Готовый перевод Breaking the Mold: Odingni / Неформат: Удинни: Глава 9

Это было видео, в котором Дахуа играла с маленькой тряпичной куклой, а Тан Иньнань в кадре тихонько с ней о чем-то переговаривался.

Сразу за видео Тан Иньнань оставил всего три слова: «Прошу не беспокоиться».

Гу Сяофань еще в круглосуточном магазине был уверен, что это та самая кошка Тана Иньнаня, но ради надежности все же потребовал подтверждения. Теперь же отпадала всякая необходимость просить Тана Иньнаня доказывать это снова, поэтому он просто и буднично ответил: «Мгм».

Встав поутру, Гу Сяофань ни свет ни заря приехал в больницу: сегодняшний день был забит операциями до отказа. Проведя две подряд утренние операции, Гу Сяофань почувствовал, что ноги чуть онемели от долгого стояния. Он только успел поднять к самому лицу контейнер с обедом, как зазвонил телефон заведующего отделением.

— Сяо Гу.

— Заведующий Пан, — не успел Гу Сяофань продолжить, как собеседник тяжело вздохнул:

— Сяо Гу, зайди-ка в кабинет заместителя главврача по лечебной части, да побыстрее.

Гу Сяофань сильно удивился. Сам по себе вызов в кабинет руководства не казался чем-то необычным, странным был именно тот вздох, которым заведующий Пан предварял разговор.

Он накрыл крышкой только что начатый обед, промокнул рот салфеткой и немедля направился в кабинет замглавврача.

В лифте он столкнулся с несколькими коллегами — те поинтересовались, почему он еще не закончил смену, на что Гу Сяофань ответил, что сегодня много операций.

Вскоре он добрался до административного крыла. На этом этаже располагались все управленческие службы, и обычно люди здесь разговаривали вполголоса, но сейчас, едва подойдя к двери, Гу Сяофань услышал голоса сразу нескольких человек.

Дверь в кабинет заместителя главврача была приоткрыта. Подойдя ближе, он постучал, и пять или шесть человек в комнате дружно уставились на него. Сердце Гу Сяофаня ухнуло вниз.

— Заведующий, вы меня звали? — Гу Сяофань шагнул внутрь кабинета.

Заведующий промолчал, зато замглавврача заговорил первым:

— Сяо Гу только с операции? — по хирургической форме и шапочке Гу Сяофаня было очевидно, что так оно и есть.

Он кивнул в сторону главврача.

— Закрой дверь, садись, присаживайся быстрее.

Оценив обстановку в кабинете, Гу Сяофань за те несколько секунд, пока разворачивался, чтобы закрыть дверь, мысленно проанализировал ситуацию.

Заместитель главврача сидел за письменным столом; заведующий их отделением, а также начальники и заместители начальников отдела кадров, дисциплинарной комиссии и юридического отдела расположились на диванах ближе к столу замглавврача. Свободным оставалось лишь одно одиночное кресло — самое дальнее.

Классические клещи, настоящий трибунал!

Гу Сяофань лихорадочно соображал, какое именно дело могло коснуться его лично.

Однако тех нескольких секунд, что у него были, явно не хватало, чтобы вычленить хоть какую-то полезную информацию. Впрочем, он всегда жил честно и с чистой совестью, а потому ни капли не боялся всякой нечисти — стоило лишь встретить беду лицом к лицу, как вода тушит огонь. Мысль эта придала Гу Сяофаню уверенности, и он чинно уселся в кресло.

Тут подал голос начальник дисциплинарной комиссии:

— Доктор Гу Сяофань, здравствуйте. Мы позвали вас сегодня, чтобы прояснить некоторые моменты, вам вовсе не стоит нервничать.

Начальник дисциплинарной комиссии, худой мужчина лет сорока с небольшим в оправе без стекол, говорил, что нервничать не нужно, но сам при этом выглядел предельно сурово.

Гу Сяофань кивнул в знак того, что услышал его.

— Пациент Чэн Хани Ци, поступивший по скорой помощи 24 сентября около десяти часов вечера, был принят и прооперирован вами, верно?

Значит, это дело связано с Чэн Хани Ци?

На душе у Гу Сяофаня скребли кошки, происходящее казалось ему крайне странным.

— Да. У него был острый гнойный холангит, классическая триада Шарко. Я выполнил лапароскопическую декомпрессию желчных протоков, удалил желчный пузырь...

В тот самый миг, когда он перечислял симптомы, у Гу Сяофаня внутри всё похолодело. Мысленно прокрутив назад все свои действия в отношении Чэн Хани Ци, он подумал: неужели тот подал на него жалобу за врачебную ошибку? Абсолютная нелепость!

Начальник дисциплинарной комиссии кивнул, что-то записал в блокноте, лежавшем у него на коленях, а затем, подняв голову, снова спросил:

— На тот момент его никто из родственников не сопровождал?

— Совершенно верно. Коллеги из скорой сказали, что он сам вызвал неотложку, на неоднократные вопросы о родных отвечать отказался, и поскольку ситуация была критической, дежурный врач доложил об этом руководству, — Гу Сяофань на секунду умолк, бросил взгляд на замглавврача за столом и продолжил: — Дежурным в тот день был заместитель главного врача Тан. Операцию провели в экстренном порядке с его одобрения.

— Вы внесли за него предоплату за экстренную госпитализацию? Три тысячи пятьсот сорок юаней? — уточнил начальник дисциплинарной комиссии.

Гу Сяофань вдруг отчетливо понял причину сегодняшнего сборища. Но с чего вдруг из-за этого переполошился отдел дисциплинарного контроля? Неужели этот безумец Чэн Хани Ци, не сумев достучаться до него, накатал злонамеренный донос? Гу Сяофань признавал, что судить о людях предвзято дурно, но ведь он и впрямь довольно жестко отклонил запрос в друзья от Чэн Хани Ци.

— Да, я перевел деньги в счет оплаты через WeChat, — ответил Гу Сяофань.

Начальник дисциплинарной комиссии снова что-то пописал, после чего задал вопрос:

— Дело в том, что поступила жалоба от пациента: вас обвиняют в том, что вы, пользуясь служебным положением, получали от больных денежные вознаграждения через WeChat. Было такое?

Гу Сяофань твердо ответил:

— Нет.

— Кое-кто утверждает, что вы лично говорили Чэн Хани Ци в палате о том, чтобы он добавил вас в WeChat, а взамен перевел вам деньги за больницу. Было такое?

Гу Сяофань чувствовал, что ситуация начинает принимать кривой оборот, но не мог не ответить честно:

— Было. Чэн Хани Ци действительно вернул мне через WeChat деньги, которые я за него внес, ровно три тысячи пятьсот сорок юаней.

— Однако среди людей ходят слухи о рисках вымогательства взяток с вашей стороны, а у Чэн Хани Ци, в свою очередь, была прекрасная возможность дать взятку и передать вам хирургический конверт с деньгами.

С этого момента всё стало принимать откровенно абсурдный характер.

Гу Сяофань наконец осознал суть происходящего:

— Я не взял с Чэн Хани Ци ни единой лишней копейки, и он не давал мне никаких дополнительных денег или вещей. Моя история транзакций в WeChat это докажет.

— Историю можно удалить.

— Можно запросить детализацию у техподдержки приложения, повлиять на нее я никак не могу, — с досадой произвел Гу Сяофань.

— Раз вы поддерживали связь в WeChat, переводы могли идти в обход системы наличными. Но раз уж вы прямо в палате завели с пациентом разговор о переводах, другие больные опасаются предвзятого отношения с вашей стороны. Учитывая все обстоятельства, мы обязаны разобраться во всем досконально, чтобы у нас были веские основания ответить тем, у кого возникли сомнения.

— Но у него нет никаких реальных доказательств того, что я взял с Чэн Хани Ци лишние деньги или требовал у него так называемые красные конверты.

Заместитель главврача Тан вовремя вступил в разговор:

— Мы выясняем все обстоятельства именно у тебя, потому что со своими людьми разбираться всегда проще. Доктор Гу, не принимай это близко к сердцу.

Гу Сяофань опустил глаза и усмехнулся. В голове зазвучали слова предостережения, сказанные Чжоу Кэ. И впрямь нашлось немало желающих подставить ему подножку.

— Если от меня требуется доказать свою невиновность, я готов под наблюдением больницы запросить у платформы выписку по всем операциям за этот месяц. Если же меня станут упорно обвинять в передаче наличных, доказать обратное я не смогу, — мрачным взглядом Гу Сяофань обвел сидящих напротив людей.

— Мы свяжемся с Чэн Хани Ци и проверим, так ли всё обстоит, как вы говорите. Разумеется, нельзя исключать и того, что вы с ним заранее обошлись оговориться и покрываете друг друга, — добавил начальник юридического отдела. — Вы можете предоставить историю вашей переписки?

Гу Сяофань запнулся:

— После того как он вернул мне долг, я, избегая любых подозрений, удалил его из контактов. Переписка не сохранилась.

— Сперва все же свяжемся с этим пациентом, — начальник дисциплинарной комиссии взглянул на Гу Сяофаня. — Доктор Сяофань, подождите здесь, пока мы не установим связь с Чэн Хани Ци.

Гу Сяофань чувствовал себя совершенно беспомощным, но иного выхода не оставалось. Приходилось позволить им самим связаться с Чэн Хани Ци. Впрочем, вряд ли это сильно поможет: раз он сам отклонил заявку в друзья от Чэн Хани Ци, тот вряд ли стал сохранять историю переписки. К тому же, было бы желание — а обвинение найдется, некоторые вещи доказать в принципе невозможно.

Все они по очереди вышли из кабинета, оставив лишь Гу Сяофаня, заведующего их отделением и замглавврача Тана.

— Сяофань, как же ты опрометчиво поступил, зачем вообще понадобилось добавлять этого человека, — заведующий выглядел так, будто у него сердце разрывалось. Ведущий специалист его отделения уронил свою репутацию из-за какой-то грязной мышиной возни, и это причиняло ему боль.

— Да, это моя ошибка. Больше я не буду добавлять пациентов в WeChat без разбору, — этого Гу Сяофань отрицать не мог. Если бы он изначально проявил должную бдительность, ему не стоило обсуждать вопрос возврата денег прямо в палате. Он прекрасно понимал: кому-то просто мозолил глаза его успех, вот и решили умышленно устроить пакость, чтобы испортить ему жизнь.

— Впредь ты... — заведующий замялся на полуслове. — У тебя были благие намерения, но попадаться на пути должны добрые люди. — Напоследок он тяжело вздохнул и умолк.

Гу Сяофань понял: на самом деле заведующий хотел сказать, чтобы впредь он не действовал сгоряча, не шел на поводу у эмоций и не раскошеливался на лекарства для чужих больных.

Чжоу Кэ ведь предупреждал его об этом.

И тем не менее, в том конкретном поступке Гу Сяофань считал себя правым.

Глава 8. Одностороннее удаление из друзей в WeChat

Гу Сяофань впервые за всю свою трудовую деятельность столкнулся с доносом. Услышав эту новость, он мысленно переспросил себя раз пять. Он никак не мог взять в толк, кому понадобилось писать на него жалобу. С малых лет он никогда прежде не подвергался подобной клевете. Пока больница пыталась связаться с Чэн Хани Ци, Гу Сяофань переживал целую бурю эмоций: он бесился из-за того, что его оклеветали на пустом месте; ему было смешно оттого, что завистники выбрали столь низкие, грязные методы борьбы. В то же время ему казалось горько и обидно: он трудился честно, из лучших побуждений думал о пациенте, а в итоге это обернулось против него же, став оружием в руках недоброжелателей.

Вспоминая Чэн Хани Ци, он гадал, станет ли этот пациент, которого он только что удалил, выступать в его защиту. И даже если Чэн Хани Ци согласится подтвердить правду, уцелела ли стертая история сообщений? Гу Сяофань разрывался: винить ли себя за то, что тогда добавил Чэн Хани Ци в контакты, или за то, что потом удалил. Он застрял между двух огней. Тем не менее в одном он был абсолютно уверен: он ни капли не жалел, что по собственной воле помог Чэн Хани Ци и заплатил за него больничные счета — в этом вопросе его совесть была чиста.

Противоречивые мысли роились в голове: он больше не ждал помощи ни от кого и даже мысленно прикидывал, как ему поступить, если его отстранят от работы. И что тогда делать? Оправдаться перед толпой невозможно, оставалось лишь подчиниться.

Внезапно его охватило глухое раздражение: почему нельзя просто отдавать все силы лечению людей и совершенствованию в профессии? К чему все эти закулисные игры? Зачем нужны подковерные войны и незаслуженная ненависть за спиной?

Он вспомнил слова Чжоу Кэ. Гу Сяофань мог бы поклясться мизинцем, что прекрасно знал, кто именно пытается его потопить. На секунду ему даже захотелось просто взять и написать заявление об увольнении — ему опротивело водиться с подобными подлыми людишками, и еще меньше хотелось тратить энергию на глупые оправдания.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем начальник дисциплинарного отдела, начальник юридического и еще несколько человек постучались в кабинет заместителя главного врача.

Они вошли, неся с собой стопку исписанных листов бумаги формата А4.

— Все в порядке, доктор Гу, можете возвращаться в отделение и продолжать работу. Если возникнут какие-то вопросы, мы с вами свяжемся, — произнес начальник дисциплинарной комиссии.

Гу Сяофань так и не понял, удалось ли им связаться с Чэн Хани Ци и что именно тот им наплел, раз ему все же разрешили оперировать во второй половине дня и не стали рушить его рабочий график.

http://bllate.org/book/29384/3569831