летний и зимний — самые обычные. Сейчас как раз пора прекрасного весеннего чая, и упускать момент из-за подобных преград — вот настоящая потеря для крестьян, — раздался в зале холодный и разумный голос Шэнь Чаоланя.

— Во всяком случае, я считаю, что прав, — Сун Чжэн искоса глянул на Ци Юэ, поджал губы и тихонько пробурчал себе под нос.

Ци Юэ же стоял в стороне, холодно наблюдая за происходящим, и хранил молчание.

Прежде он уже безуспешно пытался отговорить Сун Чжэня, но толку не было. Раз уж тот никому не причинял вреда, Ци Юэ просто махнул рукой и позволил ему делать всё, что заблагорассудится.

Заметив, что обе стороны зашли в тупик, Е Юэчэнь решил сгладить углы:

— Сун Чжэн, разве ты не утверждал, что восхищаешься мной? Поступи так, как я сейчас скажу: для начала убери людей, перекрывших дорогу, и открой правду о том, что ты только что видел. Укажи, какой именно чайный купец замешан в этом, чтобы впредь крестьяне из разных мест обходили его стороной и больше ничего ему не продавали. А если тебе претит несправедливость и ты искренне хочешь помочь этим людям, можно выбрать и другие способы — например, основать гильдию чайных крестьян. У торговцев чаем есть свое элитное сообщество, почему бы и нам не создать чайную гильдию? И уже по всей форме и справедливости добиваться правды для крестьян.

Наговорившись на одном дыхании, Е Юэчэнь даже немного пересох в горле. Он схватил стоявшую на столе чашку с чаем и залпом осушил ее, а затем вытер рот рукавом.

Подняв голову, он обнаружил, что на него уставились четыре пары глаз, отчего ему стало не по себе.

— Ч-что? — заикаясь, попытался выяснить Е Юэчэнь. — Я сказал что-то не то?

Сун Чжэн вновь смотрел на него глазами, полными звезд:

— Гениально! И впрямь человек, которым я восхищаюсь.

Ци Юэ взмахнул складным веером и с улыбкой обронил:

— Гениально.

Братья из семьи Чжоу смотрели на Е Юэчэня так, будто перед ними привидение.

Это точно наш Глава секты, который носу не казал за ворота? Кто в него вселился, а ну немедленно вылетай!

Шэнь Чаолань мягко улыбнулся.

— Бугуй, после трех дней разлуки…

— Стоп-стоп-стоп! Я знаю, ты снова скажешь взглянуть по-новому, даже не продолжай.

— Я хотел сказать, что после трех дней разлуки ты стал еще прелестнее.

Е Юэчэнь: ???

Поразительно, да в Шэнь Чаоланя точно вселилась какая-то нечисть.

Какая с парня вообще польза от того, что он прелестный?

Под конец года хлопот всё больше (⋟﹏⋞) Стараюсь изо всех сил добиться стабильных глав в дальнейшем, спасибо всем преданным читателям.

Глава 9. Ревность

Всего за несколько дней улицы Цзинчжоу запестрели листовками с обвинениями.

В нескольких строках на бумаге были подробно описаны сговор нескольких чайных торговцев, их попытки любой ценой сбить цены и урезать заработок крестьян, а в самом конце восстанавливалось доброе имя Культа Демонов.

«Использование имени Культа Демонов в этот раз преследовало лишь одну цель — стремление к справедливости. Ныне я глубоко осознал недопустимость подобных действий и приношу извинения, испрашивая прощения у Главы секты Культа Демонов. Клянусь, что впредь подобное не повторится».

На перекрестках и улочках снова кипела жизнь, город вернул свое оживление.

За чаем и после трапезы люди только и говорили об этом происшеждении.

— И не стыдно этим чайным купцам! За спиной сбивали цены, объединившись, чтобы всех надуть.

— Точно! Не будь Культа Демонов… тьфу ты, не будь безымянного благородного героя, который всё разоблачил, мы бы так и жили в неведении.

— Чай — наша главная гордость в Цзинчжоу. Если бы цены и впрямь разорили эти бессовестные торговцы, разве не рухнуло бы всё вокруг?

— Тьфу! Эти бессовестные торговцы с виду такие благообразные, а на деле норовили скупить всё за бесценок.

— Эй, вы слыхали? Из-за всего этого на Западном рынке теперь создают гильдию чайных крестьян! От каждого двора отправят представителя, там будут люди, которые займутся переговорами о продаже: возьмут лишь десятую долю за труды, а если чай не продадут, то и плата за управление не взимается.

— Правда что ли?

— Разумеется! Говорят, за этим человеком стоит влиятельный покровитель. Кто именно — неизвестно, но раз уж он осмелился пойти против тех купцов в такое время, то он определенно на нашей стороне.

— Коли так, надо бы сходить взглянуть.

— Пойдем-пойдем, я тоже хочу посмотреть на это зрелище.

…

Перебросившись этими словами, люди разошлись, направляясь к Западному рынку в предвкушении интересного зрелища.

Помощник хозяина трактира тут же подбежал убрать со стола, и в ту же минуту за столики уселась новая компания.

Трактирный слуга с улыбкой бросился встречать гостей — и след простыл от его недавнего хмурого выражения лица.

В отдельном кабинете в трех шагах от них сидела пара знатных особ, которые давным-давно от начала и до конца услышали все разговоры на улице.

Поскольку свита Е Юэчэня задержалась на два дня из-за дела с чайными крестьянами, выписываться из постоялого двора им предстояло как раз сегодня.

Узнав об этом, Сун Чжэн и Ци Юэ специально пришли проводить их в путь.

Несмотря на недолгое знакомство, Е Юэчэню очень полюбился Сун Чжэн: он ценил в нем ту самую безрассудную удаль, готовность действовать без оглядки на выгоду — чем-то он напоминал его самого в прошлом.

Вот только за его собственной спиной теперь стояла вся секта, и он уже не мог позволить себе прежнюю беззаботность.

— Неужели и вправду нельзя остаться еще на пару дней? — Сун Чжэн скривил лицо, и в его взгляде, прикованном к Е Юэчэню, читалось горькое сожаление. Тяжело вздохнув, он добавил: — Если бы не то, что чайная гильдия еще не до конца встала на ноги, я бы непременно отправился с вами странствовать по миру.

— У нас в этот раз срочное дело, мы не забавы ради в пути. Уверен, после того как всё уладится, мы еще увидимся, — с редким терпением пояснил Е Юэчэнь.

Ци Юэ, заметив мягкий отказ в его словах, перевел взгляд на стоявшего рядом Сун Чжэня, который едва не плакал, беспомощно вздохнул и поднял чашку чая вместо вина:

— Простите за это представление. Поднимаю эту чашу за вас двоих, пусть ваша дорога будет легкой, а возвращение — благополучным.

Е Юэчэнь и Шэнь Чаолань переглянулись и подняли свои чашки:

— Благодарим.

И правда, с умными людьми общаться легко и приятно, а человек с таким простым нравом, как у Сун Чжэня, должен жить счастливо.

На самом деле Е Юэчэнь уже давно понял, что именно этот изысканный и учтивый мужчина на самом деле заправляет всем в их горной обители. Пусть главой значился Сун Чжэн, но тот по-детски наивен и, кажется, во всем полагается на спутника.

Кто такой Сун Чжэн на самом деле, Е Юэчэнь пока не выяснил, но он верил: с такими людьми во главе цзинчжоуская гильдия чайных крестьян в будущем непременно заявит о себе во весь голос.

Лицо Сун Чжэня оставалось мрачным до самого момента, пока Е Юэчэнь не забрался в повозку.

Повезло же вживую увидеть Главу секты, а в следующий раз, пожалуй, придется еще очень долго слушать рассказы уличных сказителей, чтобы хоть как-то услышать о Е Юэчэне.

Едва Е Юэчэнь оказался внутри повозки и его мягкое сиденье приняло его вес, как он ощутил себя словно на раскаленных углях. Выдержав пронзительный взгляд Шэнь Чаоланя, он приподнял занавеску и бросил взгляд на Сун Чжэня, стоявшего у дороги.

http://bllate.org/book/29388/3570688